Илартания. В объятиях сна (СИ)

— Стараюсь…
Она пыталась мне помочь, а я огрызалась, понимая всю бесполезностью этого занятия. Стараясь отрешиться от происходящего, я слишком глубоко погрузилась в свои мысли, настолько, что не сразу услышала подругу.
— Триш! — судя по эмоциональной окраске восклицания, Меди звала не в первый раз.
Я вернулась в реальность, сфокусировав взгляд на ней и отметила резко стихший гомон вокруг.
— Посмотри вперёд.
Я искренне не хотела этого делать, представляя, что увижу, но всё же послушалась и, переведя взгляд на трибуну, почувствовала как на мгновение остановилось сердце.
— Какой же он!.. — благоговейно прошептала девица с соседнего ряда и я не могла с ней не согласиться.
Чёрный военный мундир шёл ему ещё больше, чем костюм и я замерла, чувствуя себя мышью под взглядом удава.
— Дыши, Триш. — Спасибо Меди, но, кажется, я забыла как это делается.
Тем временем президент поприветствовал ректора и прошёл к трибуне, чтобы обвести нас внимательным взглядом.
Зал в едином порыве встал и склонился в поклоне.
— Добрый день, уважаемые студенты и преподавательский состав! Благодарю вас, садитесь. — Как же хорошо, что я маленькая, незаметная и сижу в середине зала — за спинами студентов никто не заметил, что я даже не шевельнулась.
— Понимаю, что моё внезапное появление нарушило учебный процесс и прошу простить меня за это, — улыбаться он умел, это мечтательными вздохами подтвердили несколько особо экзальтированных студенток.
Я начинала понимать, почему он не знал отказов.
— Не все знают, что Военный университет имени Берингара Велтена окончательно и бесповоротно переходит под юрисдикцию Министерства обороны. В связи с этим многих студентов, преимущественно военных специальностей, ждут значительные изменения в части распределения учебного времени и пересмотра учебной программы в целом.
Описание грядущих изменений невольно заставили студентов не военных специальностей проникнуться сочувствием к сокурсникам, но на лицах тех не была и намёка на недовольство. Скорее наоборот, они чуть ли не светились от осознания важности и нужности своего дела.
— Я понимаю, что у всех вас много вопросов об организации нового учебного процесса, — президент так открыто улыбался, что мне казалось будто я знакома с совсем другим Воландом Вагнером, — и уверяю, как только будет сформирована новая учебная программа ваши кураторы вновь соберут студентов и всё подробно разъяснят.
А с какой стати тогда сейчас собрали весь университет? Достаточно было позвать тех, кого непосредственно касалась эта новость и не нервировать остальных.
— Вы знаете, что не так давно произошла страшная трагедия, — голос президента отдавал трагизмом, а сам он стал мрачнее тучи, — вооруженное нападение на Эркахалон во время одного из самых значительных событий этого года…
— Меди!
— Ты уже ничего не сможешь сделать, — шепнула она, — и мой тебе совет, молчи и глупо улыбайся! Учитывая твоё состояние, это будет лучшим выходом из ситуации.
У меня отчётливо застучали зубы.
— И, Триш, — Меди повернулась, чтобы взглянуть мне прямо в глаза, — похоже, тебя сейчас всё-таки будут награждать!
Моё состояние серьёзно обеспокоило Дала:
— Что происходит, Триш? Что с тобой? — перегнувшись через Меди, забеспокоился он, а президент продолжал:
— Выпускники этого учебного заведения всегда демонстрировали недюжинный ум, находчивость и преданность своей стране. Ежегодно тысячи молодых людей посвящают себя военной службе отважно защищая наши границы и я говорю о профессионалах, отдавших жизнь военному делу.
— Послушай меня, — Меди развернула меня к себе за плечи, игнорируя Дала, — сейчас ты гордо задерёшь подбородок и уверенной походкой пойдёшь и получишь всё, что они тебе там приготовили. Поняла меня?
— Ага, — уверена, мой кивок больше был похож на нервный тик, но её внушение помогло, я распрямила плечи, не желая выглядеть глупо на глазах всего университета.
— А уже потом я буду отпаивать тебя папиной настойкой!
— Отличный план.
Мы прослушали большую часть торжественной речи и, судя по переглядываниям студентов, она была в высшей степени занимательная. Что конкретно меня ни разу не радовало. Я выдохнула и с трудом расцепила сведённые пальцы.
 
— Хочу представить вам девушку, в тот злополучный вечер спасшую трёх детей, выведя их из осаждённого здания, — меня замутило, но, судя по одобрительному взгляду Меди, в целом я держалась неплохо. — Прошу поприветствовать, триа Триана Майерин.
Надо было видеть взгляд Дала! Видимо, об этой мелкой детали Адри забыл рассказать, и мне не оставалось ничего другого, кроме как глубоко вдохнуть и подняться с места, чтобы в следующее мгновение взгляды всего зала скрестились на мне.
Президент жестом пригласил меня подняться на трибуну. От улыбки сводило скулы, а уверенной походкой я обязана исключительно обуви на высоком каблуке, без которого она выглядела бы в половину менее эффектно. Я поднялась на трибуну и остановилась в двух шагах от президента.
— Счастлив снова вас видеть, триа Майерин. — Пользуясь тем, что ректор стоял в отдалении, президент мог говорить свободно, хотя сильно сомневаюсь, что присутствие лишних ушей его остановило бы.
— Не могу ответить вам взаимностью, — я не спускала с губ подходящей случаю счастливой улыбки.
— У нас будет время это обсудить, Триана, — с опозданием вспомнила совет Меди и опустила глаза в пол. — Решением Совета министров триа Майерин награждается Имперским орденом третьей степени.
— Что?! — выдохнула я, шокировано глядя на довольного произведённым эффектом энара.
  
Глава 10
 
Слов не осталось. Совсем.
А большой зал, наверное, ни разу не слышал такой оглушительной тишины. Студенты и преподаватели стояли с некрасиво выпученными глазами и приоткрытыми ртами и мне очень хотелось последовать их примеру.
Потому что Имперский орден присуждают за невероятные заслуги перед страной, в остальных случаях обходясь государственными грамотами. И пусть третья степень не первая, но и её нужно заслужить, а то, что сделала я, вряд ли стоило такой награды!
— Позволишь? — поинтересовался президент исключительно для проформы, доставая награду и отдав пустую коробку помощнику.
Приблизившись вплотную, он прикрепил орден. Грянули запоздавшие аплодисменты.
— Поздравляю, — президент улыбался, не торопясь отходить.
— Спасибо, — наплевав на приличия, я первая сделала шаг назад.
Аплодисменты не стихали, по-видимому присутствующие старались компенсировать их задержку продолжительностью.
— Тебе не кажется, что не стоит сейчас возвращаться в зал?
Студенты кричали и улюлюкали, а я боялась, что в порыве восторга меня раздавят, не заметив, но какой у меня был выбор?
— Можешь пройти через кабинет ректора, — я ощутила прикосновение к локтю, — я помогу.
Я судорожно шарила глазами по залу, пытаясь высмотреть Дала, но бесполезно. Понимая, что предложенный вариант — лучший выход из ситуации, я кивнула и нас окружила охрана, выводя сначала за кулисы, а следом в неприметную дверь, сливающуюся со стеной — кабинет ректора.
Президент пропустил меня вперёд и дал возможность оглядеться, потому как раньше мне здесь бывать не приходилось. Особо смотреть оказалось не на что — панорамные окна, выходящие во двор, большой овальный стол и пара шкафов у стены, и все глянцевого белого цвета.
— Поговорим? — резко развернувшись, я приготовилась вежливо отказать, но никак не ожидала, что он окажется у меня за спиной. Отшатнулась, но предательский каблук не вовремя подвернулся и только руки, удержавшие за талию, спасли от падения.
— О чём? — задерживать меня в объятиях он не стал, но и отходить не спешил.
— Ну хотя бы о том, что ты совсем не рада меня видеть. — Президент улыбался, заправляя мне за ухо выбившуюся прядь, я же предпочитала изучать пейзаж за окном, старательно не реагируя на провокацию.