Илартания. В объятиях сна (СИ)

— Воланд, — простонала, полуприкрыв глаза, когда он добрался до особенно чувствительного местечка за ухом, — нам надо поговорить!
— Знаешь, — прошептал он, — моё имя в твоём исполнении нравится мне гораздо больше идиотского выканья. — Даже не сомневалась! И, видимо, чтобы продемонстрировать насколько, Воланд крепче прижал меня к себе, скользя рукой по внутренней стороне бедра.
Был у меня однажды не совсем целомудренный опыт, но в сравнении с тем, что я испытывала сейчас это было ничто. Я плавилась в его руках, откинув голову ему на грудь и с каждой секундой всё меньше желая останавливаться.
— Хватит, — тихо, но твёрдо сказала я, останавливая его руку и он послушался.
И это поразило больше всего остального. Атмосфера между нами резко переменилась — тВоланд шумно вздохнул, возвращая самообладание, и переместил руки, просто обнимая меня со спины.
— Меня можно отпустить, — спустя пару минут тихо призналась я, злясь на собственную слабость.
— Можно, — подтвердил он и развернул меня к себе лицом, — но не хочется. Стоит мне выпустить тебя из поля зрения и ты вмиг отдаляешься.
Ответить на это мне было нечего, особенно в свете того, что только что чуть не произошло. Даже мне понятно, что после этого отдаляться уже поздно.
— Скажи, что мне послышался намёк в твоей впечатляющей речи, — попросила, прямо глядя на него.
— Давай поговорим серьёзно, Триш? — вздохнув, ушёл он от темы и остатки недавнего удовольствия растворились в подозрениях, с каждой секундой становящихся всё более реальными.
— Разве не за этим мы сюда пришли? — ответила я вопросом на вопрос и попыталась вывернуться из объятий.
Эту вольность он мне позволил, но и только. Не выпуская моей руки, Воланд занял полюбившееся кресло и потянул меня на себя.
— А если кто-нибудь зайдёт? — поинтересовалась я для проформы, оказавшись сидящей у него на коленях.
— Не беспокойся, не зайдут. Президент я или кто?
Решив, что вопрос риторический, я предпочла высказать свои соображения.
— Меня не устраивает, что о слежке я узнаю только сейчас, — я рассматривала свои руки, не поднимая взгляда. — Мне не нравится, что меня разделяют с родителями, и я не понимаю, где именно предполагается скрываться мне. Тем более учитывая, что на носу сессия, которую мне необходимо сдать.
— Вспомни, как ты отреагировала когда об этом же тебе сообщил брат. От этого знания ничего бы не изменилось, потому что твоя жизнь и здоровье важнее твоего недовольства, уж прости, — он развёл руками. — По поводу разделения я сказал твоим родителям правду и не вижу смысла повторяться, а на счёт учебы можешь не волноваться. Ты всё сдашь по сети, с университетом я уже договорился.
Прелесть, у него уже всё и везде схвачено, вот только вопрос моего будущего места жительства беспокоил меня всё больше.
Под моим требовательным взглядом Воланд тяжело вздохнул и приобнял за талию, практически опрокидывая себе на грудь. Тёплое дыхание коснулось уха, заставив мурашки снова разбежаться по всему телу.
— Переезжай ко мне?
— Что?! — Если бы не крепко обнимающие меня руки, вскочила бы с коленей в тот же миг.
— И чего ты дёргаешься? Ты хоть представляешь где я живу?
Что-то такое всплывало в памяти, в виде картинки с огромным особняком больше похожим на дворец. Размерами.
— Учитывая моё расписание и площади дома, мы можем не пересекаться, если уж ты так этого не хочешь.
— Тогда зачем мне переезжать именно к… тебе. — Я впервые сознательно обратилась к нему на «ты», подозревая, что стань я выкать, Воланд получит повод уйти от волнующего меня вопроса.
Он тихо рассмеялся мне в волосы.
— Определись, пожалуйста, чего ты хочешь.
Если бы это было так просто!
— Я хочу, чтобы ты объяснил мне почему я должна переезжать в президентский дворец?
— Потому что ты мне нравишься, — поймав мой взгляд, честно признался он, — и меня злит, что твоя жизнь находится под угрозой, а я понятия не имею почему. А мой дом единственное место, где я могу быть абсолютно уверен в твоей безопасности!
 
— Но ведь причина в нападении на Эркахалон, — не поняла я.
— Не совсем.
Воланд встал со мной на руках, посадил меня на своё место, а сам подошёл к окну. Вряд ли ему хотелось рассказывать как обстоят дела на самом деле, но почему-то приходилось это делать.
— Слишком активно аргатины стремятся до тебя добраться, — наконец сообщил он, присев на край письменного стола. — И причины я не вижу.
— А как же то, что из-за меня убили одного из их главарей?
— Триш, — со снисходительной усмешкой Воланд посмотрел на меня, — подумай сама, сколько у них ещё таких осталось? И растрачивать ресурсы ради мелкой мести они бы не стали.
— Тогда я совсем ничего не понимаю, — я невидящим взглядом изучала стену напротив. — До того вечера в моей жизни не происходило ровным счётом ничего необычного.
— И это возвращает нас в Эркахалон. Что-то такое ты видела или слышала, чему сама не придала значения, и для них крайне нежелательно чтобы это что-то стало известно кому-то ещё.
Я понимала его логику и воскресила в памяти тот вечер. Мы с подругами пришли практически к началу представления, потом я пыталась отыскать своё место. Стоило разместиться, как начался первый акт. Потом знакомство с Воландом и ещё пару актов, во время которых я вела себя как идиотка. Его уход, возвращение, и, собственно, нападение на Эркахалон.
Я подняла глаза, удивляясь его молчанию, и напоролась на цепкий взгляд, следивший за каждой моей реакцией.
— Я так понимаю вы уже нашли способ вытащить это что-то из моей памяти, — пришла к логичному выводу и по его непроницаемому лицу поняла, что права. — И из-за этого я должна находится в шаговой доступности?
— Это сыграло свою роль, — не стал отпираться он.
— Хорошо. — Я приняла решения, понимая, что особого выбора у меня не осталось. — Я перееду в президентский дворец. Но при одном условии!
— И каком? — ему и вправду было интересно.
— Ты честно ответишь мне на один вопрос.
Я подошла к Воланду, по выражению лица надеясь понять степень правдивости его ответа. Вряд ли это поможет мне по отношению к конкретно этому представителю власти, но попытаться стоило. Он следил за моими передвижениями, даже не думая суетиться.
— Задавай. — Я понимала, что вот сейчас знатно так испорчу ему настроение, но мне жизненно необходимо было знать правду, даже если его реакция окажется слишком бурной.
— Всё это… — В смешанных чувствах я прикусила губу, пытаясь подобрать более правильное слово. — …соблазнение было рассчитано с целью узнать нужную информацию?
Доля секунды. Ровно столько понадобилось ему на осознание вопроса, после чего глаза зло полыхнули, а я оказалась зажата между раздражённым мужчиной и письменным столом. Чтобы не упасть, мне пришлось схватиться за него, а понимание, что некоторым вопросам лучше не быть произнесёнными пришло тогда, когда я взглянула в глаза Воланда.
— Радость моя, — нараспев произнёс он и на контрасте с зло прищуренным взглядом это прозвучало более чем издевательски, — тебе прямо здесь и сейчас продемонстрировать насколько я заинтересован в твоей персоне?
Его заинтересованность я чувствовала и так, оказавшись прижатой к нему вплотную. И по логике вещей мне должно было быть страшно, но даже сейчас, гладя на негою я вдруг поняла, что мои мысли снова улетучиваются в совершенно не том направлении. Облизав резко пересохшие губы, я опустила взгляд.
— Н-не надо.
Кажется, пора учится контролировать голос, потому что он замер на мгновение, осознав больше, чем я хотела бы показать и за подбородок приподнял мою голову, ловя взгляд. Вообще, судя по расширенному зрачку и тяжёло вздымающейся груди у Воланда были схожие проблемы, но ещё у него был возраст, опыт и умения, о которых мне можно было только мечтать. Поэтому когда он приблизился я закрыла глаза, ожидая поцелуя, но услышала то, от чего впала в ступор:
— Я больше и пальцем к тебе не притронусь, пока ты сама этого не захочешь, — зло отчеканил он, ясно дав понять, что всё это была лишь верхушка айсберга под названием Воланд Вагнер.