Вавилонские младенцы

Потом доктор уселся на маленькое вращающееся кресло и испустил нечто вроде стона.
— Черт возьми, — вырвалось у него по-французски. — Вот черт, черт, черт!
Дальнейшие события развивались очень быстро. Доктор лихорадочно взял серию проб крови и тканей на анализ, поместив каждый образец в отдельную пробирку. После чего осторожно упаковал их в маленькую сумку-холодильник.
Покончив с этим делом, Кассапиан оставил всех в комнате и спустился на первый этаж.
Благодаря неплотно закрытой двери, Мари смогла расслышать, как в нижней комнате развернулась дискуссия по-французски, причем собеседники очень быстро заговорили на повышенных тонах.
— Я не позволю вам сделать это до тех пор, пока не получу формального согласия со стороны своего руководства! — орал Тороп.
— Во-первых, это сделаете именно вы, а во-вторых, ваш непосредственный руководитель — это я. У меня есть соответствующий приказ, я уполномочен принимать решение о прекращении операции в случае форс-мажорных обстоятельств. Именно с таким случаем мы сейчас и имеем дело! — уверенно отвечал Кассапиан.
— Что вы хотите этим сказать? Почему? — поинтересовался Тороп чуть тише.
— Я не имею права сообщать вам подобную информацию. Знайте только, что товар стал… непригодным к использованию. Он очень серьезно поврежден. Не стану скрывать: речь идет о масштабных биологических отклонениях, которые напрямую угрожают здоровью женщины.
— Но это еще не повод для того, чтобы… устранять ее.
Мари лежала на кровати, оцепенев от ужаса. Она наблюдала за двумя помощниками доктора. Те неподвижно стояли перед своими приборами и явно не понимали ничего из того, о чем говорилось у подножия лестницы.
— Как раз нет, это повод. Именно ЭТО и есть повод. Наша клиентка желает, чтобы операция была полностью остановлена, если возникнут даже мелкие отклонения. Можете мне поверить, сейчас речь идет не о «мелких отклонениях», а о полномасштабном, кардинальном крахе, попросту говоря, о настоящей мерзости. Я прекращаю все это, господин Тороп.
Мари тихонько вскрикнула.
Оба ассистента повернулись в ее сторону, в их взглядах читалось легкое удивление.
В этот момент появился ангел, он сидел на краю кровати, возле чемодана с инструментами.
— При этом варианте развития событий сейчас твоя жизнь держится на тоненьком волоске, то есть может сохраниться лишь при крайне маловероятном стечении обстоятельств, которое в значительной степени зависит от случайности. Первое обстоятельство: доктор Кассапиан на самом деле поручает миссию по твоему устранению Торопу и его команде. Второе обстоятельство: Тороп, повинуясь непонятному чувству жалости или по иной причине, решает освободить тебя и инсценировать твою смерть. Третье обстоятельство: те, кто принял решение о твоей смерти, остаются в неведении относительно поступка Торопа и не находят тебя. — Ангел обвел безразличным взглядом груду аппаратуры и инструментов, которыми было обложено все тело Мари. — Не стоит и говорить о том, что твои шансы выжить в рамках описываемой альтернативы ничтожно малы.
Тут в комнату ворвался доктор. Он стремительно приготовил инъекцию. Вещество молочно-белого цвета перекочевало в шприц из небольшого флакончика с герметичной пробкой.
— Что вы делаете, доктор? — спросила Мари голосом маленькой девочки.
Кассапиан ничего не ответил.
Мари напряглась:
— Доктор?
— Не беспокойтесь, — сказал Кассапиан. — Вы ничего не почувствуете.
Ангел кивнул. Игла вонзилась в вену Мари.
Ангел улыбнулся девушке, озаренный светом, который уже начал медленно угасать.
— Он прав, Мари. Ты ничего не почувствуешь.
Затем она умерла.
Странно, но Мари каким-то образом сохранила объективное знание, остаточную память об этом событии.
Она испытала чрезвычайно сильный синдром ОСП. Она покинула свое тело и наблюдала за дальнейшими событиями, как ей и полагалось — из верхнего угла комнаты.
Спустя несколько секунд маленькая черная тумба-прибор издала резко участившийся звук «бип», а затем раздался непрерывный сигнал. На экране появилась горизонтальная линия. Это напоминало странную, начисто стертую видеозапись.
 
Кассапиан убрал все инструменты.
— Запишите показания на шифрованный терадиск, — приказал он ассистенту и спустился к Торопу.
— Мне сказали, что в подвале есть большие ПВХ-мешки для мусора и облицовочные камни. Вы упакуете ее в три-четыре слоя из мешков, добавите несколько камней, потом завернете все это еще в несколько мешков, возьмете в лодочном сарае надувную лодку «Зодиак» и вышвырнете тело за борт в двадцати милях от берега.
Тороп послал собеседника куда подальше.
— Мне не платили за то, чтобы я убирал за вами. Вы решили убить ее, вот и разбирайтесь. Возьмите этот ваш «Зодиак» сами. И облицовочные камни. Даже не решаюсь сказать, куда вам стоит их засунуть. Как и мешки для мусора. Все вместе это может быть достаточно забавно.
Мари поняла не все из того, что произошло далее. Ее память начала быстро распадаться. Но она еще помнила, как доктор и его ассистенты втаскивали в надувную лодку какой-то длинный предмет, обернутый во что-то черное и блестящее. Затем ее сознание испарилось над водой, в которую стремительно погрузилось ее тело.
Мари пришла в себя перед бензоколонкой компании «Ирвинг». Она находилась на Западном шоссе 40, примерно в пятидесяти километрах от Монреаля. Солнце садилось. Мари не знала, какое число и сколько времени прошло после ее бегства из дома на улице Ривар.
Она полностью сохранила память о недавнем «виртуальном» опыте, которая лишь немного подернулась туманной дымкой, характерной для воспоминаний о реальных событиях.
— Полный бак, мадемуазель?
Мари чуть повернула голову в сторону молодого парня в оранжевом комбинезоне, который размахивал алюминиевым «пистолетом» на конце шланга.
У девушки возникло впечатление, что работник заправки задал ей этот вопрос уже по меньшей мере дважды или трижды.
Еле ворочая языком, чувствуя, что в горле пересохло, Мари сглотнула слюну и, не глядя на парня, ответила:
— Да, конечно.
После чего почти бегом бросилась к ближайшему автомату, чтобы купить бутылку прохладной кока-колы.
Вернувшись в машину, Мари поехала дальше и через некоторое время затерялась на каком-то лесном проселке. Остановила «вояджер» на обочине, улеглась на заднее сиденье, скрючилась под одеялом, которое вытащила из рюкзака.
И заснула как убитая.
Когда Мари проснулась, занимался рассвет. Рядом с ней был ангел.
Это была молодая женщина с еще более белой кожей, чем у ангела в мужском обличье. Сквозь кожный покров Мари видела всю кровеносную систему вестницы, темно-синие и прозрачные серебристо-голубые вены. Женщина была в плаще из черной кожи, пепельные волосы выбивались из-под черного берета с ярко-зеленой эмблемой, на которой были изображены две сплетенные змеи. Она блестела будто ожившая светящаяся вышивка. Женщина выглядела удивительно красивой и опасной — нечто среднее между Ким Новак [116]и Модести Блейз. [117]
— Началась очередная стадия мутаций. Я — новая форма.
— Да, конечно.
— Мари, здесь небезопасно.
Мари посмотрела на ангела, в ее глазах была безнадежность.
— Я… я знаю… Что я должна делать?
— Автомобиль засекли. Сейчас всю страну переворачивают вверх дном, чтобы его найти. Вы должны как можно скорее бросить эту машину.
Мари надолго застыла без движения, парализованная страхом и тоской.
Ангел в женском обличье смерил собеседницу суровым взглядом:
— Действуйте, Мари. Вы должны бежать. Возьмите самое необходимое и бегите.
— Куда? На чем? — завопила та, чувствуя, что находится на грани истерики.
Архангел вздохнул:
— В свое время мы этим займемся. Вы должны уйти. И оставить машину на этом месте. Солнце еще не встало. У вас очень мало времени.