И-2 (СИ)
— Я…
— Давай одновременно? Ты отправишь на новостные каналы инфу про меня. А я выложу все, что знаю про тебя. И да начнутся игры на выживание — кого сожрут первым. Лично я готов потерять все и сдохнуть. Мне плевать. А ты? Ты готов, ублюдок? Шагнем вместе в ад? Ну давай!
Старик ответил не сразу. Сначала он медленно убрал руки со стола, затем подал задницу назад и обессиленно плюхнулся в кресло, где и затих, исподлобья глядя на собеседника.
— Ну? Кстати — вот доказательства — на старинный стол упала допотопная флешка в поцарапанном оранжевом корпусе — Там записанное на видео интервью с теми, кого ты приговорил к смерти. А чтобы ты вдруг не подумал, что это подделка — я хоть сейчас скатаюсь с тобой в укрытие, где я держу этих говорливых и очень благодарных мне людей. Так что, сенатор? Начинаем войну?
— К-хм…
— М?
— Как мы можем… закрыть этот внезапный конфликт к обоюдному согласию? Всегда есть варианты…
— Варианты? Легко. У тебя по гига-предприятию в северном и южном полушарии. В каждом из них я хочу по цеху. От тебя предоставление всех ресурсов, обеспечение защиты внешнего периметра и полное невмешательство в дела Атолла. С тебя же полное прикрытие всех моих дел, сенатор. Отныне мы союзники. Я утону — и ты сдохнешь тоже. Я упаду — рухнет и вся твоя империя. Обязательно посмотри все записи и документы на флешке — мы уже несколько нет собирали на тебя компромат, а на днях я получил подарок от одного из доброжелателей, что дополнил твое досье уже старой, но проверенной и убойной инфой о твоих сексуальных фантазиях… Одурманенные обезьянки с имплантированными женскими грудями? Ты серьезно?
Обмякнув, старик хватал ртом воздух, медленно закатывая глаза.
Поднявшись с кресла, я спокойно произнес:
— Сейчас влетят медики.
— Мы здесь закончили. Что дальше по плану?
— Западный Шпицберген. Поселок Пирамида. Надо повлиять на его владельца… сурвер Николаев.
— Они все еще ведут строительство в той шахте?
— Да. И накрывает поселок куполом, что был разработан для проекта колонизации Марса. Денег у него хватает — и упертости тоже.
— Западный Шпицберген… Не успеваю… сам справишься?
— Конечно — я растянул губы в медленной уверенной усмешке.
— Николаев старик действительно упрямый… и верит в Север.
— Я смогу… переубедить его. Он продаст остров.
— Полагаюсь на тебя.
— Ага…
— А если не получится…
— Получится…
* * *Вздрогнув, я с трудом разлепил глаза и протяжно зевнул. В голове медленно таяли, исчезая почти полностью, проявившиеся воспоминания. Что-то запомнил. Что-то не удалось удержать в голове. Надо напрячь башку и заставить мозг впитать хоть что-то…
Юкатан. ВестПик. Атолл. Аренда — фальшивка. С испуганной отрыжкой из всех дырок отдали бесплатно. Откупились… Светлый костюм. Летящий над облачным слоем роскошный кабинет — парящий остров. Так высоко жили лишь настоящие небожители, которые срали на мир внизу сразу во всех смыслах — включая и буквальный. И срали с удовольствием…
Что еще?
Что случилось в Пирамиде? Почему меня продрала дрожь озноба при одном лишь упоминании Западного Шпицбергена, а при упоминании поселка Пирамида резко отдало болью в давно зажившей пояснице?
Дерьмо…
Давай, гоблин! Выдави еще хоть что-то из заблокированного пласта воспоминаний! Что случилось в…
— Лид! Проснулись! — обрадованный голос Хорхе выдернул меня из борьбы с собственным мозгом и невольно заставил открыть глаза. Мрачно взглянув на сидящего за рулем гоблина, я зло прохрипел:
— Что?
Заодно огляделся и убедился, что мы двигаемся со скоростью хромого гоблина. В трех шагах от капота усердно трудилась неровная шеренга взмахивающих тесаками гоблинов, рубящих сплетения лиан, обрубающих толстые ветви, отшвыривающих сгнившие стволы. Всего пятеро рубщиков. Еще двое виднеются метрах в пяти там же — впереди. Просто шагают. Если это и разведка, то направленная на поиск правильного курса для тяжелого внедорожника, что к тому же тащит за собой нагруженный строительными материалами прицеп. Выглянув в окно, убедился еще кое в чем — нос меня не подвел, и я верно угадал, что прямо надо мной умостилась старуха, от которой перло запахом никогда немытого тела и нестиранной одежды.
— Свали на прицеп, вонючая — коротко велел я.
Не рискнув со мной спорить, но позволив себе невнятное ворчание, старуха сползла с крыши, достаточно уверенно приземлилась на черные пятки и поволоклась к прицепу, продолжая ворчать и надрывно кашлять. Голова моталась, руки чертили странные узоры в воздухе — казалось, что старая вонючая бруха проклинает нас.
Остальные взятые с собой гоблины шагали по сторонам от машины, отдыхая, на ходу перекусывая и явно ожидая продолжения какого-то пропущенного мной разговора. Покосившись на дрыхнувшую на переднем пассажирском кресле Ссаку, я глянул на угнездившегося сбоку от меня Каппу.
Вроде все… Камино остался в ВестПик. Бдит у барака — как дополнение к бдящей же системе. Изначально я хотел взять паренька с нами, но глянул на его руку и… велел пить лекарства, при этом завязать с пэйнкиллерами, больше спать, пить и жрать. Ну и выполнять наши основные задания — по возможности. Хотя Управляющая, поразмыслив, признала, что всего за пару дней ее новые мерсенарио сделали больше чем все жители ВестПик за последние месяцы. Признав это, она призвала нас к осторожности и не забыла напомнить, что всегда рада новым камерам наблюдения, датчикам, проводам, экранам и прочей столь важной для нее технической периферией. Я молча кивнул, не став сейчас упоминать, что если и притащу что-то, то точно не в подарок — пусть повышается внутренний статус и дает доступ к новой информации.
— Что? — повторил я, поняв, что Хорхе испугался моего злобного тона и тему продолжать не хочет — Начал — заканчивай, гоблин!
— Воды? Мескаля?
— Компота.
Каппа тут же открыл здоровенный стальной термос, который мы получили в обмен на кучу старой одежды и налил мне большую кружку компота. Выпив все до капли, я снова протянул кружку, получил новую дозу и на полминуты затих, прислушиваясь к ощущениям — на этот раз к ощущениям тела, а к не своим мыслям.
Тело… гудело, шипело… все это мне лишь казалось, но я всегда относился к своему организму как к механизму. Поэтому мысленно всегда добавлял к тем или иным ощущениям звуки и цвет. Руки красные и гудят. Бицепсы клинит то и дело подступающей судорогой — последствие недавной тренировки. То же самое с бедренными мышцами, а грудные и трицепсы держатся. Побаливает пресс… Надо выпить больше воды, заглотнуть минералов, сожрать пару лепешек и мяса. И, судя по ощущениям кишечника, впредь вяленое мясо надо варить и варить долго. Дерьмово его здесь консервируют — соли жалеют. То-то мне в прошлый раз почудилось, что когда я жевал плеть вяленного мяса на зубах пару раз что-то щелкнуло между зубами, а по языку разлилась мягкая сладость. Личинок жрать не проблема — тоже белок — но через каждый километр пути орошать землю бурым спреем желания никакого.
В целом все как всегда. Хотя что-то чудится в пояснице…
— Женщины — ожил наконец Хорхе и покосился на сидящую рядом с ним наемницу — Спит? Хорошо. А то тема такая, что будто за спиной всех баб мира им же кости перемываем…
— Она не спит — буркнул я — И? Женщины?
— Да! Но не просто женщины, лид — сиськи там, соски и волосы роскошные… нет. Вот… сильные женщины. Настоящие. Это ка? Вот ты лид недавно про настоящих баб говорил… а как понять? По размеру бицухи? Вот у Балэни тело — мощь! Завидую. Еще пару баб… э-э-э… пару женщин знаю — одна лидером группы работает в мостосносительной бригаде, так у нее все по струнке ходят, а как она молотом машет тяжеленным…
— Ты несешь какую-то хрень — поморщился я — В чем вопрос, боец?
— Настоящая баба или нет — как понять? По телу судить? По взгляду гордому? По словам злобным? Скажет — как по яйцам пнет. Так? Я вот до встречи с тобой думал, что в людях и женщинах разбираюсь, лид, но…