Мечты о полете (ЛП)

Мы спускаемся по лестнице, вырезанной в одной из сторон тренировочных ступеней. Я выглядываю из-за края третьей ступеньки. Между ней и тёмной, твёрдой скалой внизу всего несколько метров. Поверхность гладкая, возможно, из-за того, что сюда годами приземлялись дети. Будет больно, если я ошибусь, но не смертельно.
Хамиш принёс второй Флаер. Пока он показывает мне, что к чему, я начинаю понимать, что, когда ты нажимаешь и тянешь руками за перекладину, это смещает стержни в верхней части рамы, наклоняя крылья. Так меняется скорость и контролируется посадка. А когда ты толкаешь перекладину вверх, стержни в верхней части рамы сдвигаются друг к другу, втягивая крылья внутрь. Так Кристал набирает высоту, втягивая крылья внутрь, а затем снова выдвигая их наружу. Я собираю Флаер в течение часа, прежде чем Хамиш убеждается, что я всё сделала правильно. Я приветствую мысленное отвлечение, которое приносит это занятие. По крайней мере, сегодня боль не является напоминанием.
— Я хочу, чтобы ты поймала воздух и попыталась сделать круг, прежде чем приземлишься. Помнишь, что я тебе говорил? Нужно идти против своих инстинктов. Тебе захочется опустить ноги, но, если ты это сделаешь, пока твои ноги находятся в петлях, ты отклонишься назад и не сможешь взлететь. Толкай и тяни на себя перекладину, чтобы замедлиться перед приземлением, и освобождай ноги только за мгновение до касания земли. Всё будет хорошо… это просто.
Я бросаю на него обеспокоенный взгляд. По-моему, это очень много информации для запоминания.
Я встаю на край и перемещаю вес Флаера, пока он не занимает удобное положение. Мои крылья меньше, чем у Хамиша. Скорее, как у Кристал.
— Не поранься.
Он подмигивает и отходит на несколько шагов. То, что он не беспокоится, вселяет в меня уверенность. К тому же это делают и дети. Я буду в порядке.
Глубоко вдохнув, отрываюсь от ступеньки.
Я издаю стон, перекатываясь на спину у подножия третьей ступеньки и разглядывая нижнюю часть острова надо мной.
— Уиллоу! — Хамиш нависает надо мной.
Я хриплю ему в ответ, это всё, что я могу сделать. Вени, тут выше, чем казалось.
Хамиш ловко отстёгивает меня, а затем усаживает.
— Почему ты опустила ноги? Я сказал не делать этого.
Он обнимает меня, отчего я стискиваю зубы.
— Думаю… я запаниковала, — вздыхаю я.
По крайней мере, это единственное объяснение, которое у меня есть, чтобы описать чувство, когда несколько минут назад моё тело взяло верх над разумом. Обычно, когда моё тело берёт контроль, оно помогает мне, а не размазывает меня о камни.
— Мне кажется, я ещё ни разу не видел, чтобы кто-то по-настоящему падал. Я хочу сказать, тут не высоко, но высота и не нужна, потому что Флаер должен сразу подхватывать тебя. И если уж на то пошло, эти ступени предназначены просто для укрепления уверенности перед тем, как ты впервые сиганёшь в воздух, — бормочет он.
Замечательно. Итак, я была единственным человеком за историю Ире, который сделал это неправильно. Хамиш сгибает мои руки и ноги, чтобы убедиться, что они в порядке. Милый жест, но через некоторое время он начинает раздражать. Я отталкиваю парня и встаю, поднимая Флаер.
— Хорошо, пойдем, попробуем ещё раз, — говорю я, делая круговые движения руками.
Хамиш смеётся, но останавливается от моего любопытного взгляда.
— Что? Ты серьёзно? — спрашивает он. — Ты ни за что не сделаешь это снова. Тебе нужен отдых или что-то вроде того.
Я закатываю глаза и поднимаюсь по боковой лестнице. Хамиш проверяет Флаер на наличие повреждений, и я снова пристегиваюсь.
— Это плохая идея, — говорит он.
— Так и будет с таким отношением, — говорю я и прыгаю.
Я поднимаю на него глаза, временно не в состоянии говорить из-за того, что воздух выбит из моих лёгких.
— Это не моя вина, — говорит он. — Я сказал тебе не делать этого снова.
Я даже не знаю, что я делаю не так. Как будто мой разум не имеет абсолютно никакого права голоса в том, что происходит, а затем всё заканчивается к тому времени, когда моё тело решает, что оно не может работать с Флаером самостоятельно.
 
Хамиш заканчивает утреннее занятие, и мы возвращаемся к Ише. К завтрашнему дню я буду вся покрыта синяками. Один уже появился на руке.
— Как всё прошло? — спрашивает Крис.
Хамиш смотрит на меня и ухмыляется.
— Эм… не очень хорошо. Я видел пятилеток, которые… — он немного отступает, когда я хмурюсь. — Но будет лучше, — торопится добавить он.
Я фыркаю и волоку своё ноющее тело в палатку.
— Надеюсь, — говорит он мне в спину.
Следующим утром меня переводят на вторую ступеньку Тренировочной скалы для «безопасности». Это означает лишь то, что я практикую падение на камни с меньшей высоты. Присматривать вчера днём за младшими детьми было проще простого, по сравнению с этим унижением.
— Я скоро пристегну твои чертовы ноги к Флаеру, — говорит Хамиш.
— Я не специально, — огрызаюсь я, потирая своё левое плечо.
Благодаря тренировкам в казармах моё плечо полностью восстановилось после вывиха, полученного год назад во время подъёма на Оскалу, но я всё ещё опасаюсь снова его травмировать.
На моё плечо опускается рука.
— Я злюсь не на тебя, а злюсь на то, что тебе больно. Это неприятное зрелище. К тому же я не могу связать тебе ноги, тогда ты не сможешь приземлиться, — шутит он, зеленые глаза загораются весельем.
Я бросаю на него сухой взгляд и отхожу, когда он не убирает руку.
После нашего урока Хамиш оставляет меня в Яслях. Между четырьмя островами, окружающими Ясли, натянута большая сетка, чтобы обезопасить детей от падения через забор. Я ковыляю к Моне, которую я бы назвала Матроной.
— Уроки полётов проходят не так успешно? — беззаботно спрашивает она.
На самом деле ей не интересен мой ответ, но ей кажется, что она должна спросить, потому что я хромаю.
Здешние женщины вежливы со мной, возможно, отложив суждения на время, пока оценивают меня. Могу сказать, это лучше, чем выслушивать оскорбления и вытирать плевки с ботинок. И, если честно, мне всё равно, что они думают. Значительная часть меня знает, что я вряд ли пробуду здесь достаточно долго, чтобы завести настоящих друзей, а их поведение вполне терпимо, поэтому я пожимаю плечами и принимаюсь за работу, заделывая брешь в низком заборе, окружающем край острова. Я не испытываю недостатка во внимании со стороны детишек, которые с любопытством смотрят на незнакомку и слишком малы, чтобы невзлюбить меня за это. Приятно осознавать, что куда бы я ни отправилась, дети всегда одинаковы.
Вечером у костра ко мне присоединяется Кристал и, когда она спрашивает, как прошёл полёт, разражается смехом, глядя на мой угрюмый вид. Она смеётся так долго, что я в итоге присоединяюсь к ней. В конце концов, это немного смешно. Я лучший боец в яме в Гласиуме, но не могу освоить дурацкие полёты на куске дерева.
— У тебя получится. Ты просто слишком много думаешь, — говорит она.
Позади нас раздаётся звук шагов. Я напрягаюсь, но передёргиваю плечами, чтобы расслабить их, когда рядом со мной опускается Хамиш.
— Что ты тут делаешь? — спрашивает Кристал. — Снова.
Хамиш пожимает плечами, но я не упускаю мимолетного взгляда, который он бросает в мою сторону. Как и Кристал.
Она скрещивает руки на груди.
— Пожалуйста, Хам. Она настолько тебе не по зубам, что это не смешно.
Я молчу на случай, если Хамиш обидится. Он немного напрягается, но отшучивается.
— Ну, я вряд ли бы выбрал кого-то из своей лиги. К тому же, у меня есть секретное оружие, — громко шепчет он.
— Настойчивость, — говорит он в ответ на вопросительный взгляд Кристал.
Она посмеивается. Они говорят так, будто меня тут нет.
Он цокает языком, точно так же как Мона в яслях.
— Просто подожди. Я буду изматывать её и, в конце концов, она просто сдастся и согласится принять меня.
От его ответа я моргаю. Это звучит ужасно.
— Ты хочешь быть человеком, которого кто-то согласится принять? — спрашиваю я.