Временная мама (СИ)

— Славик, если захочешь написать мне, обязательно напиши.
На всякий случай. Вдруг, после признаний Шмакова, мальчишка выразит желание общаться, да постесняется. Или ему когда-нибудь станет грустно, как мне сейчас. Славка кивнул, мимолетно, беспечно, не уловив подтекста, заложенного в эту незамысловатую фразу, что было вполне естественно, и повернулся к отцу:
— Пап, а ты приставку взял?
— Взял, взял… — Услышала я и захлопнула дверь.
Всё.
И стало так тихо, так пусто и так...одиноко. И зыбкое будущее вязло, как в самом топком болоте, и никак не хотело складываться в нечто четкое, обозримое.
Не знаю, чего мне захотелось больше: сочувствия, поддержки или обычное желание выговориться руководило, но я набрала Лидку. Забралась с ногами на диван и вздохнула в трубку:
— Он его забрал. Они уехали.
— Ну, наконец-то! — выпалила сестрица и спохватилась: — Ей, ты там горевать по этому поводу собралась что ли?!
— Я не собралась, я уже горюю.
— Горевать больше пяти минут вредно, морщины появятся, — заявила Лидка и тоже вздохнула: — А я бы своих куда-нибудь сплавила на недельку. Отдохнула…— мечтательно протянула она, — тишь, гладь - благодать. О! Стихами заговорила.
— Ну, ты сравнила, — не прониклась я, — то на недельку, а то навсегда.
— И то верно, — согласилась она и предложила: — А хочешь я приеду?
— Нет, — отказалась я. — Спасибо, Лид, встретимся на выходных у мамы.
— Тебе не к маме ехать нужно, тебе на свидание сбегать не помешает. Ты, давай, Нинке своей позвони, вот уж кто до развлечений падка, сходите куда-нибудь.
— Не хочу.
— А вот и зря, затворничество дурно скажется на твоем организме!
— У меня перед праздниками столько работы, не до развлечений.
— Но сегодня-то у тебя выходной? — не сдавалась она.
— Выходной, — согласилась я.
— Вот и сходи куда-нибудь. Слушай, а давай мы с тобой в каникулы к морю махнем! Вдвоем, дней на семь-восемь, как тебе?
— А на Колю с Никиткой ты рукой махнешь?
— Коля с Никиткой прекрасно справятся вдвоем, — ответила она и пошла на попятный: — Хорошо, не неделя, но дней пять вполне можем себе позволить.
— Новогодние праздники с семьей проводить следует, — не согласилась я. Это она на словах такая шустрая, а на деле уже на следующий день без Никитки завоет.
Мы немного обсудили предстоящие праздники, условившись встречать наступление нового года у мамы, Лидка настоятельно советовала развлечься и попыталась мне впарить Колькиного одноклассника в «женихи». Тогда я рассказала ей про Федорова, который с завидной регулярностью интересовался то моими делами, то настроением, и она отстала, напоследок высказав ещё один ценный совет: не ждать «милости от природы», а самой написать ему.
— Как-нибудь напишу, — пообещала я и мы простились.
 Я прошлась по квартире и первым делом схватилась за рамку: давно следовало вынуть этот снимок, глаз мозолил. На фотографии крупным планом изображены я и Шмаков, да таким крупным, что одни лица видны. Во всю ширь улыбаемся, прижавшись друг к другу висками. Веселые, счастливые… влюбленные. Снимку всего-то пару лет. Разве может всё это рухнуть в один момент?
Получается, может. Причем, стремительно. Да и что могло держать нас вместе, пачка совместных фото, а с ними воспомнинаний, или машина, деньги за которую он мне вернул? Чушь. Ничего, кроме любви. А она закончилась или же вовсе не начиналась…  последнее звучит до боли обидно.
«Новая жизнь», попробовала я словосочетание на вкус. Не окрыляет, не греет, не будоражит.  А нужно принять новую реальность и учиться жить соответственно. Необходимо.
К черту всё: любил – не любил, какая сейчас уже разница?! «Новая реальность, новая жизнь», — пропела я и вынула снимок. Запрятала его в свадебный альбом, рамку так и оставила пустой, что-нибудь позже для неё подберу. В комнате Славика присела на кровать, покачалась и задумалась: куда её девать? Выбросить, отдать Лидке? С расчетом, что Никитос когда-нибудь дорастет до неё. Впрочем, я прекрасно могу спать на ней сама, рост позволяет, а это гораздо удобнее, чем на диване. В итоге просто сменила белье, больше для того, чтобы заняться делом и избавиться от мыслей об одиночестве.
 
Вечером я гипнотизировала телефон, подкрасившись на всякий случай. «Напиши, напиши», — посылала флюиды Федорову, уверенная, сама не решусь. Не в этом случае. И пускай Лидка хоть сто раз твердит мне «не усложнять», я не смогу. Что я ему напишу, «привет, как дела?» Послать одну из дурацких картинок, с претензией на юмор? Нет, только не ему, не Федорову. Он из другого теста, он из другого мира. Мне нужно заглянуть для начала в этот мир и осмотреться.
Энергетика у меня ни к черту, выяснила я через час и пошла умываться. Смыла весь боевой раскрас, а когда вернулась, телефон характерно пискнул.
«Самая прекрасная девушка нашего города, как ты?» — прочитала я и взвизгнула: подействовало! Но больше визжала от самой фразы - приятная. Лукавая пусть, гиперболизированная, но ужас как необходимая мне сейчас.
Встретиться мы условились завтра. Сегодня он даже не предполагал, а сама я не заикнулась, по умолчанию решив, что он занят.
 Глава 12 
 
На следующий день, с самого утра, позвонил папа. «Лидка проболталась», — сделала я вывод, уставившись в телефон, и приготовилась к худшему.
— Дочь, ты где? — бодро гаркнул он.
— Дома, а что? — пискнула я.
— Я сейчас подъеду, — отрезал отец, а я простонала: и почему не осмелилась соврать? Но, как оказалось, ныла я преждевременно, родитель и не думал выяснять, как так получилось, что я осталась без мужа. Папа загрузился в машину, судя по звукам, и добавил: — Ты собирайся пока, как подъеду, наберу. И права с собой прихвати.
— О господи, что случилось? — забеспокоилась я.
— К деду поедем, он вознамерился подарить тебе свою машину.
— О господи! — повторила я и удивилась: — Зачем она мне?
— А это ты у деда спросишь.
Он отключился, а я стала собираться: от подарка я ещё надеялась отвертеться, а от визита к дедушке не стоило. Навестить его следовало в любом случае и это даже хорошо, что папа прихватит меня с собой.
Зоя Федоровна, нынешняя супруга деда, которая появилась в доме через два года, после ухода бабушки, встретила пирогами. Всегда громкоголосый дед ворчал, требовал съесть всё до последней крошки и стучал кулаком по столу.
— Ваня, погоди ты шуметь, может не голодные они или пироги не по вкусу, — защитила нас Зоя Федоровна, а мы с папой схватили по второму куску, боясь обидеть женщину.
Пироги в этом доме запивались строго молоком, я осилила два стакана, прежде чем дедушка перешел к делу.
— Поели? А теперь к делу, — так и сказал он, хлопнув ладонью по столу. — В общем, так, дети мои, транспорт мой без движения стоит, ржавеет зазря, за баранку сесть я уже никак не рискну. Я тут покумекал немного и спросил себя: «А чего это ты, Иван, «ласточку» взаперти держишь, не пора ли её на свободу выпустить?» В итоге, решил я свою машину Лизавете подарить.
— А почему мне, почему не Лидке? — возразила я.
Вот уж счастье привалило… Продажа дедовой «ласточки» (под ней подразумевается «Дэу Матиз») будет засчитана как саботаж, а значит это только одно: хочешь, не хочешь – катайся. К тому же, машина зеленого цвета. Зеленого, блин! И дед ещё показания спидометра проверять станет, когда я в обязательном порядке буду их, на этой самой «ласточке», навещать.
— Дык у Лидки водительского нет, — аргументировал он.
— Она вроде собиралась учиться пойти.
 
— Вот когда выучится, тогда и поговорим, — не засчитал он мне попытку и повернулся к Зое Федоровне: — Глянь, какая у меня внучка совестливая. Иные друг с дружки три шкуры сдерут, даром, что родня, а эта за старшую сестру переживает. Вот как ей не подарить?!
— Подари, Ваня, подари, — с готовностью закивала она. — Давно следовало.