Обсерватор (СИ)

Мысль была свежей и… своевременной настолько, что я даже на месте замер, пытаясь её переварить. И тут же наткнулся взглядом на неоновую вывеску: «У Бисмарка». Это… занятно, решил я, разглядывая двухэтажное, не слишком большое здание, сделанное «в стиле» субмарины бездников. Осмотрел, убедился, что это какой-то общепит, и сунул нос за сдвинувшуюся в сторону дверь.
Внутри было зеленовато, гулковато… и высоковато, да. Ну, в целом, стоит признать: стиль соблюдён. Длинные столы со стульями, металл стен — я у бездников был, так что сходство ощутимое. Единственное что выбивалось из общей картины — барная стойка. Но чёрт знает, может, и они на субмаринах водятся.
Здесь же стойка смотрелась вполне органично. Может быть потому, что сделана она была в том же утилитарном высокотехнологичном стиле, что и прочая обстановка заведения. А главное: за стойкой протирал бокалы и прочие непременные атрибуты бара… бездник. Здоровенный детина, голубоглазый, блондинистый, косая сажень в плечах. Что его отличало от виденных мной бездников, так это отсутствие обтягивающего комбеза, как и технологичных нашлёпок с «тентаклями». Вместо формы на бармене была свободная майка-алкоголичка, открывающая прекрасный вид на его мышечное рельефное великолепие.
— А у вас открыто? — полюбопытствовал я, осмотревшись и не обнаружив ни единого посетителя в помещении.
— Заходи, налью, — философски пожал плечами бездник, перекидывая чистое, только что не хрустящее белоснежное полотенце с руки на руку.
Ну я и зашёл: и посидеть не против, да и место интересное. Не говоря о бармене. Уселся за стойку на высокий, чуть скрипящий толстой кожей круглый стул, получил стакан… до слёз знакомый, классический «мухинский», полный водки, точнее, тминной настойки, судя по вкусу. Бездник, снабдивший меня выпивкой, с ленцой проследил за тем, как я осторожно пробую его угощение, и вновь вернулся к классической барменской медитации на протираемую кружку, А вот к типично-барменской трескотне, кажется, мой визави не стремился вовсе. Ну… разговорю, наверное, решил я, потягивая настойку. Интересно потому что.
Но приступить к этому благому намерению я не успел: дверь с грохотом распахнулась. А физиономия бармена стала страдальческой: недовольный взгляд на вошедших, мне за спину. Беглый на меня. И громовой голос, словно из бочки:
— Идите на мужской половой орган, неуважаемые посетители, пока я не прервал вашу жизнедеятельность особо жестоким и противоестественным способом!
Звучало это несколько короче, но по смыслу… по смыслу соответствовало. А я не сдержал страдальческого вздоха, наблюдая в зеркальные задние стенки барной стойки отражение целой пятёрки ушлёпков, с полными уголовных намерений мордами. Шпана в поисках неприятностей…
— Тебе говорили, Ольг, что тебе ПРИДЁТСЯ… — вкрадчиво… ну, он, наверное, думал, что его поскрипывание звучит вкрадчиво… начал один из вошедших, на что бездник со странным именем ответил витиевато и матом.
Апеллируя к тому, что у него клиент, и если неуважаемые не отвалят, то он вынужденно прервёт их жизнедеятельность вышеописанным способом, несмотря на раннее утро, собственное миролюбие и врождённую доброту.
— Ты не понял, бардана, — протяжно, уже совершенно гопническим тоном протянул всё тот же скрипящий шпанюк, пока вставшие за его спиной полукругом, дятлы-спутники потянули грабки к оружию.
А мне как-то не хотелось становится участником, очевидцем и прочее подобное в бандитской разборке. Да ещё чуть ли не в самом её центре. Но и убегать, не допив удивительно приличный для этого мира напиток, де ещё и не удовлетворив собственное любопытство — не хотелось тоже. Но если до этого вот, проскрипевшего у меня над ухом «бардана», я склонялся ко второму варианту, прикидывая как бы половчее свалить, то услышав поганое словцо… Дело в том, что относительно недавно я его уже слышал… от урок Эрикса, в каталажке. И… рискну, пожалуй. Хуже-то не будет. А если будет, то… гриджо я здесь не наблюдаю, профосов тоже. Сдюжу.
— И что за бардана мешает отдыхать честному бродяге? — негромко, с характерной для здешнего «блатыкала» протяжностью произнёс я, не оборачиваясь… но клапан с лежащей на коленях кобуры шаромёта, отстегнул.
  
— А ты что за фраер? — после короткой паузы послышался очередной скрип «водителя дятлов». И настороженного удивления в нём было куда больше, чем возмущения. — Откуда вылез в наши нети?
— Ты ещё роспись с меня потребуй, зелень донная, — ощерился я, по-прежнему глядя в отражение за спиной бармена. — Давно фиалок не нюхал?
В общем, начался «бандитский трёп», притом, что я-то к местным блатным — ни лицом ни… боком. Ну не считать же общением с ними мои короткие посиделки в СИЗО Эрикса? Но, к моему удовольствию и, признаюсь честно, некоторому облегчению, всё вышло как надо. Казалось бы, недолгое вникание в уголовный жаргон на Эриксе, а ведь помогло! Но, чую, только потому, что ввалившиеся в кафе «У Бисмарка» гопники сами были знакомы со здешним «блатыкалом» только, что называется, «краем уха». Вот и повелись на уверенный тон. Так что через пять минут трёпа эти деятели аж извинились «перед честным бродягой», посулили бармену скорый разговор и свалили.
А я выдохнул… и тут же словил недобро прищуренный взгляд бездника.
— Я — не бандит. Просто довелось слышать их разговоры, — сообщил я, на что получил лишь лёгкий хмык да намёк на ухмылку.
— Да уж вижу, — прогудел Ольг. — Но иллюминаторы ты им забрызгал качественно. Хотя… прими добрый совет. Больше так не рискуй. Гусано — шпана, с ним прокатило. А вот если бы на его месте оказался кое-кто более… осведомлённый, тебя бы самого заставили «фиалки нюхать». Просто за то, что представился тем, кем не являешься. Не принято так у крыс, до смерти не принято. Так-то… Повторить?
Я уставился на опустевший стакан и, вздохнув, кивнул. Миг — и в руке бармена появилась бутылка. Второй — и ароматная жидкость ударила в стеклянное дно, обдав меня ароматом тмина. Ну, будем, что ли?
 Глава 24 
 Гулять, загулять, огулять… 
Вначале была мысль, и мысль эта была: «как же мне пло-о-охо!». Потом сквозь бултыхающуюся в голове муть мелькнула, блеснув алым хвостом боли, вторая: «зачем же я так нажрался?» А потом я кое-как поднял тяжёлые веки и осторожно, стараясь не всколыхнуть резким движением содержимое моей многострадальной черепушки, огляделся по сторонам. И немного ошалел от увиденного. Даже муть в голове отступила, а на место апатии пришло удивление. Вот теперь и не знаю, гордиться мне или расстраиваться? Впрочем, гордиться — приятнее, так что… на этом варианте и остановлюсь, пожалуй!
Понятное дело, что моё нынешнее окружение было прямым следствием вчерашнего загула. И незнакомая комната, залитая тускловатым, явно «ночным» светом, в этом плане была вполне логична. Всё же я — не конченный колдырь, чтобы после очередной пьянки находить себя в мусорном баке или в переплетениях труб теплотрассы. Учитывая же, что о съёме номера в гостинице я не позаботился… и исходя из смутных воспоминаний о прошедшем вечере, могу сделать вывод, что нахожусь в одной из комнат жилья, принадлежащего Олегу Бисмарку, которого местные, в косноязычности своей, зовут «Ольгом». Спасибо «канцлер-линкору», приютил.
А вот остальные составляющие моего окружения и есть те последствия загула, которыми я, собственно, и решил гордиться. Если быть точным, два последствия. Брюнетка и блонда, не обременённые одеждой, прижавшись ко мне с двух сторон, сладко посапывают на низком, но широком ложе… это я ма-ла-де-е-ец, да. Кожа одной отливает этаким лёгким сероватым отблеском, явная полугриджо. А вторая — тоже полукровка, но тут уже проглядывается явная связь с бездниками. Тут и блондинистый цвет шевелюры… естественный, м-да. И рост девахи явно стремится к двум метрам, ну и общая монументальность форм… куда там тонкокостным девицам Эрикса! Крутые бёдра, налитая грудь, словно два стенобитных орудия, но при этом, она не настолько огромна, чтобы вызывать отторжение своим несуразным видом. Да и вообще, смотрится барышня весьма и весьма гармонично, хотя невооружённым взглядом видно, что линия бездников у неё превалирует. И сильно. Та же Дельфина, к примеру — тоже полукровка из бездников — но выглядит куда… мельче, по крайней мере, в сравнении с лежащим рядом со мной «образчиком». Хотя и сам донна медик — отнюдь не дюймовочка.