Личная ведьма Палача

– Да нет, ты очень органично смотришься, хозяйничая на моей кухне.
– Но это не значит, что я должна была что-то делать без вашего разрешения.
Мне действительно стало стыдно за свое поведение, хотя я и не сделала ничего плохого, но все же при хозяине дома позволять себе такие вольности недопустимо. Еще бы напевать что-нибудь начала, как на своей кухне делала!
– Да, я вижу, что ты очень легко освоилась у меня в гостях, – Палач выразительно посмотрел на очередной свой халат, а я покраснела, кажется, до кончиков пальцев на ногах, – и вот это меня очень удивляет.
– Удивляет, – я вскинула голову, – отчего же?
– Ты как будто не боишься меня.
Палач встал со своего места и подошел к буфету, чтобы взять пару кружек. Я молча наблюдала, как он, передвигаясь по комнате, без лишней суеты и сомнений достает на стол выпечку, кусок закопченного мяса, хлеб, небольшой ломтик сыра. Если вспомнить, что я ночью видела в холодном шкафу, сейчас можно с уверенностью сказать: Палач вытащил все, что можно съесть не готовя. Не жадный он, вот точно нет.
– А я и не боюсь, – ответила, осторожно разливая чай по кружкам, в то время как Палач принялся нарезать мясо.
– Вот это и удивляет. Я привык к другому поведению.
– Что взять с той, кто предпочитает жить на отшибе города, – подняв взгляд, я пожала плечами.
– Вряд ли дело именно в этом.
Я чувствовала на себе пронзительный взгляд, но когда я поставила кружку перед мужчиной, руки не дрогнули. И только заняв свое место напротив него, я смогла уверенно посмотреть в лицо Палачу и признаться:
– Там, – кивок на окно, – страшнее.
***
Палач молчал. Он долго и задумчиво смотрел на меня, думая о чем-то своем, а я пила чай, довольно прикрыв глаза. Вкусно. Уж в чем-чем, а в том, как заваривать травы, я была специалистом. Ведь почти всю сознательную жизнь занималась именно этим – сбором трав и использованию их в разных ситуациях. В этом была моя сила, сила моей бабки и ее сестры, да и в нашей родовой книге вся ворожба так или иначе была связана с травами. Хотя вру, конечно, импульс силы я могла наложить на что угодно, даже слову придать нужный посыл могла, но с растительным якорем работалось легче.
Не знаю, какие мысли блуждали в голове Палача, может быть, он все никак не мог осознать, что кто-то его не боится так, как он привык, а может, и вовсе думал, как быстрее от меня избавиться, но все изменилось, стоило ему взять в руки кружку и сделать первый глоток.
Откровенно пялиться на него я не хотела, но сквозь ресницы с удовольствием наблюдала, как меняется выражение лица мужчины. Вот он чуть нахмуренный поднимает кружку к губам, делает один глоток и глаза его вдруг удивленно распахиваются, одна бровь приподнимается и… И Палач отпивает следующий глоток чая и жмурится. Уголки губ приподнимаются в еле заметной улыбке, а кружку он уже сжимает двумя руками.
То-то же, а главное, никакого несварения с осложнениями не будет. Уж за это я готова головой ручаться!
Наблюдать за тем, как кто-то наслаждается делом рук твоих, отдельный вид удовольствия, но, к сожалению, чай в кружке был не бесконечным, а вопросов у Палача было много.
– И чем же там, – такой же кивок головы на окно, каким я обозначала наш город, – страшнее, чем в доме убийцы?
– А убийцы ли? – встав, наполнила его кружку новой порцией чая и, немного подумав, соорудила пару бутербродов. – Или просто человека на службе Его Величества?
– А ты думаешь, есть принципиальная разница? – Палач кивком головы обозначил свою благодарность и принял перекус из моих рук. – Ведь как ни крути, а люди во многом правы, руки у меня по локоть в крови.
– В крови, – кивнула, соглашаясь, – в крови убийц, насильников, предателей и прочей дряни, отравляющей улицы городов.
Наблюдать за тем, как кто-то подавился из-за твоих слов, тоже отдельный вид удовольствия. Для меня по крайней мере. Нравится мне ставить людей в тупик своими рассуждениями.
– Ты на вопрос не ответила, – откашлявшись, Палач, видимо, на всякий случай, отложил бутерброд в сторону, – почему ты предпочла остаться у меня, а не вернуться домой?
 
Теперь настала моя очередь стискивать кружку двумя руками, только в моем случае это было вовсе не от удовольствия.
– Боюсь встретиться с теми, кто гонялся за мной. Боюсь прийти домой и застать его разоренным, мне действительно страшно.
– Думаешь, соседи не обратили бы внимания, если кто-то бы вломился в твой дом? А заметив это, не обратились бы к страже?
– Стража? – прищурившись, я посмотрела на Палача. – А где была стража вчера, когда я убегала от толпы мужиков? Где были те “соседи”, которые наблюдали за погоней? Нет, Палач, никто не стал бы обращаться к страже, даже если бы увидели, как мой дом сжигают дотла. Да и нет у меня соседей. Я живу у леса, вряд ли зайцы с белками смогу написать жалобу на бесчинства людей. Им бы свои шкурки спасти от охотников.
– Кто-то охотится на белок в нашем лесу? – Палач выглядел искренне удивленным.
– Потрясающе, вы, господин Палач, точно живете в Кронте?
Мужчина откинулся на спинку стула и глубоко вздохнул.
– В Кронте, только в жизни города стараюсь не участвовать, – он задумчиво потер подбородок и снова обратил на меня свой внимательный взгляд. – А насколько сильно ты боишься возвращаться домой, Кайлин?
Оу, судя по его взгляду и хитрому прищурю, нас ждут торги! Нет, ну какая прелесть!
– Настолько, что я готова просить проводить меня, – произнесла, вмиг нацепив на лицо маску смирения.
– Проводить? – темные брови чуть сдвинулись к переносице. – Разве будешь ты чувствовать себя в безопасности, оставаясь одна?
– Нет, но у сироты разве есть выбор? – так, аккуратно надавить на жалость и добавить тяжелый вздох!
– А ты сирота?
– В Виморе живет тетка, но мы с ней почти не поддерживаем связь.
Спрятав взгляд в кружке, допила свой остывший чай. Давай же, Палач, тебе точно есть что мне предложить.
– Скажи мне, Кайлин, а чем ты занимаешься?
Да что ж такое-то, ведь оба понимаем, к чему ведет этот разговор, зачем же затягивать мои мучения. Я уже готова с должным уважением согласиться на предложение пожить в доме совсем не страшного Палача. Осталось только дождаться этого предложения, а хозяин дома не спешит его озвучивать. Как будто… Да быть не может! Неужели он хочет, чтобы я сама попросила о защите? Ведь тот, кто первым озвучит эту идею, будет в менее выгодном положении, правила устанавливает тот, кто щедро согласится на просьбу! Ах ты ж хитрый какой!
– Да ничем особенным. Собираю ягоды, грибы на продажу. Заготавливаю травы, немного умею ими лечить. Люди знают об этом и приходят ко мне за помощью. Мне многого не нужно. Небольшой огородик и лес отлично меня кормят.
– Лечишь травами?
– Ну как сказать, лечу, – вновь потупила взгляд, – знаю, какое растение может облегчить боль, а настойка из какой травы снизить жар. Весельчаку Брайну лечила ожоги на руках, у вдовы Трэвор лечила малышку, у нее был запущенный кашель, а порошки врачей не помогали, детский организм не воспринимал такое лечение.
Я не врала ни одним словом, при Палаче это было опасно, но и всей правды, конечно же, не говорила.
– Зачем людям идти к тебе, если в городе достаточное количество врачевателей? – кажется, Палач искренне не понимал, почему кто-то может так поступить.
– Так в городе и чайных лавок много, – я хитро улыбнулась, – а вы отчего-то сами себе травки мешаете, чтобы чай заварить.
На напоминание о неудачных попытках выпить приличный чай Палач поморщился. А я что, опять ничем не соврала, но и дала понять, что у каждого есть причины делать тот или иной выбор.
Кивнув в ответ на мои слова, Палач снова ненадолго задумался, а потом я заметила, как в его взгляде загорелась решительность.
– Кайлин, а не хотела бы ты какое-то время пожить у меня в обмен на твою безопасность?
Люблю мужчин, которые быстро принимают решения и умеют спрашивать прямо, не юля и не выбирая витиеватый путь к своей цели.