Писательница для Белова (СИ)

— Мой телефон был в куртке.
— Ты номер телефона знаешь наизусть? — мягко улыбается молодой человек.
— Да. Знаю. Я пойду. Спасибо за куртку, — я снимаю верхнюю одежду и протягиваю Савелию.
— Держи, милашка, — вместо того, чтобы забрать куртку, молодой человек протягивает мне телефон. — Позвони бабушке, чтобы не трястись так.
— Спасибо огромное! — с горячей благодарностью выдыхаю я. — Спасибо!
  
Я набираю номер телефона бабушки, боясь, что она не ответит на незнакомый номер. Но она отвечает практически сразу.
— Я Вас слушаю.
— Бабулечка, привет, — говорю виноватым тоном. — Это я. Катя.
— Катюня! Боже! Внучка, ты где? С тобой всё хорошо?
— Бабулечка, со мной всё в порядке. Я просто была в библиотеке. Готовила проект по философии. Забылась. Прости, бабуля. Прости, прости, прости! — повторяю в отчаянии.
— Хорошо, Катюня. Хорошо. Я услышала твой голосок, успокоилась. А почему с незнакомого номера звонишь? Что-то с твоим случилось?
— Я потеряла.
— Ничего страшного, родненькая. Сегодня у меня пенсия. Купим тебе новый.
— Не стоит, бабуля. Не стоит. Я не хочу, чтобы ты тратилась. Я скоро буду дома, — говорю с нежностью единственному родному и самому любимому человеку.
— Хорошо, Катюня. Жду. Я вареники приготовила.
— Целую. Люблю.
Я протягиваю телефон Савелию, он накрывает мои холодные пальцы ладонью, согревая ледяные пальцы. Я вздрагиваю. Смотрю на молодого человека с удивлением. Парень смотрит на меня внимательно. В его глазах я замечаю странную эмоцию, походящую на вину или жалость.
— Катя, давай, я отвезу тебя домой, — улыбается мягко, смотря на меня всё тем же странным взглядом.
Моя голова почему-то безумно тяжёлая, мне хочется лечь, завернуться в одеяло и заснуть. Я зеваю. Прикрываю рот ладошкой, жмурю глаза.
— Пожалуйста, — прошу молодого человека. — Я очень хочу домой.
— Хорошо. Пойдём, — парень снова накидывает мне на плечи куртку.
Он закидывает мне руку на плечи, будто обнимает, ведёт меня куда-то. С каждым новым шагом я соображаю всё тяжелее. Голова становится более чугунной, неподъёмной.
Парень усаживает меня в машину, пристёгивает, захлопывает дверь. Я откидываю голову назад, затылком упираюсь в подголовник. Глаза закрываются, мне кажется, что я начинаю проваливаться в сон.
Дверь с моей стороны снова открывается, меня отстёгивают, дёргают в бок. Я распахиваю глаза, взмахиваю руками, пальцы тут же находят каменные предплечья, чтобы вцепиться в них.
— Я не ясно тебе сказал, мышь? — рычит с яростью Дамир, встряхивая меня за плечи.
Куртка Савелия слетает на землю, но я замечаю это на грани сознания. Я огромными глазами, с испугом, смотрю на Дамира. В его разъярённое лицо, на котором глаза кажутся пугающе прожигающими. Испепеляющими.
Меня до этого колотило. Сейчас же жар отошёл на второй план.
Напротив. Сейчас мне жарко. Горячо.
Я чувствую, как горячие ладони жгут. До самых костей. Сквозь ткань свитера.
Я судорожно хватаю воздух. Прикрываю глаза, пытаясь спрятаться от взгляда Дамира.
Почему я так реагирую на него? Почему его близость вызывает такую реакцию?
Слабость и ломота в теле сменяется чем-то иным. Волнением. Жаром в каждой клеточке. Томлением.
— Я задал вопрос, мышь серая! — рычит ещё злее, дёргая меня вперёд, из-за чего я лицом врезаюсь в его грудную клетку.
Запах молодого человека заполняет лёгкие под завязку. Горькая вишня, костёр и грецкий орех. Запах восхитительный. Сильный. Я не чувствую ничего кроме него.
Даже яркий запах кондиционера, который исходил от куртки Савелия и впитался в мой свитер, меркнет.
Интересно… Почему я не чувствую запахи тел других, а на запах Дамира реагирую столь остро. Я чувствую каждую его нотку. И самое ужасное, что хочу втягивать его снова и снова.
— Мне очень нужно домой, — говорю подрагивающим шёпотом. — Меня очень ждут.
Молодой человек сжимает мои плечи с такой силой, что голова идёт кругом. Слабость в теле становится ещё сильнее. Ноги дрожат. Подкашиваются. И сейчас я очень рада, что Дамир меня так крепко держит, не позволяя мне упасть.
— Я же ясно сказал, чтобы ты меня ждала! — повторяет уже менее зло.
— Я просто хочу домой.
— Мир, не дури, — слышу голос Савелия откуда-то со стороны.
Он доносится до меня словно сквозь толщу воды. Приглушённый. Больше походящий на белый шум.
— Я сам отвезу её, Сава, — говорит сипло молодой человек, ставя, наконец-то, меня на ноги.
Дамир поднимает куртку и закидывает её на переднее сиденье машины Савелия.
— Пока, — молодой человек почти грубо подхватывает меня на руки.
Я тихо ахаю, впиваюсь пальцами в плечи Дамира, смотрю в его сосредоточенное и хмурое лицо. Молодой человек быстрым шагом идёт к своей машине. Я кидаю беспомощный взгляд ему за спину, смотрю на Савелия, который, сощурив глаза, смотрит нам вслед. Но он не предпринимает попыток мне помочь.
— Он тебе не поможет, мышь, — с хриплым смешком говорит Дамир. — Тебе уже никто не поможет, мышь. Ты сама выкопала себе могилу, девочка. И поверь мне, выбраться ты из неё уже не сможешь.
Я вздрагиваю. И чувствую себя кроликом, вокруг которого удав медленно сжимает кольца. Пройдёт некоторое время, он меня проглотит.
Усталость этого дня ложится мне на плечи, силы окончательно покидают меня. Я обессиленно опускаю голову ему на плечо, прикрываю глаза. Дамир вздрагивает.
Он усаживает меня на переднее сиденье машины, с громким хлопком закрывает дверь. Он садится на место водителя, заводит машину, резко срывается с места. Он сжимает в руках руль. Машина несётся по городу крайне быстро. Как и в машине Савелия, я закрываю глаза и откидываю голову назад.
Я проваливаюсь в сон. Кажется, я крепко засыпаю.
Просыпаюсь я от того, что меня трясут за плечо.
— Приехали. Вали отсюда.
Я медленно открываю слипшиеся ресницы, смотрю на склонившегося надо мной Дамира. Черты его лица заострились. Парень кажется крайне злым.
Я хмурюсь, тру глаза и тут же выпрямляюсь, осознав, где я нахожусь. Я торопливо поправляю ворот свитера, заправляю волосы за уши.
— Спасибо, — шепчу, отворачиваюсь от молодого человека и пытаюсь открыть дверь машины.
Но та никак не желает мне поддаться. Дамир тяжело вздыхает за моей спиной.
— Какая ты никчёмная, мышь! Жалкая, — он подаётся вперёд, прижимается грудью к моему плечу, открывает дверь. — Пошла вон. Чтобы завтра я проснулся, а книги нигде не было.
— Хорошо, — я резко поворачиваюсь к парню.
Его лицо оказывается слишком близко. Горячее дыхание обжигает лицо. Я против воли вздыхаю взволнованно, закусываю губу. Смущаюсь. Выскакиваю из машины. Больше не оборачиваюсь, бегу домой.
Я сделаю всё, чтобы больше не встречаться с Дамиром. Я всё исправлю.
  
8
 
Глава 8
Катя
Бабушка меня встречает меня на пороге. Взволнованная. Бледная. Я шагаю к ней, крепко обнимаю и начинаю заполошно шептать:
— Прости, бабулечка. Прости. Мне так жаль, что я заставила тебя волноваться.
— Какая ты горячая, Катя. Где твоя куртка? Ты почему в одном свитере? Кто привёз тебя? — спрашивает бабушка, отстраняясь и заглядывая мне в лицо.
— Куртку кто-то украл, — решаю не скрывать от женщины. — Не смогла найти.
— А привёз тебя кто?
— Парень из университета. Чтобы я не замёрзла, — говорю устало, отводя взгляд.
— Быстро мойся в горячей воде и в кровать! — бабушка включает всю строгость. — Я тебе молочка нагрею с мёдом и маслом.
Я вяло киваю и плетусь в ванную комнату. Залезаю под горячие струи воды, обхватываю себя за плечи, чувствую, как приятное тепло разливается по телу, а противная дрожь уходит. Бабушка приносит шерстяные носки и тёплую одежду, пока я плещусь.
Из душа я выползаю нехотя, стуча зубами. Одеваюсь. И бегу в свою комнату, чтобы тут же залезть под одеяло.
Бабушка приносит молоко, садится на край кровати, проводит ладонью по лбу.