Черное племя. Война (СИ)

- Лжешь. Назови имя мужа!
- Я забыл, у меня голова заболела, я упал и теперь ничего не помню! - буквально вскричал Арне, с удивлением видя, что незнакомец, кажется, верит.
- Что ж, тогда мы тебя понюхаем. Я тут ищу кое-кого…
Белый волк присел на корточки и громко втянул в ноздри воздух. Кажется, он делал это скорее демонстративно. У Давида не было сомнений, кто перед ним. Беременный муж насильника. Редкостная удача.
- Ну что, твой муж шаман Красного племени, Мертен. Видишь, как я помог тебе разобраться? А ты, глупенький, уже и забыл. Не стоит.
От приторного, лживо-ласкового тона Арне сжался. Глаза искали хоть кого-то, кто мог помочь. Но вдали лишь разрасталась стена пожара и были слышны сотни криков. Беременный молчал, а Давид подвинулся ближе и коснулся огрубевшими пальцами нежной кожи омеги.
- Готов умереть за мужа?
- Не надо… - Одними губами прошептал Арне, чувствуя, что напрасно поддается страху. Противник только этого и хочет.
- Надо… Я хочу посмотреть как ты подыхаешь. А знаешь, что я сначала тебе сделаю? Вспорю живот и вытащу волчонка… Хочешь?
Арне замотал головой. Давид продолжил.
- Ты не хочешь, а мне от этого станет легче. Знаешь, с некоторых пор у меня в голове заноза. Большая такая… Если я убью тебя и твоего мужа, мне станет гораздо легче. Так что прости. Ты, конечно, и не виноват вроде, но посмотреть, как мучается Мертен… О боги, как же я хочу этого. Я разрублю твоего ребенка на куски. А потом тебя. Сперва руки, ноги… Ты знаешь за что?
Арне молча смотрел на омегу. Он понял, кто перед ним. Та самая жертва насилия Мертена. Что тут скажешь. Не выдержав взгляда Давида, Арне отвел глаза.
- Так ты все понял, знаешь… - Прошипел парень, с трудом контролируя себя, чтобы не зарубить беременного одним ударом, - и ты его одобрил, конечно же, простил и живешь счастливо с этим подонком…
- Прости.
- Прости? Нет уж… Я лучше посмотрю, какого цвета твой волчонок, я притащу этого щенка Мертену, пусть угадает чей это кусок мяса!
На лице Давида отразилось безумие, в руке блеснул клинок. Арне беспомощно закрыл лицо руками, в голове билось “боги, помогите, пожалуйста”. Но он не верил, что кто-то на самом деле поможет. Прошло несколько долгих секунд, за которые ничего не произошло. Потом еще. Вдали были слышны крики и топот. Что-то отвлекло Давида. Тогда Арне осмелился открыть глаза. Безумец стоял также, в той же позе, но голова была повернута в сторону селения. Беременный прищурился.
Навстречу им шли силуэты, очерченные кромкой огня, они удалялись от пожара, в котором погибало поселение Красного племени. Мощные фигуры чёрных оборотней волокли пленных. Привязанные за веревки рыжеволосые враги, израненные и жалкие, волочились, почти не сопротивляясь. У Арне сжалось сердце. Среди пленных шел Мертен, окровавленный, связанный и хромой. И насколько приближались оборотни, тем шире становилась безумная улыбка Давида. Наконец, он глянул на Арне, наклонился и грубо схватив его за шиворот, поднял на ноги.
- Идем, сейчас Мертен узнает что такое страдание.
========== Глава 67. Месть Давида ==========
Мертен до последнего не знал, что делать. Племя его не воспринимало как вожака. Он был чужой, себе на уме, странный и озлобленный. Как будто в племени знали, что хранит в себе душа шамана, и сторонились. Добить Витольда оборотень не мог. Точнее, мог, но не находил в себе для этого мужества. Его накрывала глухая паника, стоило ему оглянуться по сторонам. Где-то глубоко в душе он даже раскаивался за то, что навредил вождю. Ему было стыдно, что он ударил в спину своего названого отца, который дал ему пищу и кров, усыновил, поверил ему. Мертен тайком жалел о своем поступке, мучился, но что-то исправить он не мог и не хотел. Было слишком поздно. А еще Мертена страшило одиночество. Волк так и не смог найти себе друзей, на которых мог бы положиться.
Отец Арне, лекарь Милор, ненавидел зятя. Видя едва ли ни каждый день своего сына в слезах, глубоко несчастным, альфа мечтал придушить шамана, но не мог.
Когда красный вождь заболел, а по племени пошли толки, что это Мертен так расчищает себе дорогу к трону, Милор был также в растерянности. Его чутье говорило, что ухудшение здоровья оборотня как-то связано с колдовством зятя. Но, не пойман, не вор. Однако, с каждым часом ситуация в племени становилась все опаснее. Никто из волков не мог взять руководство в свои руки, все спорили друг с другом, волновались, пытались что-то решить и не могли.
Самым подходящим для замещения Витольда был Милор, но так как в наследниках значился Мертен, то узды правления должен был взять шаман. И не брал. Ходил между шатров как пьяный, слонялся без дела, раздумывая о чем-то. То ли действительно боялся ответственности, то ли желал, чтобы Красное племя погибло. Никто до конца не понимал той опасности, которая таится в полнейшем безвластии. Никто не предполагал, что враги сориентируются так быстро. Поэтому, когда Черное племя неслось на Красное, оборотни были беззащитны.
Наскоро хватая оружие, они бежали навстречу вражеским волкам и погибали под их натиском. Полыхали шатры. Мертен тоже схватился за оружие, но на самом деле ему было плевать. Он не желал сражаться за Красное племя. Он вообще не хотел сражаться. Полностью запутавшись в себе, шаман даже забыл о своем муже. Ему было на него плевать, как всегда. Размахивая мечом, он вдруг заметил, как огонь подбирается к шатру умирающего вождя. Заметил это и Милор, сражавшийся неподалеку. Отскочив в сторону от дерущегося с ним черного оборотня, лекарь побежал к шатру, чтобы спасти Витольда. И в этот момент упал замертво, пронзенный стрелой. А языки пламени уже лизали трань. Мертен отбивался от врагов, поглядывая на шатер, который уже полностью обволакивал дым. Шаман знал, что внутри, кроме Витольда, никого нет, что помочь некому. Холодная рука сжимала сердце. Вот уже шатер полыхал полностью, пуская в небо красные языки пламени. Зато дым был черный и, как показалось Мертену, он превращался в каких-то чудовищ. Вождь сгорал заживо, зная и чувствуя, что с ним происходит, но не в состоянии ни подняться со своего ложа, ни даже закричать. Сердце Мертена билось как колокол. Он было кинулся к шатру, но натиск черных оборотней был все плотней, он и не заметил, как его окружили. И когда шатер вдруг обвалился, раздался вопль. Жуткий, страшный предсмертный вопль. Он был таким громким, что у Мертена заложило уши и остро заболела голова. Он выронил меч и упал на колени, сжимая ладонями виски. Но вот странно. Схватка над ним продолжалась. Никто больше не слышал этот крик, кроме него.
Способность понимать вернулась к шаману, когда он был уже связан. Селение догорало, а вокруг лежали трупы оборотней. Прихрамывая, в толпе таких же плененных, как он сам, шаман брел на привязи, будто животное. Мыслей не было. В голове по кругу метался этот жуткий крик, лишая какой-либо возможности думать и анализировать. “Проиграли” - единственно, что понимал Мертен. По осознание гибели Красного племени нисколько его не расстраивало. Он чувствовал себя мертвым.
Из оцепенения его вывел толчок, от которого он едва удержался на ногах. Оборотень поднял голову. Перед ним сидел на земле его муж, Арне, бледный и испуганный. А рядом стоял воин, изуродованный шрамом, который казался смутно знакомым. Откуда?
- Давид… - Простонал Мертен, с ужасом осознавая, чем грозит встреча с собственной жертвой.
Оборотень расплылся в злой улыбке.
- Узнал… Теперь и поквитаемся.
Мертен молчал, понимая, что упрашивать бесполезно. “Как он будет мне мстить? Неужели через Арне?”. Шаман надеялся, что этого не случится, что Давид окажется великодушнее, благороднее. Между тем его привязали к дереву. Мимо проходили пленные, которых вели черные оборотни. Мертена и несчастного беременного Арне оставили наедине с Давидом.