Негатив. Том 1

Прежде чем ответить, я налил в опустевший стакан заварку и добавил кипятка, но пить не стал, стиснул пальцами гранёные бока.
– Хорошо встретили. Но вот до того меня девушка бросила.
Я поведал товарищу о свинье, которую подложил Аркадий Пасечник, и Лев махнул рукой.
– В этом весь Аркаша!
– В смысле? – удивился я.
– Знаешь, почему я ему списывать перестал давать? – вопросом на вопрос ответил Лев. – Мне не жалко было, просто раз он у меня контрольную по истории слово в слово сдул и получил трояк, а мне четвёрку поставили. Так Аркаша с двумя тетрадями пошёл к учителю доказывать, что его оценка занижена. Мне в итоге балл скинули. Так-то вот. Аркаше любая несправедливость поперёк горла, а о последствиях он не задумывается.
Я озадаченно кивнул.
Если поначалу решил, будто Аркаша упомянул моё имя из ревности, то рассказ Льва заставил взглянуть на ситуацию с совершенно иного ракурса. Ну в самом деле – откуда бы моему бывшему однокласснику знать, что я от всех в клубе службу в корпусе в секрете держал? Откуда, а? Сам-то я об этом и словом не обмолвился. Такая вот ерунда…
– О чём задумался? – поинтересовался Лев.
– Да так. – Я отмахнулся, дотянулся до пиджака и вытянул из кармана небольшую коробочку. – Держи. С Новым годом!
– Ура! – обрадовался мой товарищ. – Всамделишный новогодний подарок! Только у меня отдарка нет. В магазины пока не хожу.
– Да ерунда. У тебя как динамика вообще?
– Динамика хорошая, – заявил Лев. – Сейчас сессия у студентов закончится, и с февраля начну институт посещать. Палинский уже все бумаги оформил.
– Здорово! – совершенно искренне порадовался я за друга. И за себя порадовался тоже – не без этого. Хотя, вполне возможно, что и рано. Пусть приглашение в вольные слушатели и обеспечено, совсем не факт, что меня отпустят из комендатуры в институт.
Впрочем, раньше времени забивать себе голову возможными проблемами не стал, приложился к стакану с чаем и шумно выдохнул. Хорошо!
Лев справился с подарочной бумагой и взвесил в руке стеклянный шарик – совсем как тот, что я приготовил в подарок Нине.
– И что это?
– Сожми и потяни сверхэнергию, – посоветовал я. – Давай!
Лев озадаченно глянул на меня, но последовал совету, и его кулак немедленно задвигался из стороны в сторону, словно шар стремился выскользнуть из пальцев. Впрочем – не будто, а именно что и стремился.
– Занятная безделушка, – улыбнулся Лев.
– Не безделушка, – поправил я товарища. – Попробуй удержать её в воздухе. Импульсом или искажением силы тяжести – неважно. Только аккуратней…
Моё предупреждение запоздало – стеклянный шар крутанулся и слетел с ладони Льва, угодил в стену, отскочил на стол и едва не сшиб стакан, со звоном ударился о чайник и скатился на пол.
– Ух ты! – охнул Лев, поднял его и восхитился: – Ни царапины!
– Плексиглас! – с гордостью объявил я. – А мотает его из-за смещения центра тяжести. Там полость не до конца заполнена веществом с повышенной чувствительностью к сверхэнергии. Мне для тренировок рекомендовали, вот я на подарки и заказал.
– Здорово!
Лев с минуту пытался заставить шар висеть строго в одной точке и весь упрел, поэтому вернулся за стол.
– Как понимаю, сегодня ты упражняться не в состоянии? – с усмешкой уточнил он, наливая себе чая.
Мне и со стула-то вставать не хотелось, поэтому кивнул.
– Ага. В пинг-понг поиграем.
Я разжал пальцы и импульсом перекинул свой шар из оргстекла на другую сторону стола, Лев не растерялся и усилием воли отправил его обратно.
Гостил в итоге до самого вечера, благо никаких процедур на праздничный день товарищу назначено не было, а его порции вполне хватило на нас двоих. Ну а потом поехал в комендатуру, успел переодеться и выйти на плац как раз к построению. Хоть и знал со слов Василя о четырёх дополнительных отделениях, всё равно немало поразился количеству курсантов. И понятное дело, вовремя из увольнения вернулись не все, выявили и нескольких с запахом перегара. Я – в порядке.
Командовал учебным взводом молодой кандидат-лейтенант, обязанности его заместителя исполнял старшина Дыба. Меня от его взгляда аж морозом продрало; сразу давнишний разговор вспомнился.
 
– Думаешь, не придётся возвращаться?
– Думаю, не придётся.
– Блажен, кто верует!
И вот как оно обернулось. Старшина будто наперёд всё знал.
Или и вправду знал, без всяких «будто».
Но после команды «разойтись» меня он из строя не выдернул, ушёл со взводным. А мы колонной потопали в столовую. Там я устроился за одним столом с Василем и Варей, но даже парой слов с ними не перекинулся, поскольку мест на всех не хватило и своей очереди приступить к ужину дожидались ещё десятка два курсантов.
А только унёс поднос с грязной посудой и двинулся на выход, дорогу перегородил Борис Остроух. За эти полгода он изрядно заматерел, но конституцию не обманешь – как был толстожопым, так толстожопым и остался. Меня это позабавило, даже настроение улучшилось.
– Линь, ты деньги в фонд отделения сдавать собираешься? – спросил Боря немного громче, чем если бы обращался исключительно ко мне одному.
– Не-а, – мотнул я головой. – Не собираюсь.
– Опять от коллектива откалываешься?
В голосе курсанта не прозвучало ни угрозы, ни удивления, такое впечатление – он просто отбывал номер, выставляя меня в дурном свете перед остальным отделением. Так-то плевать, но отмалчиваться не стал.
– Откалываюсь? – переспросил я. – От коллектива? Окстись, Боря! Какой ещё коллектив? Мне с тобой одним воздухом дышать противно. Будь добр – свали с дороги.
Физиономия Остроуха побагровела, и он в бешенстве стиснул кулаки, но не кинулся, опомнился, взял себя в руки.
– За языком следи! – только и бросил и тем отчасти меня несколько даже разочаровал. Думал, подставится, но нет – не к месту проявил выдержку, урод толстозадый. Стоит, ноздри раздувает, пялится.
Подвалил невысокий и жилистый паренёк, потянул Борю за руку.
– Да не связывайся ты с этим задохликом! – заявил он, и не подумав понизить голос.
– Задохлика в зеркале увидишь! – отозвался я и добавил: – Мелочь пузатая!
Теперь дёрнулся и этот. Как же его… А, Митя Жёлудь!
Но драки не случилось, разошлись. На крыльце столовой я шумно выдохнул длинную струю пара и беззвучно ругнулся. Впрочем, удивлён этим подкатом вовсе не был. Наперёд знал, что Федя не угомонится, так и вышло. Всё как по писаному: разделяй и властвуй. Сейчас он между мной и остальным отделением клин вбивает, потом прессовать начнёт. Ну – попытается. Да и взнос в фонд отделения ничего бы не решил, это всё равно что деньги на ветер выкинуть.
К слову, о ветре – пробирал тот до костей, несмотря даже на поддетую под гимнастёрку зимнюю тельняшку. Дожидаться Василя я не стал, заскочил в магазин на территории, купил заварки и печенья. В ожидании соседа начал проглядывать кодексы и прочие нормативные документы, регламентирующие деятельность комендатуры и наше взаимодействие с нарушителями и полицейским управлением, но голова была пустая-пустая, решил отложить подготовку к зачёту на завтра.
– Что ещё за фонд отделения? – спросил у Василя, когда тот заявился в комнату полчаса спустя.
Мой сосед только рукой махнул, а на его округлом лице отразилось нескрываемое отвращение.
– Барчук поборы устроил. Хочешь в увольнения ходить – гони десятку. Но это для молодых – не знаю, чего к тебе Боря полез.
Я фыркнул.
– Да чего там непонятного? – И махнул рукой. – Ладно, ерунда. Чай наливай. Я галетного печенья купил.
 
– О, здорово!
– А много нас стало, не ожидал, – заметил я после этого. – Цельного лейтенанта закрепили.
– Да какой Вяз лейтенант? – фыркнул Василь. – Кандидат-лейтенант он, выпускник военной кафедры. По сути, Дыба всем заправляет. Говорят, он всерьёз рассчитывал взводным стать, да после случая с Казимиром… Ну ты в курсе…