Князь Демидов. Том XII. Часть 1 (СИ)

— Какой банальный и одновременно — слегка неожиданный штамп. — усмехнулся я и откинулся на спинку дивана: — Нет, я правда… обескуражен!
— Понимаешь… Когда Вите исполнилось десять лет — его отправили в кадетский корпус. И мы больше не виделись. Да и не общались толком. У него своя жизнь, а у меня — своя. Но Волковы… Им уж очень хочется сблизиться и сделать экономический союз. Оксана у них бунтарь, и родителей особо не слушает. Поэтому на неё надежды нет. А Витя… Он…
— Покладистый и домашний мальчик. — закончила за дочь Олимпия: — Он выполняет всё, что говорят родители. Такой уж он у них.
— Можно подумать, нам будет плохо от союза с Волковыми? — хмыкнул Глеб Егорович: — Сыч уже давно говорит, что готов поделиться производственными мощностями в Перми! Для нас это — весьма лакомый кусочек.
— А, почему вы не можете просто договориться? — удивился я: — Вы же — друзья.
— Неуч. — вздохнул Глава Дома: — Если бы всё было так просто — я бы уже давно захватил треть производственных предприятий Перми. Не бойся — к Демидовым эта отрасль не относиться. Но проблема заключается в том, что, как только мы начнём передавать друг другу собственность и сырьё в обход налогов — это заметит императорская антимонопольная служба! Впаяют таких штрафов, что мы потом в одних носках останемся… Да и наш титул будет под угрозой. И я ещё молчу про то, что, когда меня не станет — все эти пермские предприятия могут достаться Императору. Он своей выгоды не упустит. А если Машуня выйдет замуж за Витяя, то мы тут же всё оформим, как приданное! Машуня будет директором предприятий, а Витяй — хозяином земли, которую сдадут для нас в аренду. Не прикопаешься! А годик-то последний — уже на исходе… И, если Машуня никого себе не найдёт — спровадим к Витяю. Нам-то с Олей, как-то не к спеху свадьба дочки. Однако Волковы так просто от нас не отстанут. Будут тыкать договором… Что написано пером — не вырубишь топором. В детстве… они казались мне такими дружными…
— Это жестоко. — возразил я.
— Тхе… — Глеб Егорович лишь усмехнулся: — Вот, ты, как будто с неба упал, ей богу!
Вообще-то, так оно и есть.
— Дорогой, не надо грубить. Владимир же сам сказал, что долгое время был… немного в другом положении. Ещё не успел узнать все тонкости нашего мира. — пояснила Олимпия, а затем обратилась ко мне: — Ты пойми нас правильно, Владимир… Мы — не гоним тебя. И ни в коем случае не хотим расстраивать нашу любимую дочь. Просто… если у вас всё несерьёзно. Или — упаси бог, Машуня решила нам солгать, чтобы не выходить замуж за Виктора…
— Погодите! То есть… Она уже вам врала? — удивился я.
— Было дело. — вздохнул Глеб Егорович: — Закатывала истерики, что Виктор, якобы — жестокий тиран. Ага! Ты бы его видел… Мальчик — божий одуванчик. Он и пальцем никого не трогал никогда. Но Машуня решила, что клевета в данном случае будет лучше. Даже вспоминать не хочется…
— Это правда? — я посмотрел на рапиристку.
Та лишь смущённо вздохнула.
— В общем, нам важно, чтобы у Машуни всё было по-настоящему. — продолжила Олимпия: — Иначе — это будет проблемой для нашей семьи. Мы, как дворяне и землевладельцы — должны постоянно развиваться. Да, и, чтобы просто стоять на месте — в наше время нужно очень быстро бежать. Ты же сам — предприниматель. Должен понять! И упускать потенциальную выгоду мы не имеем права. Какие разговоры пойдут про наш Дом?
— Сложно. — вздохнул я и взял Машуню за руку: — Мне ещё стоит многому научится у дворянского общества.
— Это факт. Но учти, Зятёк. — холодно произнёс Глеб Егорович: — Не думай, что можешь вот так просто играться с Машуней! Мы — следим за тобой. Разобьёшь ей сердце — пиняй на себя.
— Дорогой, я не уверена, что мы можем угрожать Владимиру Аркадьевичу. — вполне справедливо заявила Госпожа Слуцкая: — Поэтому, мы просто будем надеяться на его воспитанность. Уверена, на такого мужчину можно положиться. — на слово «мужчину» Олимпия сделала явный акцент. Она только что поставила здоровенную ловушку. И будь я человеком — мигом бы попался в неё.
 
— Ох… — казалось, что рапиристка сейчас проплавит салон и упадёт на промёрзший асфальт: — Времени — без пятнадцати одиннадцать! Могу я попросить закончить этот неловкий диалог?
— Мы волнуемся за тебя. И мы должны были узнать правду. — заявил Глеб Егорович: — Но более не смеем отвлекать.
— Хороших снов. — пожелала хитрющая Олимпия Слуцкая.
— Спокойной ночи. — добавил Глеб Егорович.
— И вам спокойной ночи. — ответил я, и когда пожал Главе Дома руку, тот злобно зыркнул на меня, а затем тихо прошептал: — Учти… Машуня — самое ценное, что есть у меня. Цени её. Дорожи ею. Иначе… мне будет наплевать, насколько ты страшен и силён.
— Не переживайте. — улыбнулся я: — Уверен, всё будет замечательно.
— Надеюсь. — с этими словами, Глеб Егорович поспешно закрыл дверь дорогущего авто.
«Роллс-Ройс» плавно укатил на главную дорогу.
— Знаешь, любовь моя. — убедившись, что никто не смотрит, а родители уже заехали за деревья, я схватил Машуню и прижал к себе: — Больше всего в этой жизни я ненавижу ложь, в которой для меня нет абсолютно никакой выгоды.
— П… Прости… Я хотела сказать! Правда… — виновато выдохнула рапиристка, но тут же сделала очень развратную физиономию. Чёртовы мазохисты! Их даже нормально схватить нельзя… Того и гляди — начнут издавать развратные звуки.
— Думаешь, я поверю, будто ты это всё не подстроила, да?
— Я… — Машуня нежно обхватила мою руку ладонями: — Мне правда — очень стыдно! Но я не знала, что делать. Витя объявился так внезапно… Я была напугана!
— Напугана? — усмехнулся я: — Знаешь, будь я честным человеком — то рассказал бы сейчас твоим предкам всю правду. Вот, как оно есть! Начиная с постиранной в экспрессе рубашки. И заканчивая твоей похотливой сутью. Да, мне очень льстит, что ты вымещаешь на мне всё, что сдерживала столько лет… Но ты должна понять — это всё фальшь. Настя попросила тебя, как лучшую подругу… просто помочь ей. И, что сделала ты? Обвенчала с собой, чтобы не выходить замуж по расчёту?
— Володь, я правда не думала, что всё зайдёт так далеко…
— Не думала? Хорошо. Я тоже думать не буду. И оставлю всё на тебя. И для тебя будет лучше, чтобы я вышел сухим из воды. Иначе — я всё расскажу Насте. Посмотрим, что она на это скажет.
— Виктор — одержим этим договором. Ему не нужна я… Ему нужен союз с моим отцом! И он появился так внезапно… На позапрошлых выходных! Я не знала, что делать… Мне даже не с кем было это обсудить! Вы все постоянно заняты своими проблемами…
— И вместо объяснения Виктору, что между вами ничего не может быть — ты решила подставить меня? Маш… Ты уж извини, но это — тоже не по-дружески. Ты не предупредила. Не сказала, в чём дело! И вот давай ты не будешь говорить о том, что тебе было не у кого попросить помощи? У тебя была сотня вариантов подойти ко мне и обо всём рассказать. Неужели ты этого не понимаешь?
— Я виновата. Признаю. — вздохнула рапиристка: — Мне нет прощения… Просто, родители не отступятся. Они не знают Виктора так, как знаю я.
— Началось… — я обречённо закатил глаза: — И, что там с этим Виктором не так?
— Он — очень жестокий человек! Натуральный садист и… Уж прости — самый настоящий ублюдок.
— Прекрасно. Вижу, ты нашла для себя самый оптимальный вариант. Он — Инь, а ты — Янь.
— Ты не понимаешь! Это… совсем другое. — возразила Машуня: — Не скажу, что у них в семье всё замечательно. Там все дети — немного двинутые…
— Уж, кто бы говорил.
— И если Оксана просто жестокая, но хотя бы воспитанная и человечная… то этот — просто отморозок! В детстве он постоянно издевался над животными. Убивал насекомых, лягушек и птиц. От него постоянно отказывались няни. И тем не менее — он продолжает всем нагло врать и притворяться хорошим мальчиком.
— В детстве у многих были такие загоны. Один мой знакомый кормил оторванными головами кузнечиков — жуков плавунцов. Но в итоге вырос в хорошего парня. Даже стал… чем-то вроде защитника природы.