Лояльный мужчина (ЛП)

— Валяй.
— Во-первых, в доме Мары Ганновер все пользуются подставками под стаканы и чашки, — заявила я.
У Митча опять дернулись уголки губ.
— Засчитано.
— Во-вторых, — продолжала я, — здесь соблюдаются границы.
— Границы?! — Переспросил Митч.
— Да, границы, — ответила я, кивнув. — Например, мы пришли сюда потому, что комната Билли и Билле — их комната, и я хочу, чтобы они чувствовали, что это только их комната.
— Согласен, — согласился Митч.
— Также, как, — я махнула рукой по своей спальне, — это мое личное пространство, и когда я здесь сплю одна, никому не позволено входить ко мне и, скажем, выключать мой будильник.
— Никому, скажем, а мне, позволено входить сюда, когда ты не спишь? Скажем, когда ты проснулась в этой милой ночной рубашке, скинешь халат, чтобы лично продемонстрировать мне исключительные качества кровати «Сприн Делюкс»?
— Я не шучу, Митч, — заявила я, наклонившись к нему на дюйм вперед.
— Я тоже, Мара, — ответил Митч.
Я втянула носом воздух и выпрямилась.
Ладно, я пропущу его замечание мимо ушей.
— В-третьих... — начала я.
— Давай вернемся во-вторых, — прервал он меня, отталкиваясь от двери и направляясь ко мне. — Я хочу более четко понимать границы в этой спальне.
Я начала пятиться.
— Митч…
— Это я к тому, когда дело касается только тебя, в моей спальне не существует никаких границ.
Я ударилась икрами о кровать, Митч продолжал приближаться, поэтому я выставила вперед руку, чтобы его остановить, пробормотав:
— Ум…
— Просто чтобы ты знала, — повторил Митч, его грудь уперлась в мою руку, сдвинув ее, остановившись там, где он и хотел — в моем пространстве, — нахожусь ли я в своей постели, сплю или нет, ты можешь чувствовать себя в моей спальне совершенно свободно, скажем, когда хочешь заползти в нее со мной и сделать все, что тебе захочется.
Боже.
Я понимала, что не должна поддаваться его словам, а твердо стоять на своем.
— Э-э... — пробормотала я, как только грудь Митча прижалась к моей руке, а его взгляд переместился на мою кровать, затем скользнул назад на меня, обхватив меня за талию.
О Боже!
— Выглядит очень уютно, детка, — прошептал он.
— Хм…
— Хотя, такую вещь лучше всего испробовать, прежде чем покупать. Ты поможешь мне с этим?
Мне потребовались все усилия воли, чтобы взять себя в руки.
— Ты подкатываешь ко мне, когда двое детей сидят в соседней комнате? — Спросила я.
— Билле съела три пончика, а Билли — четыре. Примерно через пять минут от такого количества сладкого они впадут в пончиковую кому. Думаю, у нас есть час.
— Митч, серьезно, нам нужно поговорить о важных вещах.
— Согласен. Установление границ между твоей и моей кроватью очень важные вещи.
Я наклонилась к нему на дюйм и прошипела:
— Митч!
Его глаза стали нежными.
— Обещаю, в следующий раз, когда ты будешь спать, я не буду выключать твой будильник.
— Прекрасно, мы можем продолжить?
Он не обратил внимания на мои слова.
— Но это единственное, на что я соглашусь.
Тьфу!
Я наклонилась еще на дюйм и рявкнула:
— Мы можем... продолжить?
Его рука скользнула с моей талии на спину, замерев между лопаток, он усмехнулся, другой рукой по-прежнему удерживая за талию, улыбаясь заявив:
— Можем.
Я положила обе руки ему на грудь.
— Я бы предпочла продолжить наш разговор, когда ты не будешь меня обнимать.
Его рука на моей талии напряглась, а между моими лопатками подтолкнула, и я прижалась к нему всем телом.
Он приблизил лицо и тихо сказал:
— Думаю, это ответ на твою просьбу. А теперь продолжим?
Я посмотрела ему в глаза. Потом вздохнула, решив побыстрее покончить с этим разговором, чтобы успеть выпить кофе, подготовиться к работе и убраться к чертовой матери из своей квартиры и от Митча.
— Мне не нравится, что у тебя имеются ключи от моей квартиры, и ты решил, что можешь приходить, забирать детей без моего ведома.
Но он вдруг поинтересовался:
— Как ты себя чувствуешь?
Я дернула головой, воскликнув:
— Что?!
— Как ты себя чувствуешь? — повторил он.
 
— Прекрасно.
— Ты сказала, что хорошо спала.
— Да, хорошо.
— Чувствуешь себя отдохнувшей?
Шипение пронеслось у меня в животе, когда поняла, куда он клонит. Он выключил будильник и забрал детей, чтобы дать мне возможность выспаться.
Ой.
— Митч, — прошептала я.
— Я пришел, милая, когда они уже проснулись. Я велел им тихо одеться, выключил твой будильник, вывел их, но оставил записку. Нас не было пятнадцать минут, не больше. У тебя была тяжелая неделя, сумасшедшая ночь, тебе необходимо было выспаться.
— Это твоя помощь мне? — Тихо спросила я.
— Ага, — так же тихо ответил он.
Это было очень мило с его стороны. Хотя немного бесцеремонно и вне границ дозволенного, но приятно.
Черт побери.
— Нам нужно договориться, как ты сможешь помогать, — сказала я ему.
— Ты записала их в детский центр после школы?
— Да.
— Тогда я могу отвозить их в школу, потому что это ближе подходит к моему расписанию на работе, чем к твоему. Я смогу забирать их и отвозить в детский центр после школы, да, это я тоже могу. Если я буду заканчивать раньше тебя, то заберу их, они будут болтаться со мной, пока ты не вернешься домой. Ты работаешь по выходным, и если я смогу присматривать за ними, то буду. Если не сможешь ты и я сидеть с ними, то за ними присмотрит моя ма или моя сестра Пенни. Вот как я собираюсь помогать тебе.
Я уставилась на него. Но это не помогло. Он собирался взвалить на себя самое сложное.
— Это очень много, — указала я на очевидные вещи.
— Для меня это не большая проблема.
— У тебя есть работа и своя личная жизнь, — напомнила я ему.
— Я могу это делать, — заявил он мне.
Я отрицательно покачала головой.
— Меня это не устраивает.
— Мара, милая, я говорю тебе, что для меня это не такая уж большая проблема.
— Но это не так. Ты меня почти не знаешь. Ты их почти не знаешь! — Мне было не только неудобно перед ним от его предложения, но и оно меня страшило.
— Я собираюсь узнать тебя получше, то же самое касается и детей.
Я наклонила голову набок.
— А что будет, когда ты узнаешь меня получше и больше не захочешь знаться со мной? Что тогда будет с ними?
Он запрокинул голову и уставился в потолок, затем пробормотал:
— Господи, только не снова об этом!
Я легонько толкнула его в грудь и рявкнула:
— Митч! — его глаза снова перешли на меня. — Я серьезно.
— Серьезно?! — спросил он. — Я не могу предсказывать будущее. Но единственное, что я знаю точно, что в данный момент хочу узнать тебя по лучше и собираюсь именно это сделать. Я также знаю, что этим двум детям пришлось нелегко в жизни, и им нужно усвоить урок, что есть и хорошие люди в этом мире, которым не насрать, как их отцу, бл*дь, на них. Мы оба взрослые люди. Мы оба порядочные люди. И эти двое детей, что бы ни случилось между нами, не должны будут чувствовать, что мир окружающих их, одно сплошное дерьмо.
— Я не…
— Мара, — его руки сжались вокруг меня, — детка, ты должна жить здесь и сейчас, а не в своем вымышленном мире, контролируемый твоими страхами. Ты не можешь жить все время боясь, что может случиться через пять месяцев. У тебя будут проблемы, с которыми тебе придется сталкивать сейчас. Ты должна научиться разбираться с ними. У тебя двое детей на руках, которые рассчитывают на тебя, их жизнь не будет идеальной каждый день, даже несмотря на то, что ты взвешиваешь каждое свое решение и действуешь с такой осторожностью. Эти варианты теперь уже тебе не подходят. Тебе придется жить изо дня в день и принимать решения на лету. И я хочу сказать тебе, что буду рядом, чтобы помочь тебе с этим. Ты нуждаешься в помощи, и они тоже нуждаются в помощи. Ты правда собираешься мне отказать?