Поворот (СИ)

Однако телеграф ведь не только в Москве имелся — и буквально в день похорон Богдо-хана китайцы, решив под шумок «вернуть исторические территории», большими силами вторглись в Монголию. Очень большими, даже по первоначальным прикидкам солдат в наступающей армии было слегка за двести тысяч. А кроме монгольской армии, в которой вообще солдат было около двадцати тысяч, им могли противостоять полсотни тысяч русских солдат. Неплохо вооруженных (правда, главным образом все же оружием времен войны, причем практически без артиллерии), но этого было все же недостаточно — и почти все подготовленные войска с Дальнего Востока были срочно направлены в Монголию. И очень не напрасно это было проделано, китайцев удалось вторично из Монголии выгнать с большим трудом и только к концу мая. И, как высказался по этому поводу Андрей, «хорошо еще, что труда было много, а потерь мало» — однако на совещании в Генштабе решили, что для защиты Монголии там нужно все же России иметь гораздо больше войск на постоянной основе.
Ну а для Юмсун — которая так до конца мая в Урге и просидела — эти события открыли новые возможности. И очень серьезные возможности, так что она по сути дела единолично сформировала новое правительство. Это получилось сделать просто потому, что Богдо-гэгэн в духовно-религиозном направлении сделал единственное «назначение», именно в отношении Юмсун — и хотя оно не было именно религиозным, большинство буддистов Монголии восприняли назначение этой женщины «матерью всех монголов» как предоставление ей права страной руководить «в отсутствии правящего мужчины». Безоговорочное право — и Юмсун им и воспользовалась. То есть назначила Чойбалсана премьер-министром, а министром обороны — Сухэ Дамдина, сделала ряд других назначений — и все монголы, включая членов правительства Богдо-хана, ее формально все же «рекомендации» восприняли как не подлежащие обсуждению приказы. А на вопрос приехавшей ей на помощь Ели она ответила, что «выбирать больше не из кого, а этих хоть быстро обучить возможно». И, судя по всему, обучать «новых правителей Монголии» она взялась всерьез: пятерых назначенных ею министров она отправила в Иркутск на учебу, а Чойбалсана и Сухэ — вообще в Москву. Отправила, сказав, что пока они там учатся, она «за страной посмотрит»…
То есть все же опять «порекомендовала им поехать и подучиься», но все члены нового правительства ее «рекомендации» немедленно выполнили. И даже не потому, что сами признали ее право приказывать, а потому, что твердо знали: «другие не поймут», если они указания «матери» не выполнят. Тем более, что «мать» пообещала им «за страной присмотреть», а как она присматривает, они прекрасно знали: сама Монголия, как независимая страна, возникла благодаря ее «присмотру»…
И Юмсун до возвращения в октябре Чойбалсана в Ургу и смотрела, так что домой она вернулась буквально за неделю до родов. И родила — в один день с Елей. И в день подписания договора между Россией, Монголией и Тувой о создании Союза Социалистических Республик. Правда, толкование термина «социализм» в республиках несколько различалось, но различие были непринципиальными: в основном споры шли относительно принципов ценообразования на промышленную продукцию, но в Туве вообще не было никакой промышленности, а в Монголии имелся лишь один-единственный металлургический завод, да и то наполовину государственный, а наполовину российский. И для местного населения на нем выпускались лишь гвозди и лошадиные подковы, а так же небольшие слитки стали, нужные местным кузнецам — а низкие цены продукции этого завода почему-то ни малейшего возражения не вызывали.
Присоединение Тувы к Союзу облегчалось и тем, что своей валюты в этой республики вообще не было, там обращались лишь русские и — в последнее время — в незначительном количестве монгольские (которые свободно обменивались на рубли и копейки), так что в плане создания «единого экономического пространства» и опросов не возникало. С Монголией такие вопросы возникли, но и их уладили буквально за неделю: официальный курс тугрика к рублю был один к одному, да и тугрики и мунгу чеканились и печатались в России, так что неоправданной эмиссии в Монголии можно было не опасаться — и было решено, что «для внутреннего употребления» там останутся именно тугрики, свободно меняемые на рубли и обратно. А по факту получилось так, что даже монеты монгольские в Забайкалье во всех магазинах и учреждениях принимали свободно — просто потому, что они делались из тех же металлов и тех же размеров, что и русские, и цифры на них были такие же арабские. А деньги бумажные принимали уже не везде, но их в России свободно меняли в отделениях банков и на почте. Так что единственной серьезной проблемой была инкассация монгольских денег в России и их отправка обратно в Монголию: там все же денег для внутренней торговли постоянно не хватало. Официально не хватало, но монголы русские деньги принимали в любом виде…
  
Впрочем, даже эти проблемы должны были решиться в самом ближайшем времени: специально созданная комиссия занялась разработкой общих для всех стран Союза денежных знаков. Только — по настоянию уже Наталии — эта комиссия особо не торопилась…
Когда по результатам войны развалилась Австро-Венгрия, промышленная мощь австрийцев очень серьезно сократилась, ведь большая часть промышленных предприятий (и промышленных рабочих, что тоже было очень важно) отошли Будапешту и Праге. Впрочем, и в Австрии осталось немало заводов и фабрик — но и им стало сложнее: все же изрядная часть сырья и полуфабрикатов на эти заводы поступала из «отвалившихся регионов». А тут Россия сам предложила наладить снабжение этих заводов весьма недорогим сырьем, да и полуфабрикаты у нее были достаточно приличные и даже дешевле, чем раньше — так что австрийское правительство решило на такое согласиться. С ограничениями, чтобы все же не допустить на свой рынок варварских конкурентов — и весной двадцать четвертого «процесс пошел».
Вот только суммы, задействованные в этом «процессе», оказались маловаты для австрийской индустрии — но и тут выход был найден. Чтобы суммы стали побольше, нужно было что-то продать другим участниками Банка Международных Расчетов. Вот только чтобы получить за продажу какие-то деньги (номинированные в золоте деньги, между прочим, то есть инфляции не подверженные) требовалось сначала в этом банке открыть свой счет. Счет могла там открыть любая компания (с «физическими лицами» банк по статусу не работал), но чтобы счет открыть, на него нужно было положить определенную сумму либо в этих самых «расчетных золотых рублях» (которые вообще физически не существовали), либо в валюте любой из стран-участниц валютного союза. Небольшую сумму, всего лишь эквивалент одной тысячи рублей… но чтобы эту тысячу где-то получить, требовалось на эту тысячу что-то опять же продать. Занять деньги, чтобы открыть счет, немедленно их снять и должок отдать не получалось: любые средства со счетов позволялось использовать исключительно для оплаты международных торговых сделок. А получить со счета настоящее золото можно было исключительно при закрытии счета, и при этом банком взималась небольшая комиссия. Действительно небольшая, но ведь деньги стран-участниц этого валютного союза и баз того свободно обменивались на золото, причем безо всякой комиссии. Так что нужно было из такую валюту как-то заработать, или просто нужную сумму внести золотом. А так как с золотом у австрийцев было не особо хорошо, для получения валюты для открытия счетов они бросились продавать всякое за рубеж, причем зачастую вообще по демпинговым ценам, лишь бы получить наличные.
Но и даже с демпинговыми ценами промышленникам зачастую продать свою продукцию оказывалось непросто, да и делом это было, как правило, довольно небыстрым — так что хитрые австрийские заводовладельцы для ускорения процесса бросились продавать иностранцам то, что спросом пользовалось — товары народного потребления. Покупали их дома, вывозили, за границей это быстренько продавали (даже себе в убыток продавали — ведь даже пара-тройка сотен рублей для приличного завода — сумма практически незаметная) и получали вожделенную валюту. После чего открывали в БМТ счет и начинали уже «налаживать торговые связи» с потенциальными покупателями собственной продукции. Вот только они не учли одного мелкого момента: этих самых товаров народного потребления в стране особого избытка не было, а они-то выгребали с рынка самые востребованные товары! Как результат — товаров на рынке стало не хватать, и эти товары, естественно, начали дорожать. А все прочие товары начали дорожать просто «за компанию».