Благодать и величие (ЛП)

Мышцы напряглись, когда Зейн кивнул ей, чтобы она продолжала. Я не думала, что она настолько глупа, чтобы что-то предпринять, но, с другой стороны, люди, как правило, глупы.
Старуха положила руку ему на плечо. Её глаза на мгновение закрылись.
— Да, — тихо сказала она. — Ты совершенно уникален.
Я закатила глаза.
— Он закончит с огромным эго, если вы будете продолжать в том же духе.
— Но это вполне заслуженное эго, — ответила Старуха, убирая руку с кожи Зейна. — Ты не согласна?
— Согласна, — пробормотала я.
Зейн бросил на меня полуулыбку.
— Мы должны поблагодарить тебя, Старуха.
— Это так? — Кустистые белые брови приподнялись.
Зейн кивнул.
— Ты дала ей возможность помочь мне.
— Но эти средства не приходили без обязательств, — напомнила нам Старуха.
— Я знаю. — Я подняла пакетик. — У нас есть перо для тебя.
Её улыбка стала шире, когда она посмотрела на пакет.
— Я знала, что ты не подведёшь.
Эти глаза, такие же острые, как у любого, кто был вдвое моложе её, независимо от возраста, поднялись на меня.
— Ты боялась, что так и будет. Никто не стал бы винить тебя за это. Либо ты восстановила бы его, либо покончила с ним, и это не легкомысленное действие.
— Нет, — я положила пакетик на стол. — Это не так.
— Ты мне нравишься, — сказала Старуха.
— Так же сильно, как он тебе нравится? — возразила я.
Её смех был хриплым.
— Вы оба мне нравитесь. Вместе. Вы две половинки, предназначенные быть одной. Так было всегда. И так будет всегда.
В моей груди что-то дрогнуло, когда она посмотрела на перо.
— Это печально, не так ли? Что Гавриил замышляет сделать с этим миром и с Небесами.
Я замерла. Я никогда не делилась с ней тем, что планировал Гавриил… или что он был Предвестником, но я не была удивлена, что она знала.
— Я могла бы придумать более сильное прилагательное, чтобы описать то, что он планирует, но да.
Она медленно кивнула.
— Я прожила долгую жизнь, но никогда не думала, что доживу до конца дней.
У меня перехватило дыхание.
— Мы не позволим этому случиться, — заговорил Зейн.
— Нет, я не думаю, что вы двое это сделаете, — сказала она, и смущение усилилось, когда она сжала узловатыми пальцами верхнюю часть пакета. — По крайней мере, не сейчас.
Я взглянула на Зейна и увидела, что его озадаченное выражение, скорее всего, соответствовало моему.
— Я не совсем понимаю, о чём ты говоришь.
— Я и не подозреваю, что ты это сделаешь. Не в очень долгое время.
Ну, это заявление, конечно, ничего не прояснило.
Старуха подняла пакет, держа его в одной руке, и провела пальцами по контуру пера.
— Ты собираешься рассказать нам, что собираешься делать с этим пером? — спросила я.
Она посмотрела на меня, открывая пакет.
— Ничего опаснее того, что ты планируешь.
— И что, по-твоему, я планирую? — возразила я.
— У неё длинный список опасных вещей, — вставил Зейн, как всегда услужливый.
Старуха только улыбнулась.
— Иногда приходится устраивать небольшой Ад, чтобы что-то сделать.
  
ГЛАВА 25
 
Я уставилась на неё, и крошечные мурашки пробежали по моей коже.
— Спасибо тебе за это, — сказала она.
Она кивнула мне, а затем Зейну, когда появился мужчина всё ещё в костюме с прошлого раза, когда я была здесь. Он отнёс бокал с шампанским на стол и поставил его перед Старухой. Жидкость была пенисто-розовой.
— Я говорила тебе, что есть множество вещей, которые можно сделать с помощью пера того, кто Пал, — Старуха вынула из пакета упомянутый предмет. — Особенно того, кто всё ещё носит в себе благодать. В этом мире и за его пределами есть только один человек, кроме него… ну, я не совсем уверена, что с его пером можно добиться какой-либо красоты.
— Ты говоришь о Люцифере?
Я смотрела, как она сворачивает перо в руке.
— Кто же ещё?
Она провела рукой по верху бокала. Её губы шевелились, её голос был слишком быстрым и низким, чтобы я могла понять, но всё, что она говорила, звучало для меня как молитва.
Зейн сел напротив меня, нахмурив брови, наблюдая за Старухой.
 
— Сегодня я уезжаю из города, — продолжила она, раскрывая ладонь.
В стекло упали пылинки, осыпавшиеся с пера, припорошенные золотистым светом.
— Направляюсь на юг, чтобы навестить своих внуков.
— Похоже, самое подходящее время для того, чтобы выбраться из города, — прокомментировала я, когда она бросила на стол то, что осталось от бедного пёрышка.
Старуха взяла бокал с шампанским.
— Но я сомневаюсь, что они узнают меня.
Моё сердце колотилось в груди, когда она поднесла бокал к губам. Я начала двигаться вперёд…
— Всё в порядке, — тихо сказал Зейн. — Что бы она ни делала, всё в порядке.
Он чувствовал её намерения, её душу и то, что он чувствовал, его не касалось. Я предположила, что это было хорошо, так как она пила то, что, чёрт возьми, она состряпала… и продолжала пить.
И пила.
Мои глаза расширились, когда она осушила весь стакан одним глотком, как будто она была профи в выпивке.
— Боже, — хрипло прошептала она, прижимая тыльную сторону ладони ко рту и слегка рыгая. — У-у, оно кусается. Пряное.
Я медленно перевела взгляд на Зейна. Он моргнул, его голова дёрнулась назад.
— Святые…
Мой взгляд вернулся к Старухе, и моя челюсть отвисла.
— Чёрт…
Я не знаю, чего я ожидала, когда смотрела на неё, но то, что я увидела, не входило в потенциальный список «Какого чёрта».
Это было, как смотреть, как кто-то стареет… наоборот.
Её белоснежные волосы утолщались и темнели до полуночного оттенка, удлиняясь по мере того, как пружинистые локоны становились чёткими. Кожа на её лбу разгладилась, и тяжёлые морщины вокруг глаз и рта исчезли. Её щёки и губы округлились, а линия подбородка стала чёткой. Её тело содрогнулось, спина выпрямилась, плечи приподнялись. Грудь за ярко-розовой рубашкой приподнялась, и тёмные пятна на руке, всё ещё державшей бокал с шампанским, исчезли, как будто кто-то приложил к ним ластик.
Моя челюсть всё ещё отвисала, когда она откинула голову назад, и морщины вокруг её горла исчезли. Она сглотнула и опустила голову.
Её брови изменились последними. Они поредели и потемнели, следуя за изящным изгибом её надбровной дуги, и теперь я смотрела на кого-то, кто казался старше двадцати или моложе тридцати лет.
Кто был потрясающе великолепен.
Старуха поставила пустой бокал на стол.
— Зачем изящно стареть, когда можно стереть годы с помощью выпивки и заклинания?
Я закрыла рот, буквально ничего не имея сказать в ответ на то, что я только что увидела.
Она улыбнулась, её взгляд метался между нами двумя, когда она поднялась со стула с плавностью человека, который не выглядел так, как будто он сломал бедро.
— Мне пора уходить.
— Ладно, — пробормотала я.
— Я желаю вам обоим благословений в грядущих сражениях, — сказала она.
Я обнаружила, что стою рядом с Зейном. Сражениях? Как во множественном числе? Зейн развернул меня, положив руку мне на поясницу.
— Истиннорождённая? — она позвала, и я остановилась, оглядываясь через плечо. — Может, он и не твой Защитник, но он всё ещё источник твоей силы. Помните об этом, когда выпадет снег.
— Что ж, это было интересно, — сказал Зейн, когда мы вернулись к «Импале». — И совершенно неожиданно.
Я издала дрожащий смешок.
— Да. Вау. Твои перья как… мамино преображение.
— Я не думаю, что это было только моё перо, — заметил он, глядя на меня. Черты его лица были едва различимы в полумраке. — Я просто рад, что именно для этого она использовала моё перо.
— То же самое, — согласилась я. — Я всё ещё не могу поверить, что только что это увидела. Сначала я подумала, что это мои глаза.
— Ты и я оба.
Он протянул руку, поправляя скрученный край моей рубашки.
— Я чувствовал, что она говорит нам что-то важное, но я слишком глуп, чтобы понять, что это было.