Обсерватор (СИ)

Но, по логике, с учётом долгожительства выходило, что вряд ли школота заливает спиртным беды и огорчения учебной жизни. А вот служащие, желающие пропустить стаканчик на обеде или после службы — вполне подходящий контингент.
До школы я дотопал и особо разглядывать её, надо признать, довольно утилитарное, хотя и в чём-то симпатичное здание не стал. Понял уже, что если в Эриксе разглядывать всё подряд, то жизни, может, и хватит… но желания тратить жизнь на подобную ерунду не хватит уже у меня. С этими мыслями я и устремился вверх по широким ступеням пафосной лестницы, ко входу в школу, где меня встретил андроид. Выскочил, понимаешь, как чёртик из табакерки, причём с очень важным видом. Выглядела эта железяка человек-человеком, правда, типаж у него был такой, который я встречал только среди островитян, в смысле, британцев: рыжий, веснушчатый, бледный, с глазами навыкате и с лошадиной пастью, замещающей должность рта. Но главное — глаза. Совершенно натуральные по виду, но и столь же совершенно неподвижные. У людей так не бывает. Глаза всё время находятся в движении. Хоть чуть-чуть, на грани подёргивания, но постоянно. Мне одна знакомая студентка медицинского даже говорила, что если бы не эти микродвижения — мы бы толком ничего и не видели. А тут этот… пырится своими андроидными зенками так, что даже некоторую оторопь вызывает: мозг упорно пытается впасть в панику и завопить о ходячем мертвеце.
Но эти порывы я превозмог и только было открыл рот, как этот «дворецкий» меня опередил.
— Чем Школа Марка Фабия Квинтилиана может быть вам полезна, синьор?
— Кхм. Мне бы хотелось сдать экзамен на третий класс, — сбитый на взлёте, на самом пике вдохновения, я даже не сразу вспомнил, что хотел заявить этому истукану, а потому сходу выдал истинную правду. Эх, не быть мне разведчиком… — Насколько я понимаю — это не займёт много времени?
— Вы правы, синьор. Аттестация по академическим дисциплинам проводится обучающим компьютером в течение часа максимум, судя по статистике. Однако, перед тем, как допустить вас на территорию Школы, вынужден просить дать дозволение навигатору вашей платформы предоставить данные о вас.
Хм, а слона-то я и не заметил. Из документов-то у меня нонеча, как у того Матроскина: усы, лапы и хвост. Притом, что ни первого, ни третьего я не имею, а второе под большим вопросом.
— А как дать это дозволение? — резонно уточнил я, мысленно вздыхая, что придётся переться к стоянке.
— Вербально, сеньор, — буквально утопил меня в иронии андроид.
— Тогда скоро вернусь…
— Я коммутирую с навигационным компьютером вашей платформы, синьор, — робогад продолжал глумиться надо мной, но, надо признать, делал он это безукоризненно вежливо, хотя и со саркастично приподнятой бровью на робоморде.
— Дозволяю, — махнул я рукой.
— Следуйте за мной, синьор Тони, — услышал я через секунду.
Я и последовал. И никакой школоты, кстати, на нашем пути не наблюдалось: то ли потому, что андроид вёл меня по какому-то служебному коридору, то ли потому, что школота, как ей и положено по всем заветам, старательно грызла гранит науки, а не шлялась по школе от нечего делать. В общем, через пару минут, миновав пару коридоров и три лестницы, андроид привёл меня к двустворчатым дверям, с табличкой «Главный».
— Прошу вас, синьор Тони, — с поклоном распахнул дверь андроид.
Ну я и вошёл, в довольно скромный кабинет без приёмной.
— Обождите, присядьте пока! — раздался из-за стола голос пожилого дядьки с роскошными бакенбардами.
Пробормотав своё пожелание, он махнул рукой в сторону ряда стульев притулившихся у стены, куда я и уселся, с интересом наблюдая разворачивающееся передо мной представление. А оно было, причём этаким… частично ностальгическим. Дело в том, что помимо меня и «главного» с бакенбардами, в помещении находился молодой полноватый, но здоровый парень. Кровь с молоком и оливками на вид и с несчастной мордой лица. Потому что главный бакенбард его церебрально имел. Причём без смазки. На тему того, какой этот Конци, дескать, раздолбай, неуч и вообще, с таким отношением к учёбе и окружающим, он того и гляди окажется в четвёртом классе. Парень пытался что-то блеять, бакенбард его тут же затыкал и вновь принимался экспрессивно расписывать все беды и неприятности, ожидающие нерадивого распекаемого. А я, ну, помимо того, что наслаждался представлением, слегка ностальгически улыбался: в некоторых предметах в школе я, мягко говоря, не блистал, рассчитывая на карьеру актёра, и подобные головомойки мне наша классная устраивала частенько, а бывало, что и на пару с директором. Хотя, конечно, те выволочки звучали и выглядели, всё же, не так колоритно. Ну так и учился я не в итальянской школе, а в нашей, сурово-северной… ха.
  
— Вот таким вот образом, Конци. Можете быть свободны, рассчитываю, что мои слова вы примете к сведению, — закончил сеанс психологического насилия дядька. Причём, проговорил он эту фразу неожиданно сухо, можно сказать, безразлично, хотя ещё секунду назад бакенбард просто-таки фонтанировал эмоциями и описывал будущее этого самого Конци в таких красках, что приснопамятный Фёдор Михайлович удавился бы от зависти к образности языка здешнего «главного».
Дослушав хозяина школы, парень дёрнул головой, словно пощёчину схлопотал, и чуть ли не бегом выперся из кабинета, по пути, почему-то, ОЧЕНЬ злобно зыркнув в мою сторону. Это… х-м… а! Я ж до сих пор улыбаюсь. Про эту школоту великовозрастную даже не думал особо, как понятно — вспоминал школьные, едрить их в учебную программу, годы. А этот парень, похоже, подумал, что я над ним насмехаюсь. Впрочем, и хрен бы с ним.
— Так-так, — бормотал главный, разглядывая экран-голограмму. — Поручительство конта Фачилле, понятно… Запрос. Рекомендация… Ну что ж, молодой человек, как я понял — вы желаете получить гражданство Эрикса третьего класса. Поручительство у вас весомое… и это несмотря на то, что жителем нашего великого города вы не являетесь, — скорее уточнил, чем констатировал он.
— Не являюсь, — признал я.
— Экзамен обойдётся в два золотых. Это вам по средствам?
— Вполне.
— Экзамен в гимнастических дисциплинах сдавать желаете? — уточнил главный.
— Хм, а это как-то влияет на результаты? — заинтересовался я. Ну, потому что мне же не «аттестат» нужен, на тему того, какой я замечательный. А именно продемонстрировать определённый объём знаний для получения этого самого гражданского класса.
— Не слишком, но в случае недобора баллов по основным дисциплинам оценка специалистом школы «превосходно» по гимнастическим дисциплинам может оказаться весомой для принятия решения о присвоении класса.
«Вот это точно связанно со всякой военщиной», — хмыкнула моя паранойя. Чтоб даже если совсем «сильный, но тупой», не перекрывать претенденту на гражданство возможность угробиться во славу Эрикса.
— Не желаю, — помотал я головой.
— В таком случае внесите средства и проследуйте к терминалу для сдачи экзамена, — пожал плечами собеседник.
Одна из стен кабинета во время его речи сдвинулась, открыв проход в относительно небольшую комнатку с клавиатурой, сенсорным терминалом и голопроектором над ними. А я, выдавая бакенбарду две пластинки золотого цвета, задавался мысленным вопросом: «За что деньги, Зин?» Почему нельзя было организовать тот же экзамен прямо с терминала в гостевых покоях башни Фачилле?
Впрочем, возможно, получит их не конкретная школа, а местное чиновничество «вообще». В таком случае, интересуясь «за что», можно получить сакраментальный ответ «на восстановление Провала», или что-то в этом духе. Да и деньги, по большому счёту, не вполне мои, а Фачилле. Если содержимое кошеля Просперо я именно заработал, то здесь — скорее подачка, которую можно и нужно с пользой для себя потратить, но трястись и экономить именно эти средства нет никакого желания.
Так что проследовал я в комнатушку, встал перед терминалом, и засветившийся над сенсорной панелью голоэкран первым делом текстом попросил меня внести данные. И не где родился, куда и с кем женился: большая часть граф была «серой» и неактивной, обозначенной «поручительство конта Ласэрайо Фачилле». Терминал требовал от меня… фамилию. И тут я задумался: Белов, конечно — хорошая фамилия. Но в обществе аэров не слишком удобная: у меня на глазах Дельфина, которой явно не слишком удобно с её статусом полукровки и фамилией «Краснова». Хотя не уверен, что у неё такая: Краснофф, всё-таки, её дядюшка, а не отец. Но фамилию она не упоминает, что показатель. А значит — буду Бланко, решил я. И, кстати, не может не радовать, что я не Чернов — фамилия-то неплохая, и к товарищам неграм я отношусь так, как они заслуживают своим поведением, без предвзятости. Но носить такую фамилию в её латинизированном варианте мне почему-то не хочется, чёрт знает, почему бы это?