Когда причиняют добро. Рассказы

— Я хотела выступить на сцене во что бы то ни стало и очень много тренировалась… Я исполнила свою мечту. Так что всё нормально.
В двадцать три года Анна бросила все свои дела и посвятила себя уходу за бабушкой. Кён вспомнила сплетню, которую все в их танцевальной группе обсуждали, но никто так и не решился спросить у Анны напрямую, — сплетню о её работе в кафе. Правда это была или нет? У бабушки диагностировали рак терминальной стадии, и через десять месяцев она скончалась. После похорон и оплаты больничных счетов на кредитной карте Анны был долг в пять миллионов вон.
— Это изначально было пять, но потом ещё десять я отдала в качестве залога за съёмное жильё.
— А ты не могла остаться в доме бабушки?
На удивлённый вопрос Кён Анна ответила спокойно, с равнодушным выражением лица:
— Из дома я выехала. В любом случае, он был оформлен на имя моего дяди, что мне там делать?
— Ну и что? А так ты съехала и оказалась в ещё большем долгу, — сказала Кён серьёзно.
— Да всё нормально, онни. Всё равно это уже всё в прошлом.
Значит, в тот год, когда Кён вышла замуж, Анна похоронила свою бабушку и переехала в квартиру-студию с залогом в десять миллионов вон и ежемесячной платой в пятьсот тысяч вон. Через рекрутинговое агентство она устроилась работать регулировщицей на парковке в один из крупных торговых центров. Но через два месяца ей пришлось бросить эту работу.
— Работа была на улице. И я бы и дальше работала, но у меня обострилась аллергия на цветочную пыльцу, и мне пришлось уволиться, иначе слишком много денег уходило бы на лечение. Той весной прямо буйный цвет был. Говорили, что впервые за несколько десятилетий растения настолько пышно распустились. Ну, мне вообще немного… не везёт… по жизни.
Мягкий взгляд и спокойный ровный тон Анны удивительным образом противоречили содержанию её рассказа, из-за чего описываемые жизненные неурядицы воспринимались с юмором. Хотя у Кён вырвалось: «Да что же за напасть такая!», рассказ Анны её не тяготил, и она спокойно ждала продолжения. Истории из прошлого Анны Кён воспринимала так, будто листает молодёжный комикс, где героиня всё время оказывается в каких-то передрягах, или, скорее, даже читает главный разворот новостного еженедельника. Рассказы Анны были слишком реалистичны, поэтому Кён они казались выдумкой. Благодаря им она на время выпадала из собственной реальности. С девятнадцати лет Анна перепробовала с десяток разных работ и примерно столько же раз меняла жильё. Но отношения у неё были только с одним мужчиной.
— Да ладно! Это тот, о ком я думаю?
Анна смущённо кивнула.
— Вы с ним встречались всё это время?
— Да.
— Ничего себе! И сейчас тоже?
На этот раз Анна отрицательно покачала головой:
— Расстались. В прошлом году.
Кён была так поражена, узнав, что вплоть до последнего времени у Анны с Тэхви были отношения, что на некоторое время потеряла дар речи.
— Ох, тебе, наверное, было тяжело.
— Да уж. Иногда казалось, что земля уходит из-под ног, но сейчас уже всё нормально.
Несмотря на поздний час, Кён предложила Анне выпить по бокалу пива, чтобы утешить её разбитое сердце. Они заказали домашний эль, и Анна сказала, что это самое вкусное пиво, которое она когда-либо пробовала, и долго ещё им восторгалась.
 * * *
Была середина апреля. Кён закупалась лёгкой весенней одеждой для Джейми в каком-то магазине. «Даже если я одену его в одежду самых ярких жизнеутверждающих цветов, он всё равно не заговорит в садике», — Кён внезапно осознала это со всей очевидностью. За исключением того, что он не произносил ни звука в садике, с Джейми всё было в полном порядке. Он прекрасно рисовал и лепил вместе с остальными. Было совершенно непонятно, стало ли его состояние лучше или нет. Анна пообещала Кён, что будет внимательнее к Джейми. Сама Кён не просила её об этом, но Анна сказала, что понимает страдания Джейми. Стоило Анне произнести эти слова, у Кён внутри всё перевернулось. Она вежливо поблагодарила Анну, но сказала, что беспокоиться не стоит — всё нормально. И сказав это, поняла, что напевает любимую песенку Анны.
  
— Нет, когда человек страдает, он как будто бредёт один босиком по неровной гравийной дороге, но стоит только кому-то протянуть руку, и путь становится легче.
Кён снова поблагодарила Анну за её готовность помочь, но повторила, что сейчас всё нормально.
— Онни, не хмурься. Это всё пройдёт, — успокоила Анна Кён. Но той показалось, что Анна успокаивала скорее саму себя. Её охватило новое беспокойство: «А не сгущаем ли мы все вместе с Джейми тень, отбрасываемую его переживаниями? Так, что даже такие, как Анна, сразу попались на это?»
Скорее всего, это было на следующий день после того, как Кён сильно поругалась с мужем из-за выписки по счёту кредитной карты за предыдущий месяц. В ссоре они глубоко ранили чувства друг друга. И встретившись в этот раз с Анной, Кён, не придавая особого значения своим словам, пробубнила:
— Анна, никогда не выходи замуж!
— А? — Анна от удивления широко раскрыла глаза.
Кён продолжала в том же духе:
— Всегда живи свободной. Это намного удобнее. Никому ничего не должна и всегда всё можешь начать с чистого листа.
— Ну, не знаю, если честно. Мне уже и лет-то немало, — ответила Анна без всякого кокетства. Несмотря на очевидный факт, Кён сколько угодно могла поспорить с этим самоуничижительным высказыванием Анны. Но она этого не сделала. В этот момент ей больше, чем обычно, хотелось позлорадствовать над кем-нибудь.
— Как я, на твой взгляд?
Вопрос Кён застал Анну врасплох, и она ответила не сразу:
— Хорошо выглядишь.
— Хорошо?
— Да, в общем и целом хорошо. — Анна как будто тщательно что-то обдумывала. — Потому что тебе не приходится отчаянно желать чего бы то ни было.
— Ха-ха. Серьёзно? Да ладно! — Кён нарочито громко засмеялась. — Откуда тебе знать, не побывав на моём месте? Может, поменяемся жизнями?
— Онни, ты чего? — Анна слегка сжала зубы. Кён поёжилась.
На следующий день Кён всерьёз взялась за поиски нового детского сада для сына. Поскольку полностью отказаться от английского было невозможно, в первую очередь она искала садик, где преподавали этот язык, но где на английском говорили бы только на уроке, а всё остальное время можно было говорить на родном языке безо всяких штрафов и санкций. Кроме того, она обязательно уточняла, есть ли у преподавателей документы, подтверждающие их квалификацию. Анна теперь каждый день стала присылать одно-два сообщения о том, как проходит день Джейми в садике.
«Похоже, Джейми очень любит картошку. Сегодня за обедом он съел целую тарелку картофельного салата, и я принесла ему добавку. А воспитательница спросила: „Вери гуд?“, и он в ответ кивнул. Так мило».
Если кивающий головой ребёнок это мило, то другие дети, которые на вопрос воспитателя отвечают: «Ес, сэнкью», — великолепны. А среди великолепных детей милый ребёнок выглядит смехотворно. Однако Кён вовремя опомнилась и просто отправила «Спасибо!» в ответ на сообщение. Безо всяких смайликов и сердечек. Она наконец выбрала новый сад, куда перевести Джейми. Но Кён решила последовать совету тамошнего директора, которая рекомендовала вплоть до последнего момента не сообщать в нынешнем садике о переходе, чтобы это не отразилось на отношении к Джейми.
* * *
Ранним вечером ребёнок начал жаловаться на самочувствие. Несколько раз его стошнило, и начался понос. Родительский чат детсадовской группы бурлил. У половины детей выявились такие же симптомы: у кого-то дети уже по три-четыре раза сходили в туалет, кого-то безостановочно рвало, а кто-то из детей весь покрылся сыпью. Симптомы указывали на пищевое отравление.
«Я случайно в детском рюкзаке обнаружила это», — написала одна из мам и прикрепила к сообщению фотографию. На ней была обычная бутылочка йогурта. А дальше шла фотография крышки крупным планом, где был указан срок годности. Он истёк два дня назад. «Ребёнок сказал, что ассистентка раздала всем по баночке этого йогурта, но мой просто взял её и принёс домой. Потому что я хорошо научила его, что нельзя есть угощение из чужих рук».