Небесная танцовщица и капитан (СИ)

Элли дернулась, как от удара током. Ничего хуже Эвклид сказать не мог.
– На куклу?!
– Прости. Я не умею говорить комплименты, – он криво улыбнулся. – Я не имел в виду глупую, лупоглазую куклу. Ты совсем другая. Лукавая, добрая... таинственная.
Он прикрыл глаза, мышцы возле его рта напряглись, брови сдвинулись, как у сильного, сурового человека, который говорит о чем-то трогательном, и стесняется своих слов. Элли моментально его простила.
Эвклид справился с приступом неловкости и продолжил, делая паузы, чтобы подобрать правильные слова, и это давалось ему нелегко.
– Моя семья была небогатой. Я рано начал работать – помогал матери. Разносил ее заказы. Иногда меня посылали в богатый квартал. Мой путь лежал мимо магазина игрушек. Я подолгу стоял перед витриной. Конечно, больше всего меня интересовали солдатики, конструкторы и ружья. Но еще в витрине стояла механическая кукла. У нее было очень милое лицо. И я воображал, что она – живая девочка. Я спасаю ее от хозяина магазина, и мы вместе отправляемся в дальнее путешествие и переживаем сотни приключений.
Он усмехнулся над собой.
– Не знаю, почему я это вспомнил. И почему я тебе это рассказываю. Мужчины обычно не делятся такими воспоминаниями. Я смешон?
– Нет, обычно не делятся. Только очень сильные и уверенные в себе мужчины не боятся говорить о таком, – улыбнулась Элли и ласково провела кончиками пальцев по его груди. – Ты ни капли не смешон, Эвклид Ларсен. Я люблю тебя за твою откровенность.
Сказала и прикусила губу. Девушка же не должна говорить о любви после первого поцелуя? Женские журналы и подруги в кабаре учили, что надо держать мужчин на поводке, интриговать их, быть игривой, но холодной...
Элли прекрасно умела отшивать непрошенных ухажеров и выслушивать с улыбкой пьяные признания в любви, но не имела ни малейшего представления, как надо себя вести, когда замешаны настоящие чувства. Почему нужно их скрывать?
Великий Механикус, что сейчас о ней думает Эвклид! Он решит, что она опять водит его за нос.
Но как неожиданно, что он говорит с ней откровенно, рассказывает о себе!
Он показывает, что доверяет ей. И приглашает к ответной откровенности.
Ларсен слегка повернул голову и серьезно глянул на нее.
– Элли… послушай. Скажу как есть. Меня к тебе тянет. Мне нравится на тебя смотреть. Разговаривать с тобой. В твоем присутствии я не могу думать о чем-то еще. Мне не хочется тебя отпускать. Но я растерян. Встревожен. Потому что не думал, что когда-нибудь встречу такую девушку, как ты, и потеряю от нее голову.
Он выложил все как на духу, с непоколебимой уверенностью, которая так не вязалась с его признанием собственных сомнений.
Элли прикрыла глаза. От его низкого голоса у нее сжималось сердце, а по телу пробегали крошечные разряды тока.
– Эвклид, разве ты не влюблялся раньше? – вопрос вылетел прежде, чем она поняла, что собирается спросить.
– Да. Влюблялся.
– В певичку Като Лефевр, я знаю. Мне рассказали на камбузе.
Ларсен отвел с ее лба локон. Он пристально смотрел ей в глаза, и она не могла отвести взгляда.
– Могу себе представить, как там перемывают мне косточки.
– Наверное, ты очень переживал, когда... с ней расстался.
– Хочешь, чтобы я рассказал?
Элли кивнула.
– Мне хочется все знать о тебе.
– Хорошо. Я познакомился с Като, когда друг затащил меня в варьете и провел в гримерку примадонны. Я встречался с ней больше года. Она всячески меня поощряла. Восторгалась всему, что я говорил. Говорила красивые слова. Интересовалась моими увлечениями. А потом безжалостно их высмеяла. Женщины умеют забраться под кожу и потом нанести болезненный удар. Как оказалось, я был не единственный возлюбленный Като. Она путалась с гангстерами и рассчитывала, что я помогу ее знакомым провозить контрабанду на судне, где я тогда служил. Когда поняла, что от меня толку не будет, порвала со мной быстро и безжалостно.
– Вот стерва какая! – не удержалась Элли.
– Она такая, какая есть. Это ее жизнь – ходить по лезвию, чувствовать себя хозяйкой положения. А я был наивен. Получил хороший урок на всю жизнь.
 
– И что случилось потом?
– Надо полагать, на камбузе тебе и это рассказали.
– Да. Ты должен был отправиться в сложный рейс.
– Незапланированный. Меня не пустили, потому что я как дурак после размолвки с Като всю ночь бродил по кабакам и утром не прошел предполетную проверку. Вместо меня спасательный аэростат повел мой друг. А напарником ему поставили штурмана-артифису.
– Что? Артифису?!
Элли надеялась, что Эвклид не заметил, как сбилось ее дыхание. По спине пробежал холодок.
– Да. Ты знаешь, кто это – полулюди, полумеханизмы. Компания приобрела и поставила на должность штурманов несколько таких гибридов. Говорили, что у них лучше реакции, и они смогут выполнять сложные задания. Но все пошло не так. Аэростат летел на выручку скалолазам, застрявшим в горах. И разбился. Мой друг погиб.
– А артифиса-штурман?
– Тоже. Следствие показало, что авария произошла по ее вине. Штурман допустила ошибку. Совершенные люди оказались не такими уж совершенными.
– Потому что они люди, а не механизмы, – горько сказала Элли. – И тоже могут ошибаться.
– Следствие посчитало, что артифиса осознанно пошла на саботаж. Возможно, собиралась угнать аэростат или покинуть его самостоятельно. Чтобы получить свободу от компании.
– И ты винишь ее в смерти друга. – Холод в сердце стал сильнее, Элли говорила через силу онемевшими губами. – Вот почему ты ненавидишь големов и артифисов.
– В первую очередь я виню себя. Если бы я держал себя в руках накануне, не расклеился из-за поступка Като, то в полет отправили бы меня. А артифисы... – он пожал плечами. – Я решил, что на моем судне их не будет. Некоторые задачи могут выполнять только люди, и заменить машинами их нельзя.
– Но артифисы тоже люди.
– Возможно. Однако я нахожу мысль о скрещении людей и механизмов неправильной. В этом есть что-то неестественное. Такие... существа могут увериться в собственной исключительности. Они не будут ставить интересы людей выше собственных. Что и доказал тот случай.
– Ох, Эвклид... – только и смогла вымолвить Элли. Готовое вырваться признание застряло у нее в горле.
Капитан истолковал ее потрясение по-своему.
– Ну вот, теперь ты знаешь все. Наши ошибки дорого нам обходятся. Позднее я понял, что любовь к Като не была настоящей любовью. И после я не никогда не позволял себе терять голову. Но я встретил тебя, и все мои правила пошли к черту. Послушай, Элли... я тебе верю. Раньше я не знал таких девушек, как ты. Ты особенная, я это вижу и чувствую. Мне все равно, почему ты пробралась на мое судно зайцем и почему бежишь из столицы. Сейчас мне нужно привести «Горгону» в порт назначения. Сегодняшняя буря наделала дел. Но когда мы пересечем океан и пришвартуемся в Берг-Нуво, ты сойдешь с судна со мной, и мы отправимся в отель, и будем долго разговаривать. Я не позволю тебе исчезнуть из моей жизни. В конце концов, я еще не показал тебе спутники Пироэйса, лунное гало и полную радугу, – закончил он с кривой улыбкой.
– Эвклид… спасибо. Но пока не нужно никаких планов и обещаний, ладно? У нас был сложный день и тяжелая ночь. Ты устал. На свежую голову все может казаться иным.
Она поцеловала его долгим, нежным и мучительным для нее самой поцелуем. А потом встала и одернула платье.
– Мне пора. Отдохни хорошенько. И выпей микстуру!
– Слушаюсь, госпожа Селеста.
Он поймал ее за руку, притянул к себе и поцеловал на прощанье. И сжал ее запястье так, как будто не решался отпустить.
Элли мягко освободила руку и поспешила к двери.
  
Глава 17
 
Элли проснулась от робкого стука. Выбралась из койки, накинула шаль, открыла дверь и увидела улыбающееся лицо стюарда Грега.
– Доброе утро, госпожа Селеста. Доктор послал меня узнать, как вы себя чувствуете, и попросил передать, чтобы вы позднее зашли к нему в медотсек.