Он моя проблема (СИ)

Но на следующий день хорошо мне вовсе не становится.
С самого утра отваливается Леша — ему поставили дополнительную тренировку. Другая одногруппница, Настя Кулакова, смущаясь сообщает мне, что к ней приехал жених, а он живет в ее родном городе и видятся они очень редко. У Богданова и Оганесяна тоже всплыли какие-то срочные дела. И так по цепочке.
Последней каплей становится Оля. Дождавшись звонка, она поворачивается ко мне и, сложив руки на груди, слезно протягивает:
— Солнышко, ты только не ругайся! Нам поставили сегодня репетицию к студвесне, а у нас новый режиссер и он ужасно склочный. Я никак не могу пропустить!
— Да вы издеваетесь? — я даже ругаться уже не могу. Сил никаких с ними нету. А я говорила, что не могу быть лидером! Растерять всю команду в первый же день! Наверное, это было ожидаемо. — Иди куда хочешь. Все равно, кроме Жени ни на кого надеяться нельзя.
— Ох, кстати об этом… — Женя выглядит ужасно виноватой.
— Что, и ты? — я готова заплакать. И перенести это дурацкое обсуждение нельзя, я должна отправить наш план Альбине Александровне до завтра.
— Прости! Мне надо забрать Еву и отвезти ее на танцы. Мама сегодня весь день будет на фитнесе, — Женя наклоняется ко мне и поясняет, чуть слышно: — Вчера отец приезжал, а ты знаешь, какая она после его визитов. До ночи будет бить грушу и бегать на дорожке.
Я знала. С лета Женькины родители жили раздельно, в полном секрете от всех их гламурных друзей. На публике они продолжали делать вид, что у них все замечательно. В реальности же, Женин папа приезжал к дочерям время от времени и, проведя с ними пару часов, возвращался в свою холостяцкую квартиру, оставляя Екатерину Викторовну в слепом бешенстве, которое она весь следующий день выплескивала в спортзале.
— Да все нормально, — говорю я, сдерживая глубокий вздох. — Езжай. Сестра важнее дурацких проектов.
Женя обнимает меня на прощание, подхватывает сумку, и они с Олей быстро идут к выходу.
Я что, осталась совсем одна?
Раздается покашливание.
Я поднимаю глаза. Самойлов сидит на соседнем столе, вертя на пальце связку ключей.
— Ну что, босс? Кажется остались только мы.
  
Глава 13
 
— Не знаю как ты, а я хочу есть, — говорит Стас, поднимаясь. Я покорно следую за ним. Да и не то, чтобы у меня был особый выбор.
Судя по всему, есть он планирует не в университете. Идти позади него очень удобно, кажется, будто толпа сама перед ним расступается. Как и очередь в гардероб. Одарив гардеробщицу легкой улыбкой, он получает наши куртки почти моментально. Вот бы и мне так уметь!
Лидер — Маша Никитина! Это же надо, как легко я на это повелась. Почему я почти не сопротивлялась? Наивно поверила, что мне и правда будут помогать, и мы все будем делать сообща? Гусева была права. Наша команда — творческие натуры. То есть заниматься все готовы чем угодно, кроме того, что действительно важно. Я и сама такая. Но теперь я крайняя, на мне вся ответственность. И я абсолютно без понятия, что делать.
Пока я себя жалею и предаюсь праведному негодованию (ну ладно, может и не совсем праведному, у многих действительно уважительные причины), Самойлов уже привел меня на парковку. О, так мы не идем в кафешку через дорогу?
— Мы куда-то едем? — спрашиваю я, с неожиданным любопытством вертя головой. Вот бы угадать, какая у него машина. Мысленно делаю ставку на большой, побитый жизнью, черный Ленд Ровер, стоящий неподалеку. Ему бы подошло. И крыша достаточно высокая, чтобы он головой не бился.
— Я же сказал, хочу есть. И я не в настроении для сосисок в тесте и псевдо-пиццы с плавленым сыром. Садись, — говорит Стас и открывает для меня дверцу машины. Я не угадала. Это новенькая серебристая Ауди. Я ничего не понимаю в машинах, но, похоже, парень он не бедный.
В машине у него идеальный порядок и даже приятно пахнет. Я снова не угадала. Мне почему-то казалось, что его заднее сидение должно быть завалено пакетами из-под еды и какими-нибудь мужскими штуками. Не знаю, хоккейными клюшками, например. Не то, чтобы я о нем много думала, конечно.
 
Захлопнув мою дверь, Стас обходит машину и протискивается на водительское сиденье. Не могу сказать, что это получается у него очень легко и элегантно, но он определенно много тренировался. И даже головой он стукается совсем чуть-чуть, почти незаметно. Салон ему явно тесноват. Прикрыв рот рукой, тихонько хихикаю.
— Ха-ха-ха, — передразнивает меня Самойлов, закидывая сумку на заднее сиденье и максимально отодвигая свое кресло назад. Его колени, наконец, перестают упираться в руль. — Да, у меня девчачья машина.
— Твоя машина гендерно-нейтральная, — поправляю я его, вспомнив умное слово. — Просто кто-то вымахал под два метра.
— Завидуешь?
— Завидую, — признаюсь я. — Наверное здорово легко доставать вещи с верхних полок. И когда люди не пытаются тебя затоптать в толпе, наверное, тоже классно.
— Да уж, в толпе тебе надо ходить с телохранителем, — Стас заводит машину и плавно трогается с места. И зачем-то поясняет: — Я просто утром на мойке был, не было времени сиденье нормально отрегулировать.
— Ты так любишь чистоту! — присвистываю я. — Мало кто моет машину в феврале, в такую-то грязищу.
— Просто что-то мне подсказывало, что придется возить сегодня девчонок, — я удивленно на него смотрю. О чем это он? — Ну серьезно, зная нашу группу, было очевидно, что все наобещают и отвалятся. Не понимаю, откуда у тебя иллюзии. Правда я ожидал, что нас все-таки будет больше, как минимум еще твоя Женька.
— Она за сестренкой поехала, — защищаю я лучшую подругу. — Ей пять лет, ее одну не бросишь. Так что прости, тебе досталась только я.
— Да мне норм, — пожимает плечами Стас. — Вылезай, мы приехали.
Мы входим в красивое кафе с очень уютным интерьером, и я радуюсь, что выгляжу сегодня вполне прилично. В кои-то веки я в платье, волосы лежат аккуратно, и я не выгляжу как бельмо на глазу среди нарядных посетителей.
Стас по-джентельменски помогает мне снять куртку, уверенно ведет меня к столику у окна и складывает наши вещи на небольшой зеленый диванчик. Стена позади него с пола до потолка завешена книжными полками. С потолка на толстых проводах свисают крупные лампочки без плафонов. Я усаживаюсь в кресло напротив и глубоко вдыхаю божественный аромат кофе и выпечки. Какое приятное место! И совсем недалеко от моего дома. Почему я раньше здесь не была?
— Ты есть хочешь? — спрашивает меня Самойлов, вынимая из кармана кошелек.
— Да нет. Возьми мне минералки, — я тянусь к рюкзаку, чтобы достать деньги, но он только закатывает глаза и уходит к прилавку.
Ну и ладно. От одной бутылки воды он не обеднеет.
Есть действительно не хочется, я все еще нервничаю из-за проекта. Даже не знаю, с чего начать! Роли! Планы! Бюджет!!!
Стас быстро возвращается, садится на диван и смотрит на меня с насмешливым сочувствием:
— Что, загрузили тебя, начальник?
Издав тяжкий стон, роняю голову на руки, лежащие на столе.
— Спокойно, — я слышу, как он тихо смеется. — Доставай свою тетрадку, украденную у Киркорова.
Я возмущенно вскидываю голову. Нормальная у меня тетрадь! И блестит красиво. Но спорить с ним все-таки не решаюсь и лезу за тетрадкой. Я рада сейчас любой помощи.
— Ну смотри. Для начала нам нужно выбрать приют, которому мы хотим помочь. У тебя есть какой-нибудь на примете.
Я отрицательно мотаю головой. Я подписана на аккаунты нескольких приютов, иногда перевожу им немного денег на чье-нибудь лечение. Но все эти приюты хороши. И всем нужна помощь.
— Тогда пиши: «Приют — членами команды проводится анализ, рассматриваются различные варианты. Окончательное решение пока не принято».
Я послушно записываю.
— Дальше, ты хотела устроить вечеринку, значит нам нужна какая-то площадка. Будем делать это на территории универа?
— Мне кажется, люди охотнее пойдут, если будет полноценный бар. В универе это запрещено.