Удар вслепую

— Ах, — фыркнул Диллинг. — Что это за дружба, когда тебе предлагают отдать несметное количество тонн чистого радия, в то время как мы так ценим те крохи, что есть у нас самих?
— Радий, о котором мы говорим, — заметил Эллвуд, — вообще недоступен нам. Наши корабли не обладают ни структурной прочностью, ни мощностью для того, чтобы справиться с гравитационным полем Юпитера, а у людей не хватит сил, чтобы работать в шахтах, если они вообще смогут отправиться туда. Вы словно собака на сене. Они знают, что мы слабы, поэтому и сделали это предложение. Они готовы отдать нам планеты, которые так же ценны для нас, как радий — для них. Это их понимание честной игры. Вы примете это предложение, потому что у вас нет выбора. Они заберут радий в любом случае и будут унич­тожать любой крейсер, который попытается помешать им. Вместо этого они предлагают мир и торговлю. Подумайте, насколько это перспективно. Межсистемная торговля — не только с точки зрения астрономии, но и между разными жизненными системами, которые радикально отличают­ся друг от друга как на химическом, так и на физическом уровнях. Торговля между тропиками и холодными страна­ми приносила прибыль. Торговля между Венерой, Землей и Марсом приносит прибыль. Нам предлагают перспекти­вы, о которых мы не могли даже мечтать.
Эллвуд оборвал свою речь и сел. Он сказал то, что дол­жен был. Остальное — дело Совета.
Последовавшие за этим споры были горячими и долги­ми, но в итоге победил здравый смысл. Зал Эллвуд поки­нул с правом на ведение переговоров.
Эллвуд подходил к урсанскому кораблю для того, что­бы в последний раз поговорить с посланником пришель­цев. Интересующий его разбитый корабль достанется лю­дям для проведения всевозможных исследований. Урсан
уже передал сообщение ожидавшей в дальнем космосе орде пришельцев о том, что взаимопонимание достигну­то. Другими словами, вскоре должен был прибыть другой урсанский корабль, который и заберет посланника домой. А пока необходимо было соблюсти последние формально­сти.
Эллвуд нес текст соглашения на английском языке. Обе копии, земная и урсанская, были выгравированы на тол­стых листах чистого бериллия, металла, который был не­известен на тяжелых планетах. Он должен был подписать экземпляры вместе с монстром и отдать одну копию при­шельцу. В свою очередь, монстр должен был вручить Эллвуду гольскую версию.
Когда стул Эллвуда оказался на полу зала управления, урсан сделал то, чего никогда прежде не совершал. Он по­шевелился. Передвигаясь на своем подобии одиночных ног, словно гусеница, он медленно приблизился к человеку. Длинные скрытые щупальца вышли из тела и принялись за работу. Двое щупалец, заканчивавшихся неким подо­бием рук, взяли у Эллвуда листы бериллия, быстро пере­листали их и вернули в руки человека. После этого они потянулись к ящику на потолке и достали оттуда полдю­жины золотистых металлических шаров. Другое щупаль­це метнулось к полке и достало с нее какой-то инструмент. Эллвуд инстинктивно почувствовал, что нужно делать.
Гольский текст договора оказался самым странным до­кументом в библиотеке человечества. В нем не было слов, только чистая мысль — мысль, запечатленная на поверхно­сти странных металлических сфер в виде регенеративных нейронных зарядов. Чтобы воспринять эту мысль, любому разумному человеку нужно было всего лишь провести их через специальный инструмент, который прилагался к ша­рам. Это был сканер, и когда шары проходили через него, скрытое на их поверхности сообщение невероятным обра­зом внезапно становилось понятным всем, кто находился рядом.
Эллвуд просканировал гольский текст. Он был потря­сающе четким. Положения договора были выражены це­лыми мыслями без каких-либо оговорок. Человек сразу же понимал значение этого соглашения. Невозможно было найти ни одного недостатка, даже если бы этим вопросом занималась целая туча адвокатов. Не было никакой дву­смысленности или неправильно расставленных запятых. Не было никаких «если», «но», «и/или», «поскольку», «од­ной стороны» или «другой стороны», которыми изобилова­ла солнечная версия соглашения. В гольском тексте изла­галось то же, что и в солнечном, но зато идеально.
 
Эллвуд подписал соглашение мысленным согласием, которое каким-то чудом чужой науки тут же стало частью документа. Затем он поставил свою подпись на листах с по­мощью стилуса. Урсан подписался также, но с помощью специального щупальца, которое заканчивалось подходя­щим инструментом. Его подпись представляла собой не­понятный символ, но это было неважно. Солнечная версия всегда будет второстепенной. Она была анахроничной да­нью бюрократической традиции. Она попадет в архив и о ней забудут. Если появятся вопросы, то ответы на них да­дут гольские сферы мысли.
После обмена документами наступила тишина. Два со­вершенно разных организма — землянин и урсан — были неподвижны, словно высечены из камня. Они раствори­лись в близком контакте. Это были благодарность, друже­любие и взаимные поздравления. Каждый из них понимал, что другой прекрасно выполнил свою задачу. И каждый из них ощущал чистоту намерений другого. Затем всё резко прекратилось, словно оборвалась связь. Эллвуд совершен­но не представлял, как завершить разговор.
Именно в этот момент урсан совершил нечто удивитель­ное. Щупальце с рукой поползло к стулу и на несколько се­кунд прикоснулось к подлокотнику. Затем оно проползло по массивному запястью скафандра Эллвуда и коснулось перчатки человека. Рука урсана взяла руку землянина и пожала ее. Вверх и вниз. Затем щупальце упало и втяну­лось в тело пришельца. Это было прощание и пожелание удачи.
В шлюзе Эллвуд ждал, пока упадет давление и внутрь попадет хороший, чистый, прохладный земной воздух. В горле стоял комок, а глаза были мокрыми, и это был не только пот.
— Откуда урсан узнал, что мы пожимаем друг другу руки? — пробормотал он. — Я никогда не говорил ему об этом. Никогда.
  
МОНСТР ИЗ КОСМОСА
   
Глава I
 
Знакомство с монстром
 
— Хватайтесь за что-нибудь, ребята, и держитесь. Сей­час посадим эту птичку на хвост!
Боб Таллен вернул переключатель сирены в исходное положение, отодвинул межсудовую рацию в сторону и вда­вил кнопку зажигания двигателя заднего хода.
Перед тем, как из двигателя полыхнул огонь, Боб успел набросить на себя веревку и привязаться к скобам. Резкое торможение было для него обычным делом. Он лежал и, улыбаясь, прислушивался к крикам, доносящимся из ла­бораторного отсека. Он услышал звон стекла даже сквозь оглушающую вибрацию надрывающегося двигателя.
Маленький «Спрайт» затрясло и дернуло. Он медленно начал поворачиваться. Эксклюзивная маленькая яхта Фавы Дитрелл не часто чувствовала уверенную грубую руку Космического Стража на своем штурвале. Как правило, ко­рабль маневрировал более скромно.
— Боб! Что случилось?
Фава с трудом добралась до кабины управления, подтя­гиваясь на специальных скобах, установленных вдоль про­хода. За ней показался неуверенный Уолтер Берол. Он тяжело дышал, а с носа у него капала жидкость красноватого цвета. Оба они выглядели удивленными, а Берол — еще и застенчивым.
— Впереди генераторы помех, — спокойно сообщил Таллен. — Либо какой-то тупоголовый смотритель забыл пе­резарядить маяк, либо его ограбили, либо в него ударил метеорит. В любом случае, я хотел подняться и посмотреть на него поближе.
— Н-но... почему так неожиданно? — пожаловался Берол, с тоской рассматривая испорченный костюм. — Я-я ... то есть, мы...
 
— Неожиданность у меня в крови, — злорадно ответил Боб Таллен, оскалив зубы. — В данной ситуации я должен был остановиться. Я остановился. Все очень просто.
— Ага, — сказал Берол.
— Уолтер показывал мне, как пользоваться лаборато­рией, которую он для меня подготовил, — объяснила Фа- ва, залившись краской, — и мы рассматривали этих vermes horridons — этих ужасных паразитов, заполонивших план­тации моего отца на Титании. Когда вы так резко затормо­зили, все вылилось прямо на Уолтера!