Грешная и желанная

– Почему? – решила уточнить Тэнзи.
– Потому что в нем вы будете похожи на…
– Только не говори – ангела!
Энни улыбнулась:
– Жемчужину в раковине. Русалку. Нимфу.
Жемчужина! Нимфа! Русалка! Тэнзи понравилось все. Она приложила к себе платье, изучая отражение в зеркале. С волосами, распущенными по плечам, она и вправду выглядит немного похожей на какое-нибудь мифическое создание, подумала Тэнзи. Серебристая лента подчеркивает блеск ее голубых глаз, в белом кожа ее светится почти как золотая, а губы яркие, цвета внутренней стороны раковины.
Это подойдет. Она удовлетворенно выдохнула.
– Понимаешь, Энни, просто у меня единственный шанс произвести первое впечатление. А я так давно не посещала приемов вроде этого.
– Уж я постараюсь, чтобы вы стали незабываемой, мисс.
Тэнзи коротко кивнула.
– Спасибо тебе.
Значит, белое платье. Она просунула в него голову с азартом игрока, выбирающего карту, которая определит исход игры.
Во время обеда ее представили семейству Эверси.
Первое впечатление Титании – лес высоких, смуглых привлекательных мужчин, сплошь белозубые улыбки, высокие скулы и изысканные манеры, а также мужественные, очень английские имена: Колин, Маркус, Чарльз. Все они так очевидно составляли единое целое, вариации на тему, начатую их родителями, очень красивыми людьми. Все юноши были чуть-чуть выше своего отца, мужчины с веселыми глазами, а у матери было такое же лицо сердечком, как у Женевьевы.
Будь они конфетами в коробке, Тэнзи, пожалуй, первым бы выбрала Колина, самого высокого из всех, того единственного, чьи глаза (она могла бы поклясться) скорее казались зелеными, чем голубыми. И сверкали.
Она улыбнулась ему.
Он улыбнулся в ответ и только что не подмигнул.
Вдруг его тело содрогнулось, будто кто-то вонзил ему вилку в бок.
Колин нахмурился, но это выражение тотчас же исчезло, сменившись улыбкой, адресованной женщине, стоявшей напротив него. У нее была поразительная внешность – черные волосы, очень светлая кожа, загадочные темные глаза – и вид человека, абсолютно уверенного, что все его любят. Она едва заметно, как-то очень интимно улыбалась.
Его жена. Мэделайн. Жен остальных братьев звали Луиза и Розалинд.
Потому что, увы, все до единого Эверси состояли в браке.
Ну, то есть все, кроме Оливии.
И при виде Оливии Эверси уверенность Тэнзи в себе слегка поколебалась.
Сразу становилось понятно, почему все мужчины Суссекса и за его пределами превращают дом Эверси в цветочную оранжерею. Красота Женевьевы была теплой и спокойной, а Оливия сверкала как бриллиант. Неистово яркие глаза и худоба, возможно, даже чрезмерная, но ей это шло – невозможно было выбрать ракурс, при котором лицо Оливии Эверси не казалось обворожительным. Тэнзи невольно восхищалась ее осанкой и тем, как грациозно двигались ее изящные руки, когда она потянулась к солонке.
– Как интересно обнаружить среди нас американку, мисс Дэнфорт, – сказала она. – Вы прибыли из Нью-Йорка?
– Да. Родилась я здесь и вспоминаю Англию с большой симпатией. Но Нью-Йорк я люблю.
Волна тоски по прежней жизни накатила на нее так внезапно, что рука, державшая вилку, застыла. Когда-то она сидела за столом со своей семьей, смеясь и пререкаясь, и тогда воспринимала это как должное.
Тэнзи снова занялась горошком. Ей нужны силы для предстоящего вечера. Она поднесла вилку ко рту.
– Кажется, юг вашей страны заселен рабовладельцами, верно, мисс Дэнфорт?
Вилка замерла, не донеся еду до рта.
О, чтоб у всех чертей зубы заболели! Это похоже на ловушку.
Она сильно подозревала, что Оливия читает то, что не интересует ни ее, ни герцога.
– Полагаю, можно сказать и так, – осторожно произнесла она.
– А вы знаете кого-нибудь, кто…
Оливия внезапно подпрыгнула на своем стуле и пискнула.
– Осторожно, чулки, – хмуро пробормотала она.
По крайней мере, Тэнзи показалось, что она сказала именно это. Девушка слегка нахмурилась.
– Оливия так усердно трудится на благо всех бедных и угнетенных. – Это произнесла мать семейства, миссис Эверси, причем умудрилась вложить в свои слова гордость и одновременно предостережение.
 
А, вот почему Оливия все еще не замужем! Тэнзи не могла представить себе мужчину, который долго выдержал бы подобную чепуху. Внезапно она стала куда увереннее в том, что сможет сама занять цветочный трон Оливии.
И улыбнулась той, словно извиняясь за эту недостойную мысль.
Оливия ответила улыбкой, словно уловила каждое слово этой мысли, но ни капли не волновалась за свое превосходство.
– А где твой брат? – спросила миссис Эверси одного из красавцев Эверси, сидевшего рядом с ней. Маркус? Брат? Тэнзи посмотрела на красивые лица сидевших за столом. Так тут еще не все?
«Кто из них был тем язычником на балконе?» – гадала она.
Ее охватил оптимизм. Может быть, мужчины вроде Эверси – привычное для Англии дело? Может, найти титулованного красивого мужа будет так же просто, как стрясти с дерева яблоко?
– В последний раз я его видел, когда он с Адамом чинил ограду в паддоке, или крышу, или еще что-то где-то, – сказал тот, кого называли Чейзом. – И они надолго застрянут, ремонтируя дом викария.
Герцог поднял взгляд и сухо произнес:
– Что-то вроде искупления за его обычные…
Лицо его исказилось гримасой. Тэнзи ощутила острый укол жалости. Наверное, в его возрасте (не меньше сорока, а то и старше) будешь морщиться от многого. Подагра, нарушение сердечного ритма, скверное пищеварение.
– Наш кузен, мистер Адам Сильвейн, служит викарием тут, в Пеннироял-Грин, – пояснила Женевьева Тэнзи. – Он всегда помогает беднякам Суссекса. Мы так им гордимся.
– Как чудесно иметь в семье викария! У вас что, есть еще один брат?
– Разве нам не повезло с такой дивной погодой в это время года? – Это произнес герцог. Он задал вопрос всем присутствующим за столом, как будто вовсе не услышал ее вопроса. Может, и не услышал. Может, она неправильно угадала его возраст и ему уже необходима слуховая трубка, чтобы расслышать голос с расстояния в несколько футов.
– ПОГОДА ПРЕЛЕСТНА! А ЧТО, ОБЫЧНО ВЕСНА У ВАС ХОЛОДНАЯ?
Глаза его так расширились, что она увидела только белки.
– Весной у нас восхитительно, мисс Дэнфорт. Вам очень понравится, – вмешалась Оливия, мягко, осторожно, словно демонстрируя подобающий для беседы в помещении тон.
– У вас есть еще один брат? – снова повторила свою попытку Тэнзи, на этот раз тише, начиная что-то подозревать.
– Каковы ваши интересы и стремления, мисс Дэнфорт? – это спросил Колин. Явная смена темы, но глаза его многообещающе засверкали.
– О, боюсь, я в некотором роде превратилась в домашний цветок. Но мне не терпится выяснить, чем увлекаются жители Суссекса.
Она заметила, что Колин воспринял это как флирт. Этот точно из распутников – или был таковым раньше.
– Колин любит коров, – резко и раздраженно бросил Чейз. – Очень, очень любит.
– Коров… – протянула Тэнзи. – Ну, я могу придумать более интересное занятие, чем выращивание бычка.
Наступило недоуменное молчание.
Колин выглядел так, словно разрывается между мыслью о том, что это полная бессмыслица, и тем, что ему в общем-то наплевать, так это или нет, ведь услышать-то он хотел именно это.
– Мисс Дэнфорт, вы бывали когда-нибудь в Ист-Индии? – вмешался Чейз. Это прозвучало так, будто он задал вопрос наобум.
Она повернула голову к нему.
– Нет, этого удовольствия я еще не имела, но мне кажется, что работа на Ист-Индийскую компанию должна быть такой впечатляющей. Должно быть, вы оба исключительно талантливы. Надеюсь, вы расскажете мне об этом все, пока я тут живу.
И просияла, глядя на обоих поочередно.
Все за столом заметили миг, когда Колин и Чейз, капитулировав перед огромными глазами, длинными ресницами и улыбкой, просияли в ответ.
Снова наступила почти осязаемая тишина.