Железный канцлер (СИ)

— Чем могу быть полезным? — спросил Юрий Михайлович Вильегорский.
— Благодарю вас, вы необычайно любезны, — сказал я и обратился к французскому министру. — Мсье? Или все еще гражданин Талейран? Вам чего-нибудь особенного? Алкоголь?
— Нет, благодарю. И, наверное, уже называйте мсье, — отвечал Талейран сглатывая слюну.
Если бы я планировал встречу с Шарлем Перигором Талейраном, то начинал бы ее именно так, с пирожных. Француз не обжора, но ценит вкусности, считая себя гурманом. А то, какие необычные изыски ему предоставлялись, министр быстро оценил.
— Михаил Федорович, пошлите наручного под охраной за планом «Кари» и международный патентный договор принесите, — дал я распоряжение секретарю.
Рагозин замялся. У него явно было что еще мне сказать.
— Из плана выбился? — понял я заминку секретаря. — Попросите, фельдмаршала Суворова никуда не удаляться, как и Аракчеева. Я собираюсь с ними встретиться чуть позже. Ну не могу же не уважить министра дружественной страны!
Чуть ли не счастливый, Рагозин удалился так быстро, насколько это было возможно, на грани приличия. Сегодня утром парень получил похвалу, и сейчас, несмотря на мою незапланированную встречу, он не запорол службу. Я знаю, насколько я неудобный начальник, требовательный, принципиальный. Но зато, пройдя у меня стажировку, даже если и не останется секретарем, Миша Рагозин получит такой опыт, который более нигде не найдет.
— По порядку, Шарль, — сказал я и демонстративно взял самопишущее перо.
— Вы все равно считаете, что я, согласившись рассказывать вам о событиях в моей возлюбленной Франции, стану говорить правду? — сказал Талейран.
— Я уже во второй раз вас предупреждаю, Шарль? Или все же в первый? Не нужно со мной играть. Я получаю информацию не только от вас. Но не это важно. Что будет, если вы провалите свою миссию и Россия начнет скатываться в ссору с Францией? А еще… я уже пятерых ваших шпионов вычислил. Но что с ними стало? Даже Мадам Шевалье зарвавшаяся окончательно проститутка, а уже потом шпионка, и та живет и здравствует и думает, какому генералу отдаться, чтобы выяснить сведения о новом русском оружии, — я усмехнулся.
Пора оформлять разведку и контрразведку и ставить их на бюджет. Сколько я еще могу использовать своих людей за собственные же деньги, чтобы отслеживать агентуры других стран? Если эти шпионы есть, то должны же быть те, кто с ними работает? Почему только я?
Вот, к примеру, аббат Николь, который открыл уже иезуитскую школу, а планировал целую сеть таковых. Почему его деятельность никак не регулируется? В прошлой жизни я читал про одну только иезуитскую сеть учебных заведений. Так они на русских зарабатывали до полумиллиона рублей, беря плату за обучение. И учили тому, что привело к декабристскому восстанию, пусть там целый клубок причин в дополнение.
Не нужно ли перехватить эту нишу? Учить любви к Родине? Учить хорошо, и по новым учебникам? Мой учебник по алгебре и математике за первый и второй классы лицеев готов, его даже в академии признали, как отличный. Есть признанный учебник по химии от Захарова. Правда, как это почти всегда бывает с академиками, они признают изобретение и после отправляют в музей. Со мной такое не пройдет.
И этот самый аббат Николь вполне шпионит и для Франции и для Ватикана. Конспиративные квартиры? Явки с паролями? Нет же, этого ничего не используется. Откровенный шпионаж, о котором многие могут догадываться. Но не призывает же напрямую убить русского императора, ну и ладно! Такой подход. И с этим нужно работать.
Во Франции работают, там есть Жозеф Фуше, у меня есть Кржижановский! Правда, я бы Яношу заменил фамилию.
— Это было грубо, мой друг Михаил. О шпионских делах говорят в Тайной Экспедиции. Или как у вас эта служба сейчас называется, — сказал Талейран и сделал вид, что обиделся. — Но хотите услышать, какие слухи ходят, я скажу вам.
Ничего принципиально нового французский министр не рассказал. Да, громогласно, со статьями во всех газетах, Наполеон объявил, что французская общественность умоляет его стать императором, но генерал колеблется. И все… прошел месяц, и ничего. Никаких протестующих толп на улицах городов, якобинцы, их жалкие остатки после разгрома от Фуше, зарылись в норки. Напротив, роялисты, часть из них, увидела вероятность народного согласия в том, что появится император.
  
Я понимал, что Бонапарт поставил всех под ружье, я имею ввиду не только, да и не столько, армию, как разного рода политических деятелей и одиозных фигур, по типу министра полиции Фуше. Закрыты все «ненужные» газеты и дополнительно профинансированы «правильные». Армия видит реальные успехи, как, например, быстрая компания в Дании, готова и дальше воевать. Общественность, ожидавшая с опаской ответного удара от Англии за ту же Ирландию, выдохнула и поняла, что теперь Франция — сила.
Задача же у Наполеона простая. Консул открывает «окна Овертона» пустил слух… тихо, никто не бунтует; некая общественность рассказала, что получить императора — это прогресс… тихо; после Наполеон сказал, что может быть, когда нибудь и согласится, и да… вновь тихо. Все пора и объявлять новую дату. Думаю, что откладывая дату, в итоге коронация Бонапарта состоится в день взятия Бастилии, 15 июля. Весьма символично, он же все еще позиционирует себя, как защитника революции.
— Вы же не уйдете из Дании? — спросил я.
— А нас там и нет, правительство Дании работает, сумасшедший датский король пребывает в сумасшествии, а…
— Прекращайте! — потребовал я. — Вы оттуда уйдете после коронации? Понимаю, что до нее Наполеон еще и в датскую Норвегию войдет. Да и предлог хороший: помощь России. И мне нужно знать, как все это безобразие подавать своему государю.
— Мы не уйдем оттуда. Вы еще не знаете Бонапарта. Сейчас он на взлете, он не только в Дании будет, он еще и наладил отношения с Испанией, там будут стоять французский войска, — сорвался чуть ли не на крик Талейран.
Да, как и в иной истории, так и в этой, «Анна Ивановна», это позывной Талейрана, русский шпион. Уверен, что и не только русский, не удивительно будет, если он играет и с англичанами, и с австрийцами. Ну да пусть играет, решу, что неугоден, так он доиграется, а я даже повяжу на руку черную траурную повязку по своему другу, скоропостижно скончавшемуся.
Ясно одно — история все равно, нет-нет, да и хочет свернуть на ту дорожку, которую протоптала в иной реальности.
— Сколько время до войны России и Франции? — предельно откровенно спросил я.
— Я не знаю, но Наполеон не начнет войну, пока не проведет все запланированные преобразования в армии, а еще есть Пруссия, Австрия… — не раньше пяти лет, — задумчиво говорил Талейран. — И я готов и далее с вами сотрудничать, но вы даете слово, а после и гарантии, если появится возможность, что Франция будет существовать.
— Наполеоны приходят и уходят, а народ Франции остается, — сказал я, чуть перефразировав слова Иосифа Сталина о Гитлере и немецком народе.
— Великолепно сказано, в рамках той системе мировоззрения, что я придерживаюсь, — восхитился Талейран.
— Вот и я так думаю, что пять лет, но скорее, все же семь. Как думаете, Шарль, ваш будущий император заинтересуется Индией? Ну и вы, конечно, — спросил я, не обращая внимание на восторженные возгласы.
— Он все еще хочет в Египет, — резко сменив настроение, настороженно отвечал Талейран. — А что? России есть что предложить?
— Непременно. И я поражен, Шарль, что до сих пор у наших монархов и стран… простите, пока Франция еще не стала империей и монархия только в России. Но все же… — я отставил чашку с кофе и описал без подробностей план операции под кодовым названием «Кари», названной так в честь любимой приправы индийцев.
Суть военной операции проста, сложнее ее исполнение. Однако, в любом случае, она осуществима. Я предлагал доставить французский корпус в Индию через Россию, Кавказ, Персию. Еще ранее я прорабатывал этот маршрут и с персами, пусть не с руководством, а с офицерами отряда, который был под моим командованием в Италии. Разговаривали мы и с Ложкарем, главой Военторга. Все реально. Можно и даже нужно это провернуть. Мало того, Военторг продолжает работать в Грузии и там есть и магазины и склады, более менее известна и налажена логистика с русскими частями, что дислоцированы на границе с Ираном.