Хранимая троллем (ЛП)

— Теперь довольна? — я избегаю смотреть на крошечное изображение собственного лица и концентрируюсь на ней.
— Ммм, да. Привет, — она улыбается. — Теперь скажи мне, где ты хочешь меня? Ты хочешь, чтобы я легла на кровать, сладкий?
Где я хочу ее? Здесь, в моей квартире. У меня на коленях, использующую меня для своего удовольствия. Хотя она никак не смогла бы использовать этот чудовищный член с этой целью. Он разорвал бы ее пополам.
— Да. На кровати.
Она не жалуется на мои грубые слова, только поднимает телефон, чтобы я мог видеть, как она идет в свою спальню. Затем она оглядывает комнату. Я наслаждаюсь каждой мелочью, как будто это подарки. Ее комната полна книг. Это первое, что я замечаю. Вокруг ее кровати висят декоративные полки, на которых сложены стопки книг. Растения со свисающими листьями ниспадают, как волосы, лежащие на ее прелестных плечах. Все оформлено в насыщенных, землистых тонах. Коричневые, красные и бежевые оттенки с деревянными элементами.
Омейка ставит телефон на что-то — я думаю, это ее прикроватная тумбочка, — откидывается на кровать и раздвигает ноги.
Щедрость Матери Земли! То, как нижнее белье врезается в ее сочные половые губки, оставляет открытой часть каждой пухлой складочки! Я не могу отвести от этого глаз. От нее! Она медленно проводит рукой по своему бедру, и я чувствую каждый дюйм, который она ласкает, как будто вместо этого она прикасается ко мне.
Мое тело наполнено ощущениями. Внутри все кипит. Я дергаю за ворот рубашки и, когда не могу стянуть ее через голову, срываю ее вместо этого. Расстегивая ширинку и доставая член, я позволяю ему стать тверже с помощью врожденной магии, просто чтобы немного снять напряжение.
Улыбка Омейки становится шире, и она издает еще один низкий стон, от которого у меня по спине пробегает жар. Надо отдать ей должное, она очень хорошая актриса.
— Вот и все, сладкий. Потрогай себя для меня, пока я устраиваю для тебя шоу.
С рычанием я обхватываю свой член кулаком и делаю именно это. Это так приятно, что трудно контролировать свои движения, чтобы не поставить себя в неловкое положение. Я стискиваю зубы и заставляю себя медленнее двигать рукой.
Омейка расстегивает что-то в промежности своих трусиков, и внезапно ее великолепная киска обнажается передо мной. Я наклоняюсь вперед, уставившись в экран, который кажется мне слишком маленьким. Если бы я был там, я бы смог почувствовать ее запах. Вдохнуть этот сочный аромат сочной земли и ранней весенней вишни. Когда она проводит пальцами по своим складочкам, становится очевидно, насколько она влажная. Я не могу сдержать стон, который вырывается у меня, когда она делает это снова и снова, и я подстраиваюсь под ее темп, проводя кулаком по ноющему члену.
— Скажи мне, что ты хочешь увидеть, — ее голос низкий и хриплый, и я не упускаю из виду, как она замирает каждый раз, когда она достигает вершины своего влагалища. Ей нравится это место. Я наблюдал, как она ласкала это место, когда разложила себя для меня, как блюдо, на кухонном столе.
Мой член дергается в ладони, напоминая о том, что теперь я не могу войти в ту комнату, не думая обо всех тех гадостях, которые я хотел бы сделать с ней, если бы у меня когда-нибудь был шанс.
— Я хочу твоего удовольствия, — я вздрагиваю, когда мои яйца поджимаются от моего собственного удовольствия. — Я хочу, чтобы ты кончила, чтобы я мог представить, как ты кончаешь на моей руке или моем языке.
— Ммм, — она снова стонет, и я узнаю быстрое, уверенное движение, которое привело ее к кульминации в прошлый раз.
— Вот и все. Это то, чего я хочу.
Омейка трет свою гладкую киску, и я наслаждаюсь эротическими звуками. Я изучаю, как закрываются ее глаза и приоткрывается рот.
— Твои толстые пальцы были бы так хороши внутри меня, — чтобы подчеркнуть свои слова, она засовывает два пальца глубоко в свою киску, и я стону. — Ты бы так хорошо чувствовался прямо здесь. Держу пари, мне было бы приятно, и если бы ты позволил мне взять твой член.
Я качаю головой. Нет, ей было бы неприятно.
 
Глаза Омейки все еще закрыты, поэтому она пропускает это движения. Вместо того, чтобы разрушить чары, я пытаюсь сосредоточиться на приближающемся оргазме.
— Потри это место для меня, сокровище. Забудь о моем члене. Мне нужно твое удовольствие.
Она вытаскивает влажные пальцы из своей киски и размазывает этот мед по своему маленькому бугорку. Она втягивает воздух. Затем она открывает глаза, прикусывает губу и смотрит прямо на меня, продолжая тереть, как я ей и сказал.
Взгляд проникает прямо сквозь мою каменную оболочку и сжимает в кулаке мое сердце внутри расплавленной сердцевины. Или, возможно, это мои яйца у нее в плену. Они поджимаются, и мой кулак сдавливает пульсирующий член.
— Так хорошо, сладкий? Это то, чего ты хотел?
Я рычу.
— Да, — кажется, этого слова недостаточно. Это все.
Омейка запрокидывает голову и протяжно и громко стонет. Ее рука ускоряется.
— О, я близко. Я собираюсь кончить, детка.
Мой собственный оргазм тоже близок. Головка моего члена скользкая от горячей влаги. Она стекает по костяшкам пальцев, когда я двигаюсь быстрее и сильнее.
— Ты могла бы кончить больше одного раза, если бы я не смотрел?
Она смеется задыхающимся смехом.
— Всегда.
— Тогда не останавливайся сейчас. Забудь обо мне. Я хочу, чтобы ты растворилась в этом. Получай столько удовольствия, сколько захочешь. Это все равно будет не так много, сколько ты заслуживаешь.
Со вздохом она снова закрывает глаза и кивает головой. Ее брови хмурятся, рот приоткрывается, а затем пальцы на ногах поджимаются, когда оргазм захватывает ее. Мне даже не нужны долгие низкие стоны, которые она издает, или сдавленные слова, которые она пытается сказать мне. Я вижу, как тело Омейки сотрясается в конвульсиях, когда ее настигает оргазм. И слава Матери, она прекрасна!
Ее ноги дергаются, и она падает обратно на кровать, когда влагалище наполняется влагой. Какая гребаная потеря. Если бы я был там, я бы уткнулся в нее лицом и убедился, что она покрыла меня ею.
Она на минуту замедляется. Ее грудь поднимается и опускается в долгом вздохе. Затем мой идеальный маленький человечек начинает все сначала, выводя эти волшебные маленькие круги вокруг этого маленького бугорочка, и затем она стонет и сжимает руку между ног. Хорошая девочка.
В какой-то момент во время этого представления я перестал поглаживать свой член. Я должен был остановиться. Наблюдать, как она кончает для меня, пока я трогаю себя, — все это заставило бы меня излиться.
Хотя это требует от меня гораздо больше сил, чем я хотел бы признать, я заставляю себя заговорить.
— Отключись, если хочешь. Не беспокойся обо мне.
Она поднимает голову и смотрит на меня через камеру.
— Нет, сладкий. Я хочу, чтобы на этот раз ты кончил со мной.
Бляяядь!
Моя рука движется сама по себе. Я не смог бы остановится, даже если бы попытался. Вскоре я неистово дрочу, не в силах оторвать глаз от этой сочной киски, пока Омейка трет, поглаживает ее, доводя себя до очередного оргазма. Ее накрывает оргазм за мгновение до меня. Я уверен, что чувствую, как она кончает для меня, когда у нее напрягается живот и поджимаются пальцы на ногах.
Удовольствие пробегает по моему позвоночнику и собирается в ладони, когда из меня изливается горячая жидкость. Мой член пульсирует в такт спазмам ее влагалища, пока она ласкает его для нас обоих.
Я задыхаюсь, когда она садится и убирает волосы со своего потного лица.
— Детка, ты кончил?
Я киваю, не доверяя своему голосу.
— Ммм, это было так приятно.
— Да?
Она смеется.
— О черт, ты шутишь? Разве ты не видел, как сильно я кончила?
У меня перехватывает дыхание, когда она сидит, улыбаясь в камеру, как будто она прямо передо мной. Я просто хочу заключить ее в объятия и прижать к себе. Я хочу погладить ее и сказать, какая она идеальная.