Поворот (СИ)

А попаданцам нужно было, чтобы полк оставался и сохранял боеспособность, поэтому в Петербург перебрался Петр Иванович, который приступил к обучению будущих штурмовиков «работе в населенных пунктах». Но, что все считали главным, среди личного состава постоянно и планомерно велась «воспитательная работа». Основными положениями которой были следующие: солдат не должен умирать за Родину, он должен сделать так, чтобы за свою Родину быстро умерли враги. А чтобы это обеспечить, командование полка и его подразделений постоянно думают, как сократить свои потери и увеличить потери врага, и думают они очень качественно — что очень хорошо доказал боевой путь батальона под командованием тогда еще капитана Лаврова. А поэтому задача каждого солдата — быстро и беспрекословно исполнять приказы вышестоящих командиров, однако при этом каждый солдат должен и своей головой думать о том, как эти приказы исполнить лучшим образом…
Перед Рождеством поступила информация, которую смог — по просьбе племянника — найти его дядька-жандарм. Точнее, по запросу Тифлисского отделения ее собрали совсем другие люди, и «простая крестьянка» Федорова, исполняющая в команде роль «информационного центра», тихо порадовалась тому, что жандармы никому не раскрывают ни методов сбора этой информации, ни цели. Ну, потребовалось кому-то в Тифлисе выяснить судьбу какого-то каторжанина — значит нужно ее выяснить: вдруг в Тифлисе какие-то его сообщники прорезались, посадить которых без допроса преступника трудно или наоборот его придется еще лет на десять к каторге приговорить. Так что Наталии отчет пришел исключительно детальный и строго по существу. А она, отчет «переработав», сообщила всем остальным самое главное:
— У нас на одну важную задачу стало меньше, мы теперь можем забыть о том, что нужно с каторги вытащить Нави.
— Это почему? — удивился Линн.
— Это потому, что Нави совершил подвиг.
— Сбежал с каторги?
— Нет. Как практически доказала Маша, мы по сути остались теми же людьми, в которые загрузились наши матрицы. Почти все остались, но нам повезло, что матрицы загрузились в людей, в общем-то, не самых плохих. А вот Нави не повезло: его матрица досталась злодею, разбойнику и убийце, который внезапно получил возможность свои злодеяние выполнять более качественно, что ли. Но Нави как-то сумел сделать так, чтобы эта сволочь самоубилась. Я считаю, что поступок этот — совершенно героический, и мы его не забудем. Но вот относительно того, в кого он попал, мы больше беспокоиться не будем.
— Жаль Нави… значит, нас осталось четырнадцать?
— Возможно, а возможно что и меньше. Вероятность попадания матриц в простого крестьянина составляет процентов восемьдесят, а вероятность для этого крестьянина помереть от голода или болезней очень высокая. Особенно, если считать крестьянских детей.
— Детей можно не считать, — тут же сообщила Мария Федоровна, — даже то, что матрица попала в Зайзат, уже можно считать чудом: у нас клоны гарантированно принимали матрицы из прошлого только при возрасте не менее десяти лет — а ведь клоны выращиваются почти вдвое быстрее живых людей. И более молодая структура мозга просто системой переноса обнаружена скорее всего не будет как подходящий для внедрения объект. Да, снова про возраст: Василий Васильевич тоже объект на грани чуда, обычно мозг старше двадцати семи тоже матрицу принять оказывается неспособен.
— Но я-то принял, — усмехнулся Василий Васильевич.
— И это доказывает вашу легкую степень дебильности, — рассмеялась Мария Федоровна, — но это строго в медицинском смысле. Да и в житейском: вы же жили в дешевой съемной комнатушке, семьи не имели — и были при этом полностью довольны жизнью. Вам было достаточно хорошего питания для счастья. Но с матрицей вы все же осознали свою убогость, да и с работы вы уволились чтобы сослуживцы не заподозрили чего из-за вашего резкого поумнения, так?
— Из тебя Консуэла так и прёт. Впрочем, по медицинским вопросам я тебе полностью доверяю. А вот по остальным… от Пети что слышно?
  
— Все то же самое: люблю, целую. Правда, вчерашняя телеграмма была поинтереснее: «нашел курсы племяннице днями уточню зачисление ожидаю начало февраля пусть готовится».
— А в переводе на русский?
— Дума окончательно оборзела, к перевороту чуть ли не в открытую готовятся. И эсэры с меньшевиками свой переворот готовят, но у Лаврова-старшего по ним все данные собраны.
— А младший справится?
— Лену ему в помощь, кроме нее никто в нужный момент туда не зайдет.
— А я…
— А ты Москву держать будешь. Рабочие дружины твои к работе готовы?
— А армия…
— Андрей этого Энгельгардта аккуратно уберет, а армии плевать, кто из подполковников ее возглавит.
— Генералы подчинятся подполковнику?
— Его поддерживает Иванов, Николай Иудович, а его почти все остальные генералы послушают. И, что важнее, солдаты: среди солдат Иванов котируется на уровне помощника господа бога. Не всех, конечно, но подавляющее большинство ему готово подчиняться беспрекословно.
— Но в Петербурге гарнизон ему скорее всего подчиняться не захочет, там, по словам Пети, солдат эсэры распропагандировали.
— И что этот гарнизон сможет противопоставить ударному полку? Ни-че-го! К тому же — это мы уже выяснили — Андрея поддержит и Генштаб, и ГАУ, и — что тоже важно — полиция с жандармами. Так что если Андрей Владимирович все сделает вовремя… а от тебя, Васенька, зависит, чтобы в Москве ничего, похожего на бузу в столице, не случилось.
— Но там хотя бы формально армия власть возьмет, а здесь?
— А здесь власть придется брать тебе, причем неформально, а строго фактически. Но тоже при поддержке полиции…
— Я одного понять не могу: какого хрена Дума на принцип-то пошла? Ведь на них и без того за военные поставки золотой дождь пролился, им что, этого мало?
— Причин три, и первая — да, им мало. Вторая — дождь пролился не на всех, а только на купечество и промышленников, а всякие интеллигенты только глядят со стороны, как денежки мимо них пролетают. Но им-то ведь тоже хочется в богатство окунуться! Ну а третья, это немцы. Тот же Митька Рубинштейн на тайных поставках продуктов в Германию наживается, причем за счет российской казны — и за это по приказам немцев помогает, главным образом финансово, всем этим эсэрам и социал-демократам. Ну а те за деньги готовы мать родную продать, что для них какая-то Россия? А немцы деньги готовы на это тратить практически любые, у них на фронтах обстановка совсем паршивая складывается — вот мы и имеем то, что имеем. Но ничего, разберемся… Лена, ты готова?
— Вполне. Федька и Линн мне игрушки изготовили. Я дополнительно потренировалась по полной программе…
— Но шанс, что ты живой оттуда выйдешь…
— Выйду. А нет, то все равно целиком я не помру, хотя немного обидно и будет. Но и Петр, и Василий… мы же в крайнем случае отомстим за себя?
— Лена, мы отомстим за тебя, но лучше сделай так, чтобы нам мстить не пришлось. И запомни: из всех нас только ты осталась той… таким, каким был на станции. И только ты на самом деле точно знаешь, что мы наметили сделать. А все остальные… для нас это — дополнительная информация, мы ее в преломлении прежнего опыта воспринимаем. А опыт этот — он сильно разный, и многое мы просто понимаем иначе. То есть знаем так же, как и ты, но знать и понимать — это вещи друг от друга сильно отличающиеся.
— Вась, ты меня-то за идиота все же не держи. Работу мы сделать обязаны, а если при этом выживем, то это будет для нас дополнительным бонусом. Я устав штурмовиков помню, и присягу не нарушу. Но и на рожон зазря не полезу…
Подобные разговоры в доме у Бутырской заставы случались довольно регулярно, однако всерьез именно к грядущему перевороту готовились только инкарнации Александра и в некоторой степени Линн. Ну и Андрей Лавров, а женщины, приехавший осенью в Москву «мужик» Евдоким Кондратьевич и Федька работали уже над тем, что нужно будет сделать после этого переворота. Очень усердно работали: список «неотложных дел» уже едва помещался в толстой обшей тетради, а еще две таких же тетрадки были заполнены именами и адресами различных товарищей и господ. Одна — именами «товарищей», другая — «господ», и между Наталией и Юмсун постоянно шел спор о том, у кого списки получаются больше. Пока что «побеждала» Юмсун — но это было потому, что Наталия еще и писала очень много совсем иных материалов. Например, у нее были заранее подготовлены сообщения, которые должна была разослать по стране и миру крупнейшая радиостанция, находящаяся в Царском Селе, передовицы основных газет, которые в них должны будут появиться в течении первой недели после переворота и черновики статей, которые там же должны напечатаны в течение месяца. И почти три десятка первоочередных указов нового правительства.