Второе дыхание (СИ)

1. Ульяна. Май. Санкт-Петербург
Спасибо моей сестре за предоставленный плей-лист.
Спасибо моей семье, что любит меня несмотря на моё творчество!
Если Вам кажется, что Вы узнали героя или событие — Вы знаете, что нужно делать.
Это НЕ биография, НЕ мемуары и НЕ документалистика.
Быть хорошей девочкой вредно для здоровья! Именно так и подумала я, когда при очередном повороте руля, прострелило руку от кисти до локтя, свело пальцы, а противные мурашки умчались аж в плечо. Таскать на руках молоденьких девиц — удел сильной половины человечества, а я, как мать, на этом поприще своё оттрубила. Пора завязывать уже со всеми нашими обычными конями, избами, уставшими мужьями — добытчиками. Мне ещё только лишь сорок лет, но чувствую я себя на все восемьдесят. Как говорится: то лапы ломит, то хвост отваливается.
А мне рано в утиль, у меня дочерям двенадцать, восемь и пять… мне ещё до их свадебных сезонов жить и жить! В очередном крутом повороте трассы застучали в висках молоточки давления, робко намекая, что запросы у меня сегодня чересчур. Я понятливая и обучаемая, поэтому сразу снижаем планку: хоть до выпускных, может, дотяну в своём уме и дееспособной? Вроде отпустило. Зря, конечно, таблетки с утра не выпила, но что уж теперь…
Боги и демоны! Кто бы мне двадцать лет назад, во Дворце Бракосочетания рассказал, что из нашего «классически правильного брака» выйдет — с благодарностями бежала бы оттуда как есть: в платье и туфлях по снегу не просто подальше, а хоть бы даже и за Урал из самого Петербурга.
Увы, история не знает сослагательного наклонения, так что живём в том, что получилось: дети, дом, машины, работа, школы, сад, тренировки и отпуск раз в году. И это так прекрасно, что он уже через два месяца. А тут ещё и каникулы у школьниц через три недели. По утрам только младшую нужно будет волочь отбывать садиковую повинность, остальные две поживут у бабушек. Праздник же.
Май у меня месяц странный. Он и яркий, и сумбурный, и какой-то короткий.
Вот, например, традиционный подарок горожанам в Северной столице на майские праздники — обязательный ремонт кольцевой дороги. Кусками. Самыми — самыми популярными частями. Ежегодно одними и теми же. Не горячо нуждающимися, а самыми дорогими в ремонте и обслуживании. Естественно, в эти три рабочих дня между «Мир — труд — май» и Днём Победы с утра кольцо стояло мёртво, ну и периодически ползло на последнем издыхании. Уныло встроилась в уже собравшуюся пробку, где из трёх полос едет лишь четвёртая, и та обочина.
Перспектива удручает, хотя я сегодня совершила свой личный подвиг и встала на полчаса раньше. Но кого это спасло? Тащимся мы еле-еле, конца и края этому скоплению машин не видно, младшие дети на заднем сидении бурчат, старшая дочь на переднем дремлет, я смотрю на часы, понимаю, что мы все опаздываем, и злюсь. Это глупо и не конструктивно, но и плевать! Я встала рано, «намарафетилась в люди», собрала весь свой колхоз, везу их по учебным заведениям, несу ответственность за время их прибытия, потом отхвачу за опоздание на работе, а он?! А у него командировка в Благовещенск! И вот всё у нас так! Все двадцать лет счастливого брака! Всем плевать, что я даже фразу эту уже в явно слышимых кавычках произношу последние лет пять…
Для родственников и знакомых формальные признаки счастья есть, остальное: тебе кажется, ты выдумываешь, не так поняла, да и вообще «слишком много кушаешь», в смысле зажралась…
А я недоедаю, между прочим.
Не в плане шашлыка или пирожных, а в смысле внимания, эмоций, любви и душевного тепла!
Так, мать, соберись: пробка на кольце утром не подходящее место для рефлексии и сожалений о несбывшемся. Пока ты тут предавалась бессмысленным страданиям, какой-то борзый Кайен влез вперёд и мало того, что закрыл всю перспективу, так ещё и тормозит нещадно! Боги и демоны, как же я ненавижу вот этих наглых мажоров… видимо, потому, что сама не могу себе позволить так нахально подрезать, встраиваться в ряд без предупреждения и вообще плевать на поворотники. Но это мои проблемы, до которых никому нет дела. А всё потому, что «хорошо воспитанные девочки» в наших реалиях равно «удобные девочки»: терпеливые, сознательные, исполнительные и безответные, плачущие в одиночестве в подушку или при включённой воде в ванной. Очень полезные для бизнеса и семьи, но абсолютно и глубоко несчастные сами по себе, непонятые и не принятые ни родственниками, ни друзьями, ни любимым. Хотя, может, не стоит обобщать, а надо честно признаться: «Дура, ты, Ульяна! Полжизни угождала родителям, а вторую половину — мужу, чтобы тебя любили, а толку никакого. Ты одна! И никому на фиг ты и твои проблемы не сдались». Но это страшно. И больно. Так что «улыбаемся и машем».
 
Всем машем: ноющим детям и бесстыжим водителям сейчас, утомительным и токсичным родственникам всегда, ну, а гневающемуся начальству в перспективе…
Вдохнула, выдохнула, улыбку на заштукатуренное лицо и вперёд — жить свою такую «прекрасную устроенную жизнь».
2. Артем. Май. Благовещенск
Тот факт, что «куда бы ты ни поехал, но свои проблемы ты везёшь с собой» Артём знал, но до сих пор это было больше теоретическое знание: читал, слышал, в принципе, согласен. А вот теперь, тут «на краю географии», он вдруг резко, как-то сразу всем организмом, знание это ощутил. Прямо сейчас, обедая с помощником мэра, обсуждая рабочий процесс и реальность уложиться в сроки, оправдать доверие и выполнить план капитального строительства инвестора, он чувствовал, как противная тревожная дрожь поднимается из желудка вместе с кофе и намекает не только на то, что его семья снова справляется с жизненными вызовами сама, но и что узнавать, где в этом заведении уборная надо было раньше.
И да, жене он сегодня не звонил и не писал. Опять.
Но это нормально. Они же не первый год женаты, юношеский накал чувств прошёл, у них давно дом и дети, оба взрослые и сознательные люди, эти мур — мур глупости никому уже не нужны, верно?
Ну, не позвонил. Сейчас умоется и напишет. Она на работе, ей тоже некогда, да ещё и вечером у мелких танцы, и к бабушкам надо продукты отвезти. Тут не до переписки, тем более повода для беспокойства он жене никогда не давал: как сказал двадцать лет назад «Тебя выбираю», так, и всё. Всё для неё: и работа эта бесконечная, и командировки, и дом построил, и детей троих, как обещал, сделал. Нет у неё повода для недовольства. Всё у них хорошо, всё есть.
Только что же ему так тревожно, аж до кофе назад?
Нет, если бы что стряслось: с домом проблемы, кто-то заболел, авария, не дай бог — Улька бы написала или позвонила. Она разумная женщина и очень ответственная. Ленивая, правда, но тут уже ничего не поделать, он её двадцать лет знает, всегда такая была. Резкая и категоричная в суждениях, немного деспотичная, не слишком любящая домашнее хозяйство, чересчур увлекающаяся своим бессмысленным вязанием, но честная и порядочная. Спорит, правда, последнее время много и обижается непонятно на что. Женщина — ребус, блин. Жаль, он никогда загадки не любил.
— А что это Вы, Артём Александрович, вечерними мужскими развлечениями пренебрегаете, — помощник мэра хитро улыбался. — Из Северной Венеции не видать, конечно, что у нас тут да как, но меж тем, есть здесь и места, и перфомансы вполне достойные самого взыскательного вкуса.
— Увы, Сергей Олегович, я в командировку езжу в первую очередь поработать, ну, а во вторую — поспать. Вы, как многодетный отец, думаю, вполне меня понимаете: какая это роскошь — просто поспать в тишине.
Артёму не нравилось направление куда, с обсуждения строящегося детского сада, свернула беседа. Все эти подкаты принимающей стороны с баней, бабами и бухлом он изучил за десять лет, что руководил в качестве Главного Архитектора их чудесным проектным бюро, вдоль и поперёк. Сначала они тебе и одно, и другое, и третье без ограничений, а следом документы и видеоматериалы о похождениях — и ты делаешь им ряд «маленьких уступок», чтобы никто ничего никогда не узнал.