Обсерватор (СИ)

— А расписаться где-то надо?
— Зачем? — недоумённо, приподняв бровь, уставилась на меня дамочка.
— Ну у меня должен быть какой-то контракт… — а вот договорить я не успел. Светящийся потолок вдруг замерцал красным светом, а селектор тревожно запищал.
— Тревога, — напряжённо сообщила мне казначей. — И что ты встал⁈
— А что мне…
— Действуй по расписанию!
— Да какому⁈ — возмутился я.
— А я откуда знаю⁈ Я казначей, а не боцман!
В общем, дамочка если не истерила, то явно проявляла волнение. А я ни черта не знал, куда мне «по боевой тревоге», что за расписание… Да блин, я даже своего контракта не видел! Хотя, видимо, значусь на общих основаниях… Но не до этого, сейчас уж точно: надо куда-то бежать, ползти, лететь, а куда — я ни черта не знаю. В свою каюту, возможно, рассуждал я, оказавшись в освещённом тревожно мерцающим светом коридоре. Ну а где мне быть во время тревоги? Или к Просперо, всё же хоть он и злобный гном…
— Синьора медик требует незамедлительно прибыть в медотсек, матрос Бланко! — вдруг пропищало нечто прямо у меня из-под ног, отчего я чуть не подпрыгнул.
Пищал сервисный робот, ну а я, понятное дело, получив хоть какую-то внятную информацию, бегом направился к Дельфине.
— Прибыл, хорошо. Надевай, — кивнула она на белый с чёрными вставками костюм, валяющийся на койке. — Да поверх комбинезона, не тупи, Тони! По боевому расписанию ты числишься помощником медика, будешь… — замялась она.
— Я понял, помогать, — влезая скорее в броню, нежели в костюм, проявил я недюжинную проницательность.
— Именно, — слегка улыбнулась Дельфина, собирая какой-то контейнер.
Ну, орать «без меня меня женили» я не стал: пока Дельфина допытывалась у меня про медицину, я как раз знанием первой помощи блеснул, отчётливо удивив медика. Хотя для «Безбашенного Отдыха» эти знания были жизненно необходимы: клиентура-то с заслуживающим лучшего применения упорством то и дело стремилась угробиться к чертям, причём в таких местах, куда не то что карете «скорой помощи», порой и вертолёту спасателей добраться было очень проблематично. Вот тогда-то и пришлось научиться оказывать первую помощь. Помнится, не пожалел половины гонорара, отдал денежку за толковые курсы. Аккурат после того, как у меня на руках заказчик чуть не кончился. М-да… Но вообще-то, узнавать, что моё место по тревоге в медотсеке я бы предпочёл не во время этой самой тревоги.
— А тревога учебная? — на всякий случай уточнил я, облачившись в бело-чёрную форму. Дельфина даже не ответила, точнее ответила взглядом и без слов. Но оно и понятно, без мата такой взгляд не вербализуется. А матом ей девочковые правила ругаться не велят. Хотя, чую, хотела, ой, хотела Дельфина проехаться на тему того что я, с её точки зрения, «спорол». Впрочем, пусть смотрит.
И тут медотсек ощутимо качнуло, а вместе с ним, понятное дело, и весь Обсерватор. Дельфина визжать не стала, только зубами скрипнула, поглядывая на свой навороченный наручный терминал, ну и я решил пока не визжать. Тряска повторилась раза три за пять минут, а потом Дельфина резко встала.
— Бери аптечку и следуй за мной Тони, — на ходу бросила она, указывая на собранный ей контейнер. Собственно, именно «брать» его было не нужно: под контейнером оказалась небольшая платформа на чём-то вроде магнитной подушки, снабжённая довольно удобной ручкой. Так что, прихватив указанный груз, я поспешил за шагающим медиком.
 Глава 22 
 Кому летать, кому пахать! 
Мы неслись по коридору, под тревожное мерцание потолочных огней и короткие взрёвывания сирены, которой по пути в медотсек, я, между прочим, не слышал вовсе. Обсерватор больше не качало, но и без того было беспокойно. Проходя мимо «оружейного шкафчика», я мимоходом хлопнул по нему рукой: Спата раскрыл мне «великий секрет», что все пересечения галерей и коридоров Обсерватора, какую бы конфигурацию ни принял сам корабль, всегда оказываются оборудованы «малой оружейной». Именно такой оружейкой я и решил воспользоваться сейчас. Шкафчик беспрекословно открылся, и я извлёк из стойки шаромёт, в придачу к прихваченному по пути в моей каюте хёрбату. Дельфина на это не отреагировала, занятая чтением полученной через наручный терминал информации, которая меня, понятно, заинтересовала:
  
— Донна Дельфина, а куда мы летим-то, в смысле, бежим? — уточнил я, не слишком ожидая ответа.
— Мы, Тони, займём место у начала абордажного рукава. И, если будут пострадавшие, а не трупы — будем их лечить, — отстранённо произнесла медик.
— А… уже абордаж? — растерянно спросил я. Как бы… ничего ж не предвещало, да?
— Да, — отрезала Дельфина, вновь уткнувшись в экран терминала. Впрочем, через полминуты она, наконец, оторвалась от своего чтива и пояснила: — Судно противника иммобилизовано, сейчас идёт его захват… зачистка? Да. Почти пришли. Не высовывайся без команды, Тони.
— Не буду, — с готовностью сообщил я, что было, по-моему, лишним — медик вновь перестала обращать внимание на какие-либо внешние раздражители. Читательница, чтоб его!
А через несколько секунд мы вышли на полуоткрытую площадку, с которой открывался… вид. Охарактеризовать его толком не выходило, но впечатляющий — точно. Обсерватор, как и судно противника, замерли в воздухе, соединённые «абордажным мостиком» — частью полиморфной обшивки нашего корабля. Противник же был довольно знакомым с виду, в смысле типа и класса. Типичное воздушное судно аэров, причём, не грузовоз, а что-то вроде тех кораблей, что я видел на «аристократических стоянках» Эрикса. Оно было раза в два, а то и в два с половиной больше Обсерватора, округлое. С вычурной отделкой и многочисленными узорами, покрывающими его корпус снизу доверху. Своими обводами этот корабль был похож на воспарившее в небеса ЛСП «Северный полюс»[5] из моего прежнего мира, если бы кто-то догадался перекрасить его из весёлого оранжевого в пафосные бело-золотые цвета Эрикса, не забыв украсить не менее пафосной псевдолепниной и огромными обзорными галереями.
Размерами, надо заметить, эта летающая неваляшка сильно не дотягивала до левиафанов Адмиралтейства, виденных мною у Эрикса, хотя тот же «Северный Полюс», окажись он рядом, оказался бы раза в два меньше, чем наш нынешний противник.
В борту корабля была пробита натуральная дыра, к которой сейчас и протянулся «мост» из обшивки Обсерватора, закрепившийся в этой дыре какими-то хищно-крючкастыми зацепами. Ну и в целом, зацепленное судно противника местами дымилось, местами зияло дырами — явно последствиями воздушного боя. Может быть, я и ошибаюсь, всё же увидеть, как выглядит сейчас обшивка Обсерватора, не могу, но… судя по виду противника, совсем маленький по сравнению с ним, но оказавшийся весьма зубастым и явно куда более шустрым Обсерватор при нужде мог бы спокойно ссадить в море этого «толстяка», но, видимо, капитану что-то понадобилось на борту этого толстяка. Или Адмиралтейству, но… всё равно капитану. Трофеи? Или… впрочем, пофиг. Всё это я увидел, краем глаза выглянув за полутораметровой высоты щит-переборку, отделявшую площадку, где суетилась Дельфина. Точнее, она-то как раз не суетилась: стояла, пригнувшись, с сосредоточенным лицом наблюдая за работой притащенного мною контейнера, который в этот момент вполне самостоятельно, можно сказать, автоматически раскладывался, превращая отделённую щитом площадку чуть ли не в походный госпиталь. Здесь уже разместились несколько парящих над полом лежанок, какие-то медицинские и диагностические приборы и… даже небольшой столик с химической посудой. В общем — оперативный лазарет, да и только. Серьёзно она здесь развернулась.
При этом, тот самый взгляд, брошенный мною в сторону абордажного рукава, показал, что захват подбитого «толстяка» находится в самом начале: несколько фигур «наших» в технологично-конкистадорской броне лихо палили в пролом обшивки вражеского судна, укрываясь за этакими небольшими щитами-перекрытиями, торчащими из моста. Ну и из пролома тоже палили, несомненно, подлые вражины и вообще — «не нашенские».