Князь Демидов. Том XII. Часть 1 (СИ)
— Да, говорят, что чтение — хобби интеллектуальной элиты.
— Верно говорят. — кивнула бабуля: — Хорошие книги разлетаются, словно горячие пирожки! И мы неоднократно помогали авторам двигаться дальше. Кино… сериалы. И даже иллюстрированные коллекционные издания. Мы за комплексный подход.
Ещё бы. Такие деньги на книгах воротят…
— А у меня в последнее время туго с чтением.
— Неужели? — удивилась Графиня: — Возможно, открою истину — не бывает людей, которые не любят читать. Бывают просто не интересные книги. Если вы понимаете, о чём я?
— Понимаю. У меня есть друг… Он написал довольно успешный роман. Мне даже понравилось.
— Так-так-так… — бабуля достала элегантное пенсне и внимательно посмотрела на меня: — Что за друг? Как называется книга?
— Не уверен, что вам это будет интересно. Там есть свои нюансы. — уклончиво ответил я.
— Нюансы? — удивилась Госпожа Глазунова: — Какие могут быть нюансы? Ведь мы работаем с простолюдинами. Или… кто-то из ваших друзей-аристократов решил возомнить себя Лермонтовым или Толстым? — глаза бабули с подозрением сузились.
— Нет. Мой друг из старой жизни… Простолюдин. И он пишет в сети.
— В сети⁈ — казалось, будто в сердце Графини всадили кинжал: — О, боже-боже… Сеть… Электронные книги… И, упаси Господь, самиздат. Это всё — великое зло!
— Неужели? — я едва скрыл ухмылку.
— Омерзительная карикатура, которая не имеет права называться литературой! Я считаю, что кроме доступа ко всем книгам, сеть сделала непоправимую оплошность. А именно — позволила становится бумагомарателями абсолютно каждому безграмотному чурбану! И это — отвратительно. — сейчас лицо бабули скривилось от омерзения.
— Почему вы так думаете? — поинтересовался я, наблюдая за тем, как Госпожа Корф и Юлий тихонько сваливают под шумок. В целом — их можно понять. Госпожа Глазунова относилась к тому типу людей, для которых не существовало иного мнения, кроме их собственного.
— О, я с удовольствием озвучу мысли всего культурного сообщества литераторов. — с довольной улыбкой произнесла Графиня: — Настоящая книга должна быть напечатана на качественной свежей бумаге и иметь красивую проработанную обложку, которая не только притягивает взгляд потенциального читателя в магазине, но и украсит дом этого самого читателя. Книга — это волшебный аромат свежей бумаги и чернил. Вы же нюхали новенькие книги? Вы знаете, что никакая электронная пластмаска не подарит вам подобных эмоций! Но планшеты… Чёрт бы их побрал! Они заполонили мир. И с каждым годом наши покупатели всё больше и больше пытаются убежать от нас в сеть. Как будто они не понимают… Чтение — привилегия самых достойных! И пускай эти простолюдины стараются ради нашего увеселения. Но на бумаге! А не на жалком куске пластика. К тому же, вы видели, как пишут эти, так называемые «авторы из сети»? Ужасно! Просто — ужасно! Никаких правил, никакой грамотности, никакого стиля. Всё рвано… и отвратительно по-свойски. Я запрещаю своим внукам читать подобные отходы интеллектуальных потугов. Я взращиваю в своих детях вкус. А эти романы про «пиу-пиу» и «паф-паф» — лишь разжижают мозг! Больше похоже на этих… Псевдо-музыкантов… Как же? Такие, лохматые и в чёрном?
— Панки? — уточнила Машуня.
— Всё верно! — обрадовалась Графиня: — Чёртовы панки! Вот и псевдо-писатели из сети — такие же панки.
— Неужели? — усмехнулся я: — Скажите, а вам нравятся произведения Клода Моне?
— Но это же художник? — удивилась Госпожа Глазунова.
— Всё верно. — согласился я: — Так, что? Вам нравятся произведения Клода Моне?
— Несмотря на то, что я больше по литературе, но и живопись очень люблю. И считаю Клода Моне — одним из достойнейших художников-импрессионистов! — с гордостью заявила Графиня: — И, между прочим — у моего мужа есть одна из его картин.
— Очень хорошо. — кивнул я: — Тогда, что скажете о Пьере Ренуаре?
— Достойный представитель данного художественного направления!
— А, про Писсаро?
— Вы целенаправленно называете мне создателей импрессионизма? — с подозрением уточнила бабуля.
— Всё верно. — я широко улыбнулся: — Просто, вы так откровенно поливаете грязью сетевых авторов, обзывая их панками, но восторгаетесь импрессионистами… что, невольно, возникает вопрос, касательно вашего предвзятого мнения.
— Неужели? — нахмурилась Госпожа Глазунова: — Но я не вижу связи между кучкой псевдо-авторов и создателями целого прорывного направления в изобразительном искусстве.
— А я — вижу. В любой творческой группе будут неумёхи и откровенные неудачники, которые, либо не в состоянии творить, либо не в состоянии грамотно преподносить то, что натворили. Но также — в любой творческой группе есть невероятные таланты! Люди, чьё творчество может не только вывести уже существующие жанры и направления на новый уровень, но и создавать нечто совершенно уникальное. Знаете ли вы, что импрессионистов долгое время никуда не пускали, да и вообще не признавали, как художников? Прошло много времени, прежде чем творцы-импрессионисты вышли в люди из своих закрытых выставок. Теперь их имена знакомы всем, кто хоть немного интересуется живописью. Условные панки из мира изобразительного искусства стали легендами.
Что-то я малость увлекся, и не заметил, как вокруг нас собралась приличная толпа из людей преклонного возраста. Как только моё повествование закончилось, все тут же начали аплодировать. Госпожа Глазунова так же была под большим впечатлением, и даже согласилась:
— Есть в ваших словах логика, Владимир Аркадьевич. Наверное, я слишком зачерствела… И стоит… почитать, что там пишут ваши сетевые друзья.
— Почитайте. — вытащив из кармана записную книжку, я написал название романа Толика, а затем вырвал листок и вручил бабуле: — Начните вот с этого. Говорят — новый жанр. Возможно, в будущем станет популярным.
— А, как называется?
— Хм-м… — я попытался вспомнить: — Кажется… Литературная ролевая игра. Или — Лит-РИ.
— Лит-РИ? Интересно. Очень интересно. — хмыкнула бабуля, но листочек тут же аккуратно спрятала в сумочку.
— Простите, а можно и мне почитать? — осторожно поинтересовался седовласый статный мужчина лет шестидесяти на вид.
— И мне! — тут же подала голос тётенька в красном платье.
— И мне тоже!
— Я вообще люблю молодёжные романы!
— А я люблю молодёжные романы больше вашего!
— Неужели?
— Да! Я три раза перечитал «Сумерки».
— Борис Григорьевич… Ну, какие ещё «Сумерки»? Эти ваши вампиры — ну, голимый янг-эдалт! А не Лит-РИ!
— А ты сам-то хоть видел этот Лит-РИ⁈ Вдруг подходит⁈
— Это, что-то из азиатчины!
— Пф-ф-ф-ф… Понатаскают жанров, а потом бьют кулаком в грудь, что это именно они изобрели! Стыд!
— Ой, да бросьте… Чем мы хуже азиатов?
— Кстати, а я — Гарри Поттера читал раз восемь!
— И это не Лит-РИ.
— Извините, а «Властелин колец» — случайно не Лит-РИ?
— Нет, Василий Илларионович. Это — классическое фэнтези!
— Как «Ведьмак» Сапковского?
— Нет, Василий Илларионович. «Ведьмак» — современное дарк-фэнтези!
— Тьфу…
— А «Голодные игры»? Ну, это там, где про Зойку-Пересмешницу…
Как дети — ей богу!
Спор продолжался до тех пор, пока я не раздал всем бумажки с автором и названием книги. Не уверен, что это целевая аудитория Толика, но, возможно, старички посоветуют произведение брата своим детям и внукам?
— Внимание всем! — на сцену вновь вышла Пуся с бокалом игристого вина и несколько раз ударила вилочкой о хрустальную кромку: — Через две минуты начнётся первый танец! Просьба всех студентов и гостей — занять свои места.
— Мы с вами поговорим на следующем… антракте, Владимир Аркадьевич. — улыбнулась бабуля и утопала вместе с остальными старичками.
Надо хоть изредка их шевелить. Ведь неизбежен тот момент, когда человек пересекает черту, после которой он уже будет не в состоянии воспринять, что-то новое. А любая «элита» или «верхушка», как правило — состоит из таких вот черствеющих стариков, которые не принимают и не понимают нового и современного. Увы… но зачастую люди преклонного возраста сами становятся причиной деградации. Это видно и в музыке, и в литературе, и в изобразительном искусстве. Верно Толик тогда подметил — без свежей крови мир будет стоять на месте.