Первая жена (СИ)

В конце концов, что такого ужасного со мной произошло? Позанималась сексом раз в три года… Для организма полезно. Мне не было больно. Противно тоже не было, ведь Артем есть и всегда будет привлекательным внешне. Даже было приятно местами, по крайней мере в те секунды, когда умудрялась отключать голову.
Это был просто секс, ничего больше.
Хотя кого я обманываю!
Это был совсем даже не просто секс, скорее способ Булатова показать, что я теперь полностью от него завишу.
Была бы возможность ни за что к нему не обращаться, я бы обязательно ею воспользовалась.
Радует одно — он согласился помочь. А раз согласился, значит поможет, так? Вон даже детали по поводу операции попросил, я все ему отправила.
Однако проще мне от последних мыслей не становится. Не знаю почему, но меня вдруг начинают есть поедом сомнения.
А вдруг он снова что-то придумает?
Вдруг решит, что я недостаточно хорошо постаралась там, в гримерке? Он же уже один раз передумал, добавил к списку требований новый пункт.
Меня передергивает от того, через что пришлось пройти. В то же время понимаю — я бы и через много большее прошла, лишь бы получить те деньги. Мне о дочери надо думать, а не о гордости.
Мысль о том, что Артем может передумать, не отпускает.
Очень скоро думаю только об этом и чувствую, как усиливается озноб.
Сама не понимаю, как пишу ему: «Мне жизненно важно получить эти деньги, Артем. Ты ведь не передумаешь?»
К счастью, он не мучает меня ожиданием, отвечает почти сразу: «Я уже назначил консультацию у своего специалиста на завтрашнее утро».
Какой-то специалист, консультация…
«Зачем это?» — тут же ему пишу.
«Я ни хрена не понял из присланных тобой выписок, хочу услышать мнение другого врача. Я должен четко понимать, на что пойдут деньги».
Читаю это и начинаю переживать еще больше.
Значит, теперь судьба моей дочки зависит от какого-то там незнакомого специалиста?
Не удерживаюсь, пишу ему: «Это твой способ увильнуть от выполнения обещания?»
Он отвечает: «Успокойся, я же сказал, что помогу, значит помогу. Заеду за тобой завтра в девять, заберу и потом отвезу домой».
Сам заберет? Мне ехать с ним в одной машине? Это очень плохая идея! А вдруг он…
Сразу пытаюсь увернуться: «Скажи, куда приехать, я могу добраться сама».
«Сказал, заеду. Привыкай слушаться», — отрезает он.
Все-таки придется вытерпеть пытку совместной поездки.
Сколько же всего мне придется вытерпеть, пока все будет кончено?
  
Глава 8. С тобой
 
Артем
Мы с Майей сидим в кабинете главврача частной клиники. Того самого, который заказал для своей дочки свадебный банкет в моем ресторане.
Человек оказался отзывчивый. Не послал меня подальше, когда я позвонил ему вчерашней ночью, а вник в проблему, посмотрел документы, связался с ведущим кардиологом клиники, проконсультировался, выдал мне результаты.
К утру у меня на руках был уже полный расклад. Не утешительный ни разу, к слову.
Как оказалось, у дочки Майи и вправду очень серьезная ситуация, Майя мне не лгала. Но и выход из ситуации бывшая жена выбрала совсем уж паршивый, а точнее паршивую клинику и специалистов. К тому же операция девочке предстояла уж больно рискованная.
Теперь главврач, Рубен Артурович, в красках объясняет Майе, почему ей не стоит везти ребенка туда, куда она собиралась.
— Кто вам сказал, что та клиника надежная? — он поправляет очки на орлином носу. — Я бы не рекомендовал…
— Я, по-вашему, глупая? — яростно спорит Майя. — Я все проверила! Их лицензии, отзывы… Ни одного отрицательного!
— Отзывы? — Рубен Артурович посмеивается. — Хотите я вам за пять рублей таких отзывов куплю, комар носа не подточит. Что-что, а насобирать приличных отзывов дело несложное.
— Но это же не маркетплейс, — стоит на своем Майя. — Кто станет врать про операции, это же…
— Я вас умоляю, — постукивает ручкой по столу врач. — Везде, где замешаны деньги, находятся люди, которые сделают что угодно, лишь бы их получить.
Майя выглядит прибитой к плинтусу, явно не знает, что сказать или сделать.
 
Рубен Артурович тем временем продолжает:
— Только недавно коллеги рассказывали про случай, похожий на ваш. В клинике, куда вы везете ребенка, малышке сделали три операции в течение нескольких месяцев и не спасли. Это не единичный случай. Я вам русским языком говорю, там деньги сосут, а их гарантии — липа.
— Что же мне делать? — охает Майя.
— Езжайте в кардиоцентр в столицу, — советует врач. — Там самое новое оборудование, специалисты. Еще раз досконально обследуетесь, там и сделают операцию.
— Я хотела туда! — стонет Майя обреченным голосом. — Я все заранее изучила, год ходила по врачам, по всем инстанциям справки собирала. У них там очереди на годы вперед, направления не достать, хотя Полина с рождения на учете. Мы столько ждать не можем! А платно там цены не сложишь…
— Так уж не сложишь, — всплескивает руками Рубен Артурович. — Дорого, конечно, но не непосильно…
Для него, главврача, может и так. Но только не для Майи. И по ходу дела, тремя миллионами тут не обойдется.
Чем дольше мы здесь сидим, тем бледнее делается бывшая жена.
А я хмурюсь и жду, когда прилетит сакраментальная просьба: «Артем, устрой нас в центр, заплати за все на свете, ты же можешь».
Я ей джинн, что ли? Мне деньги девать некуда, кроме как тратить их на дорогостоящее лечение нагулянных в браке со мной детей. Это ж обалдеть какое приятное вложение капитала.
Однако от Майи прилетает совсем не просьба.
— Я уже заплатила им аванс… — признается она жалобно. — Так надо было, чтобы за нами закрепили время и место. У них ведь тоже очередь. А вдруг не вернут…
Не понимаю, чего она так дергается из-за каких-то копеек. Даже губы трясутся, когда говорит мне про треклятый аванс. Какую сумму она могла выплатить тем мошенникам? Десять тысяч? Двадцать? Пятьдесят?
— Какой аванс ты заплатила? — смотрю на Майю с прищуром.
— Три миллиона, — вдруг говорит она.
Вижу, как ее всю начинает трясти.
Честно сказать, меня самого потряхивает.
— В смысле? — свожу брови у переносицы. — Ты же у меня просила эти деньги, я их еще тебе не дал. Откуда ты…
— Квартиру продала, — тихо шепчет она. — Все в сумме, включая реабилитацию, у них стоит шесть миллионов, сто тысяч.
У меня аж чердак подтекает от последней толики информации.
— Ну и на кой хрен ты перевела им аванс на таких условиях? — таращусь на нее, как на идиотку. — Всерьез думаешь, им все авансы заранее высылают? Да они за такую сумму должны водить вокруг тебя хороводы, а не требовать каких-то там авансов.
После моих слов ее лицо теряет остатки красок.
Помаду она давно съела от нервов, и теперь ее губы кажутся мне почти такими же белыми, как и кожа.
Я, кстати, в курсе, что у Майи в имуществе ценного была только эта несчастная квартира. Все. Кроме того, чтобы выбить ее в свое время, она изрядно постаралась. И работает она сейчас за три копейки, то есть в обозримом будущем покупки нового жилья не предвидится.
И что? Она вправду готова жить на улице, лишь бы…
Кажется, только сейчас до меня доходит то, что, по сути, лежит на поверхности.
Это для меня Полина — доказательство измены жены.
Для нее-то дочка самая что ни на есть родная. Майя ради нее на все готова. Буквально на все, раз даже квартиру продала.
Я бы хрен продал на ее месте, потому что это какое-то ебанутое расставление приоритетов. Ведь надо думать наперед. И после операции тоже должна быть какая-то жизнь.
А впрочем, для своей дочки…
Для своей я бы не только квартиру продал, но и почку, кожу с задницы, роговицу и что там еще можно продать? Все бы продал. И колбасило бы меня сейчас ровно так же, как Майю. Которая, может, и хочет меня сейчас о помощи попросить, да только думает, что больше обещанного денег не дам.