И-2 (СИ)
— И за что так наказывают?
— Ну… измена жены мужу. Покушение на жизнь вождя или его семьи…
— Ну ясно… Каппа! Иди пни стену.
— Есть!
Подбежавшая к завалам глефа не успела и ногу приподнять, как из садов дьявола донесся хриплый яростный голос:
— Не тронь, сука! Яйца через рот выну!
Каппа пнул…
От удара несколько трухлявых бревен разлетелось в щепки — этот удар показал, насколько Каппе не понравился комментарий касательно яиц.
— Жопу тебе порву, бастардо! — взвыли в лесу — Сучий потрох! Вали отсюда! Порву всех!
— Повтори-ка — лениво велел я, делая пару шагов поближе — Кто этот веселый крикун с рваной жопой?
Мои сканеры работали на полную мощность. Но пока я не видел ничего. А судя по звуку обладатель голоса находился совсем рядом.
От следующего удара мечника в окружающем рощу валу образовался пролом. Вспухшее облако пыли медленно поплыло в самшитовую рощу, оседая на цветах и деревьях.
— Хватит! ХВАТИТ! Я не хочу с вами связываться! А вы не связывайтесь со мной! Разойдемся миром!
— И даже жопу тебе не порвем? — удивился я сквозь динамики — Ты же так просил… умолял даже…
— Я умолял?! Вылези из своей железки — и посмотрим кто кого пупок в коме сосать заставит!
— Болтун — с нескрываемым презрением произнес Каппа и вскинул руку с тесаком — Иди сюда и докажи свои слова! Будь воином, а не бабой!
— Да пошел ты!
— Трус!
— Я не трус! Но… эй… парни! Нахера нам лишние проблемы? Я не трогаю вас. Вы не трогаете меня. И расходимся миром!
— Покажись — велел я.
— Чтобы ты в меня влепил пулю? Нашел дебила!
— Ладно — хмыкнул я — Каппа! Где наш огнемет?
— НЕТ! Только не огонь, суки! Только не огонь! Последний раз предупреждаю — уходите! Пока я не нажал кнопку!
— Кнопку?
— Раз ткну по ней — и сюда живо слетится орава боевых дронов! А за ними и шагоходы прибегут, чтобы встать в очередь с теми, кто будет ваши рваные жопы массировать пинками!
— Ты прямо говорун…
— За то и наказан — с какой-то почти нескрываемой горечью рассмеялся голос — Но я искуплю! Еще два метра расширения рощи — и я свободен! Выпью грога… или просто тихонько посижу там, где нет ни одного гребаного муравья…
— Покажись — повторил я — Никто не выстрелит.
— Я далеко.
— Тогда как видишь нас?
— Камеры на деревьях. Я их развешиваю…
— Имя?
— Тебе что с того?
Я промолчал, медленно поворачиваясь и оглядывая здоровые самшитовый деревья и цветущие клумбы с жужжащими над ними пчелами.
— Я Колиус. Колиус Рош.
— Я Оди.
— О дерьмо…
— Слышал обо мне, Колиус Рош?
— Все такие как я слышали и видели. На тебя есть ориентировка от Глобкона. Особо опасен. Избегать встречи. Немедленно сообщить при обнаружении.
— И ты уже нажал кнопку вызова сучьей рати?
— Нет. Я говорю правду.
— Верю. Почему не нажал?
— Да какая нахрен тебе разница? Уходи, Оди! Уводи свою свору! Я больше ничего не прошу.
— Покажись.
— Я двигаюсь…
— Вместе с экранами и микрофоном?
— Да.
— Ты в экзе?
— Я в жопе.
— Это понятно… Почему ты не нажал кнопку, Колиус?
— Потому что я человек.
— Хреновый какой-то довод… Это типа звучит гордо?
— Нет. Я просто человек… или был им когда-то… Я наказанный машиной человек… И мне уже никогда не стать прежним, Оди. То, что со мной сделали… не обратить вспять.
— Только не заплачь…
— Да пошел ты! Вместе с тем уродом в консервной банке, что пнул мою стену. Термитов ему в сраку! И заткнуть вонючую дыру гранатой!
— Говорун — повторил мои слова Каппа.
— Говорун — согласилась гудящим голосом наемница, успевшая залезть в трофейного экза, но пока остающаяся в прицепе — Ой болтун с грязным ртом.
— А ты еще что за потаскуха? Тебя не вижу.
— За потаскуху выжгу тебе яйца, ушлепок.
— А у меня их нет! Так что? Поговорим мирно?
— Я просто хочу увидеть твою рожу — ответил я — И мы пойдем дальше.
— На кой я тебе сдался такой?
— Просто увидеть — повторил я — Даю слово — стрелять не будем. Глянем друг на друга — и разойдемся.
— Хорошо.
— Тебе еще долго?
— Пару минут. Может чуть дольше. Я бегу.
— А почему бежишь, Колиус? — поинтересовался я — С чего такое доверие?
— Про тебя говорят… джунгли шепчут… джунгли поют… обезьяны носят слухи и роняют дерьмо с верхних веток. Знаешь сколько проблем от долбанных обезьян? Они умеют добывать мед — и их тянет сюда. А мне нельзя их убивать… Но я справляюсь… я справляюсь и с ними и с их дерьмом… Знаешь о чем я мечтаю?
— Удиви меня.
— О бетоне… о славном крепком бетоне со всех сторон. Чтобы чисто, прохладно и никаких долбанных растений, насекомых и обезьян… В жопу природу!
— Ты кто такой?
— Никто… уже никто… А ведь когда-то я любил эту траханую богами природу… я любил сраные цветочки, боготворил экологию… Я был друидом…
— Но?
— Но я совершил ошибку… я поставил жизнь людей выше жизни нескольких деревьев и птичьих гнезд…
— Это как?
— Во время сезона дождей небольшое племя бредунов оказалось заперто в затопленной жидкой грязью яме… Грустно видеть, как тонут женщины и старики, захлебываясь глиной и обезьяньим дерьмом. А над ними шелестят священные деревья с кронами усыпанными птичьими гнездами… Я опрокинул дерево вместе с верещащими птенцами — кроной в грязь. Попутно сломалось еще несколько мелких деревцев — из накрыло стволом. По упавшему дереву вылезли грязные аборигены и, не сказав ни слова благодарности, умчались прочь, унося на закорках обессиленных полудохлых стариков… Но я не в обиде — они ведь тоже знали, что эти деревья и этих птиц трогать нельзя… Табу. Я нарушил табу…
— Тебя наказала система.
— Да.
— Сделала сторожем этих садов дьявола?
— Да. Но я сам просил… я был раздавлен своим греховным поступком. Я просил дать мне шанс искупить свою вину… был готов на все ради искупления… и система предложила мне стать сторожем самшитовой роще. Я способствую ее сохранению и расширению, увеличиваю количество ульев и цветов, отгоняю швыряющихся дерьмом обезьян… и за это через пятьдесят лет получу отпущение грехов.
— Охренеть…
— Да… охренеть…
— И сколько ты уже здесь?
— Прошло тридцать три года и сорок семь дней.
— И как настрой сейчас?
— В жопу природу! В жопу систему!
— Матерью ты ее больше не называешь?
— Машина! Машина изуродовала меня ни за что! Я спас людей… а меня превратили в урода и отправили пасти муравьев! Ради всеобщего блага?! Что это за благо такое, когда жизни людей не стоят жизни пары деревьев? Знаешь, что ответила мне система, когда я задал этот вопрос пару лет назад?
— Удиви меня еще раз.
— Она привела в пример животных! Мол каждый год в подобных грязевых, смоляных и трясинных ловушках погибают десятки тысяч животных, птиц, насекомых. Это естественный ход вещей… Смекаешь, Оди?! Естественный мать его ход вещей! Старики и бабы хлебают грязь и тонут — и это естественно! Они утонут, их тела станут удобрением, на которых вырастут новые растения, цветы и грибы — а их сожрут другие звери или даже люди… А когда я сказал ей, что человеческие жизни ценны, она ответила, что человеческому виду можно не беспокоиться о сокращении своей численности — нас и так слишком много… Слишком много!
— Тебе там долго еще?
— Я иду… я гряду…
— Ну да…
— Так я ошибся, когда спас несчастное племя?
— Ты? Да. Ты ошибся в тот момент, когда не вышиб мозги долбанному вождю того племени. Это его ошибка. Его вина. Он завел свое племя в ловушку. Тебе надо было вышибить ему мозги дубиной и бросить труп в яму с пузырящейся серой грязью.
— Красной грязью. Там была красная грязь…
— Да похер.
— Встретить бы того вождя… но он давно состарился и мирно сдох.
— Может и так…
— Вот он я… не стреляйте…
Мелькнувшую между деревьями темную тень я увидел еще полминуты назад, но не сказал об этом, пытаясь идентифицировать. У меня не получилось. Увидев то, что выплыло из-за группки самшитов, рубщики колыхнулись назад и разом заткнулись.