Писательница для Белова (СИ)

Молодой человек склоняется и целует меня в уголок губ. Он немного поворачивает голову и, кажется, намеревается меня поцеловать, но я отскакиваю в сторону и поскуливаю от боли, когда чувствую боль.
Я опускаю взгляд на белое платье, на котором разрастаются уродливые коричневые пятна кофе. Мне так горячо и больно, что из глаз льются слёзы.
— Ой, Катя, прости, — слышится наигранное сожаление в голосе Василисы. — Я такая неловкая. Такое красивое платье, очень жалко, что я его испортила.
  
— Пошла нахуй отсюда, — рычит Дамир, хватая девушку за руку и толкая в сторону. — Нахуй с вечеринки. Т-ш-ш-ш, ягодка, — молодой человек быстро притягивает к себе и в звенящей тишине ведёт меня в сторону ванной. — Потерпи. Потерпи, Кать. Сейчас.
Едва за нами захлопывается дверь в ванную, парень рывком расстёгивает платье, быстро снимает с меня через голову. Дамир обхватывает ладонями мою талию, ставит меня в душевую и включает холодную воду. Льёт на покрасневшую кожу. Я закусываю нижнюю губу, стараюсь не захныкать. Холодная вода снимает боль. Дамир выключает воду только тогда, когда меня начинает трясти от холода.
— Здесь вроде есть аптечка, но я не знаю, что в ней. Я посмотрю. Нужно чем-то смазать.
Он протягивает мне небольшое полотенце для рук, которым я начинаю вытираться.
— Нашёл мазь от ожогов.
Дамир приближается ко мне, отодвигает мои ладони, выдавливает мазь на пальцы, встаёт на колено и начинает смазывать мою покрасневшую кожу. Я дёргаюсь от боли.
— Потерпи, Катя. Совсем немного.
— Спасибо, — говорю с искренней благодарностью. — Спасибо, Дамир.
Молодой человек вскидывает на меня взгляд. Смотрит на меня чёрными провалами, прожигает. Почти так же, как и его пальцы на коже.
— Дамир, у тебя много девушек было? — спрашиваю сорванным голосом.
— К чему вопрос, Катя? — сосредоточенно втирает мазь в кожу, не поднимает на меня глаз.
— Просто я очень сильно боюсь, что таких инцидентов будет много.
Дамир не отвечает. Поднимается, когда последний ожог оказывается обработанным. Снимает с себя свитер, под которым оказывается чёрная майка, выгодно подчёркивающая его физическую форму.
— Надень.
— Спасибо, — вновь благодарю парня.
Одеваюсь. Вытираю купли воды, оставшиеся на коже.
— Дамир, можно, я поеду домой. Пожалуйста. Прошу тебя. Я в прошлый раз заболела сильно после того, как посидела мокрой.
— Мокрой, — повторяет как-то странно парень, будто смакуя слово.
Он вдруг резко подаётся вперёд, кладёт руку на моё нижнее бельё.
— И не проверю никак, мышь. Лжёшь или нет.
И улыбается настолько порочно, что из груди вырывается выдох, походящий на стон. Я прикусываю нижнюю губу и отступаю назад. Напоминаю самой себе, что мы не на публике.
— Иди в одну из комнат, Катя. Я сейчас всех распущу по домам, мне нужно будет сдать квартиру и проследить, чтобы здесь ничего не сломали. Иди. Снимай одежду. И трусы не забудь.
  
17
 
Глава 17
Катя
Дамир скрывается за дверью, а я вжимаюсь спиной в плитку и тяжело дышу, тщетно пытаясь собрать свои мысли, которые мечутся в голове, как тараканы, в одну кучу.
Шутки молодого человека постоянно вгоняют меня в шутку. Или краску стыда. Он играючи может кинуть фразу, которая для него совершенно ничего не значит, а я потом излишне долго и эмоционально обдумываю её.
Я поднимаю край свитера Дамира, рассматриваю свою кожу. Радуюсь тому, что кофе был горячим, но всё же не кипятком. Покраснения уже стали бледнее, значит, скоро совсем уйдут.
Я выхожу из ванной, семеню босыми ногами по полу, заглядываю в ближайшую комнату. И тут же захлопываю дверь, чувствуя, как щёки окрашивает красная краска смущения. Там на кровати кто-то занимается любовью, забыв об окружающих. К следующей двери я подхожу с опаской. Сначала прижимаюсь ухом, потом только нажимаю на ручку. Заглядываю в щелку. Там никого нет. Я с облегчением выдыхаю, захожу внутрь. Закрываю дверь на замок, включаю свет и, убедившись, что я в помещении точно одна, снимаю свитер Дамира, который уже стал влажным от моего мокрого нижнего белья. Снимаю лифчик, вытираю кожу полотенцем, которое прихватила с собой. Беру в руки свитер Дамира.
Замираю. Сжимаю в пальцах тяжёлый предмет одежды. Снова воровато озираюсь, будто кто-то смог незаметно просочиться в комнату сквозь закрытую дверь. Подношу свитер к лицу. Зарываюсь в ткань носом. И втягиваю запах тела Дамира, пропитавший собой свитер.
Голова идёт кругом, грудь начинает взволновано подниматься и опадать. Я наполняю этим запахом лёгкие под завязку. Прикрываю глаза. И дышу, дышу, как ненормальная. Как одержимая. Я хочу запомнить его. Я хочу пропитаться им. Я пытаюсь разложить его на нотки, чтобы потом воспроизводить.
Сейчас, когда никто не видит, можно не таиться. Можно не скрывать ни от кого. И прежде всего от самой себя.
Я никогда не испытывала таких чувств. Ни разу за свою жизнь. Чтобы в груди всё горячими волнами сворачивалось. Чтобы взгляд плыл, а внизу живота было горячо. Тянуло сладко-сладко. Требовало чего-то большего, но определённо порочного. Запретного. Как и парень, которому запах принадлежит.
Я потираюсь щекой о ткань свитера. Представляю, что это плечо Дамира. Его горячая, обжигающая кожа, которая пахнет так вкусно. Так крышесносно.
Кончики пальцев покалывает. Я живо вспоминаю, как прикасалась ими к лицу парня. Как водила подушечками по красивому, суровому лицу.
Из странного транса меня вырывает шорох за дверью. Я вздрагиваю, торопливо надеваю свитер парня на себя. Поднимаюсь с кресла и смотрю на дверь, в которую кто-то стучит.
— Катя, ты тут? — голос Савелия вырывает из груди разочарованный вздох.
Я совсем не его ждала. И я тут же шиплю на саму себя, когда осознаю это. Торопливо подхожу к двери, одёргиваю край длинного свитера Дамира, прикрывающего меня до колен, проворачиваю ключ в замке.
— Да. Что-то случилось? — я открываю дверь и смотрю в спину Савелия, который уже двинулся к другой двери.
— Катя! — с радостью в голосе выдыхает молодой человек и оборачивается ко мне. — Я тебя искал.
— Привет, — смущённо улыбаюсь молодому человеку и переступаю с ноги на ногу. — Что-то случилось?
— Я тебе мазь нашёл от ожогов.
Савелий разворачивается и возвращается ко мне. Подходит почти вплотную, нависает надо мной. Смотрит сверху вниз странным взглядом, улыбается уголками губ и протягивает тюбик с той самой мазью.
— Спасибо большое, — я протягиваю руку и забираю мазь. — В аптечке была мазь. Уже всё смазали.
— И ещё, если… — парень вдруг запинается.
Его взгляд падает куда-то мне за спину. Я смотрю на то, как краски уходят с его лица. Быстро оборачиваюсь. Пытаюсь понять, чем могла быть вызвана такая реакция. И тут же краснею, когда замечаю своё бельё на полу. Прикусываю губу и вновь на Савелия поднимаю взгляд.
— Ещё раз спасибо за заботу, Сав, — мой голос звенит от смущения.
— Катя, — парень вдруг обхватывает меня за плечи, — будь осторожна. Ты светлая, хорошая девушка. Мне так совестно, что всё так вышло. Хочешь, я отвезу тебя домой? Твоя бабушка, наверное, переживает.
— Я… Спасибо, но…
— Но моя девушка поедет со мной, Сава, — я ещё ни разу не слышала, чтобы голос Дамира был таким ледяным и отстранённым. — Мне кажется, что тебя стало слишком много возле неё.
Савелий сжимает кулаки и поворачивает резко голову в сторону Дамира, который совсем недалеко от нас, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Он смотрит на нас исподлобья, прожигает своим тёмным взглядом, который в полумраке кажется дьявольским. Способным в мгновение сжечь заживо и превратить в горстку пепла. Он в майке.
Я жадно скольжу взглядом по развитым, атлетическим предплечьям. Божечки! До чего он красиво сложен. Даже скульптуры древнегреческих богов ему проигрывают. На его теле хочется изучать анатомию.
Пальцами. И губами. Чтобы каждую мышцу и жилу исследовать.