Благодать и величие (ЛП)

— Трон сказал мне, что ни один из ангелов, которые могли бы лишить его крыльев и благодати, не спустится сюда, пока Гавриил здесь, — сказала я, хотя это не отвечало на то, что они сделают, когда Гавриил не будет проблемой.
— Ты слишком много им доверяешь, — фыркнул Кайман. — Ангелы достаточно самоуверенны, чтобы попытаться сделать это, невзирая на риск. Они не появляются, чтобы принять его благодать, потому что он обладает всей силой ангела, но он не связан ангельским законом.
— Ангельский закон? — я повернулась к Зейну. — Например, какой закон?
Зейн взглянул на Каймана, нахмурив брови.
— Я думаю, он говорит об их законе боя. Очевидно, ангелу запрещено нападать на другого.
— Даже в такой ситуации? — спросила я, думая, что это не может быть правдой. — Даже когда один из них пытается покончить с Раем?
— Ага, — подтвердил Зейн.
— Ты, должно быть, шутишь, — недоверие затопило меня. — Это, должно быть, самая глупая вещь, которую я когда-либо слышала.
— Они верят, что поднять оружие против другого значит поднять меч против Бога, — сказал Зейн. — Для меня это тоже не имело смысла, но он сказал, что это было обещание, которое они все дали после войны. Очевидно, они не слишком задумывались над этим обещанием.
Под войной я предполагала, что он имел в виду, когда Люцифера выгнали. Я обдумала всё это, и внезапно многие вещи обрели смысл. Большие вещи.
Например, почему я здесь.
— Вот почему я была… Я родилась, — объявила я, и да, это прозвучало слишком драматично для меня, но это было драматично. — Не может быть, чтобы ни один ангел не видел, во что превращается Гавриил. Они просто не могли остановить его из-за клятвы. Они, должно быть, поняли, что сейчас самое подходящее время, чтобы вернуть Истиннорождённого, и я думаю, они просто бросили кости, чтобы узнать, кто будет отцом ребёнка.
— Бросил кости, чтобы посмотреть, кто… — Зейн покачал головой, обдумывая мои слова.
— Ладно. Может быть, не бросил кости, но ты понимаешь, о чём я говорю.
Я с трудом сглотнула и откинулась на подушку. Я действительно была создана, чтобы быть оружием. Это не было срочной новостью или чем-то в этом роде, но я догадывалась, что была крошечная, детская часть меня, которая надеялась, что мой отец увидел мою мать и влюбился в неё. Что за моим творением стояли какие-то эмоции. Но на самом деле этого не было.
— Я была лазейкой. С благодатью моего отца я могла бы сразиться с Гавриилом. И Гавриил знал обо мне, и он пытался сделать то же самое с Сулиеном.
— Это плохо кончилось для него, — ухмыльнулся Зейн.
— Нет, это не так. Пока я ждала вызова в Потомакском нагорье, я всегда думала, что это будет битва, которая положит конец всем битвам, но мой отец просто ждал, когда Гавриил сделает свой ход, — мысли кружились, я потёрла руки о бёдра. — Это заставляет задуматься, не было ли их больше… Истиннорождённых? Я имею в виду, после того, как они все вымерли. Если бы мой отец… делал по одному в каждом поколении или если бы другие…
— Не думаю, что их было больше, — перебил Зейн. — По крайней мере, не от Михаила. Он производит на меня впечатление человека, который будет упоминать других Истиннорождённых, чтобы либо сделать тебе комплимент, либо оскорбить.
Поджав губы, я кивнула.
— В этом ты прав.
— Посмотрите на себя, сложите два и два, — сказал Кайман.
— Как будто ты знал что-то из этого, — усмехнулась я.
— Я не знал, — ответил он. — Но что я знаю, так это то, что Гавриил, скорее всего, может оторвать голову Падшему.
Я медленно повернулась к демону.
— Что? — он поднял руки. — Я просто говорю честно.
— Да, они сказали мне, что я, вероятно, всё равно умру, — ответил Зейн. — Они настоящие мотиваторы. Вот почему некоторые из них хотят закрыть Небеса сейчас, но у нас больше шансов вместе победить Гавриила. Даже Михаил так считает.
— У вас у всех больше шансов, если миссия Рота увенчается успехом, — бросил Кайман. — Это, пожалуй, единственный шанс, который у тебя есть.
— Что? — Зейн посмотрел на нас. — Какая миссия?
 
Мои глаза расширились.
— Эм…
— Он ещё не знает?
Жёлтые глаза демона стали огромными, как блюдца.
— Знает что? — спросил Зейн.
— У меня не было возможности сказать ему, — сказал я. — Мы все были немного заняты.
— Я не думаю, что когда-либо в своей жизни был так счастлив быть носителем новостей.
Кайман пересёк диван, остановившись в нескольких дюймах от нас. Медленная, злая усмешка расплылась по его лицу, и он действительно выглядел взволнованным.
— Рот и Лейла пытаются набрать подкрепление. Ну, в частности, одно подкрепление.
Брови Зейна нахмурились ещё больше.
— Почему у меня такое чувство, что это что-то, что будет беспокоить меня?
— Хоороошоо.
Я вытянула это слово.
— Рот пытается убедить того единственного, кто может встретиться лицом к лицу с архангелом, вмешаться, — сказал Кайман, и даже я могла видеть, что его глаза блестели от ликования. — У которого не возникло бы проблем с нарушением любого небесного правила. Тот, у кого на самом деле есть большой опыт в этом.
Зейн на мгновение замолчал.
— Пожалуйста, скажите мне, что то, о чём я думаю, ошибка.
Демон хлопнул себя ладонями по щекам.
— Зависит от того, о чём ты думаешь.
— Нет никакого способа, которым Рот планирует вытащить Люцифера наверх. Это было бы бессмысленно, верно? — Зейн посмотрел на меня, и я как можно глубже вжалась в подушку. — Потому что разве это не положит начало библейскому апокалипсису и не вызовет у нас ещё больше проблем?
— Ну-ну, — повторила я. — Мы вроде как надеемся, что Бог не заметит его присутствия, так как мы пытаемся спасти человечество и Небеса, и ты знаешь.
— Нет. Я не знаю, — Зейн уставился на меня.
— Что? — я развела руками. — Мы решили это, когда ты был вроде как мёртв.
Он медленно моргнул.
— И даже с учётом того, что ты крутой Падший ангел, а я крутая Истиннорождённая, нам всё равно нужна помощь, — рассуждала я. — Послушай, Рот, похоже, в любом случае не собирался этого делать. Так что, вероятно, нам придётся найти другой способ.
— Не знаю, — усмехнувшись, Кайман откинулся на спинку стула. — У Люцифера есть одна большая кость, чтобы сковырнуть Гавриила, и если он преуспеет? Спасает человечество и Небеса? Как вы думаете, что это сделает для его эго? Он никогда этого не отпустит. В конце концов, гордыня — его любимый из всех грехов.
Я могла бы придумать гораздо более забавные грехи, но неважно.
— Люцифер? — Зейн произнёс его имя так, как никогда раньше. — Что, чёрт возьми, нам с ним делать, если он все-таки поднимется наверх?
— Я не знаю, но он не останется с нами, — сказал Кайман.
— Он не останется с нами, — я уставилась на него. — А вы, ребята, живёте в огромном особняке. У вас есть место, и вы все демоны, — я сделала паузу. — Ну, Лейла наполовину демон или что-то в этом роде, но мы не демоны и живём в квартире.
— В штате недостаточно места, если тебе приходится делить его с Люцифером, — Кайман положил руку на спинку дивана. — Ну, ты узнаешь, если всё пройдёт успешно. Ты это почувствуешь.
— Что это значит? — спросила я.
Кайман пожал плечами.
— Люцифер любит появляться.
Это… звучало тревожно.
— Знаешь, это также напомнило мне кое-что, о чём я должен спросить, — ультраяркие глаза Зейна сфокусировались на демоне. — О чём, чёрт возьми, ты думал, позволив ей пойти туда одной? Демон Верхнего Уровня пришёл за ней сегодня вечером. Бесы и демоны-искатели пришли за ней сюда всего два дня назад. Ранее в тот же день? За ней гнались Упыри.
— Прошу прощения? — я резко повернула голову к Зейну. — Я могла бы полностью справиться с Ночным Краулером и Пурсоном, и я бы получила контроль над Упырями и бесами.
— Может быть. А может, и нет. Ты всё ещё восстанавливаешься, и я могу сказать, что твоя благодать не в норме, — напомнил он мне, и мне очень, очень не понравился его новый талант. — Последнее, что тебе нужно сделать, это ещё больше навредить себе.