К лучшему ли (СИ)

— Нет, Ритуль, нет! Эээ… Он брат отца Алисы. И Женя — отец Алисы, не знал о моей беременности. Так получилось.
— Вот значит как! — медленно протянула слова, чуть растягивая гласные, что свидетельствовать о её чрезмерном умственном процессе. — Тогда зачем ему Алиса? Он хоть и дядька ей, но я не думаю, что он за неделю воспылал неудержимой любовью к своей племяннице. Да ещё и отлучить её от матери…
— Я не знаю. Но он сказал, что при наличии денег и связей, это сделать несложно. Я, правда, не могу быть уверенной в Жениной реакции на слова Максима. Но мне, кажется, что Женя не поступит так жестоко с нами. Но с другой стороны, он три года пропустил в жизни своей дочери. И легко может в этом обвинить меня. Нет, я, конечно, своей вины не отрицаю. И опять же я не знаю насколько сильно Максим может оказывать влияния на брата.
Мы ещё долго спорили и строили разные предположения. Бутылка опустела, а голова наполнилась тягучей, мягкой ватой. Тело налилось свинцом. Спать хотелось безбожно.
— И что ты будешь делать?
— У меня есть выбор?
— Выбор есть всегда! — с пьяной уверенностью заявила сестра. — Сбежать. К матери. Он Вас там не найдёт. Замуж выйти. За него. Ну, то есть принять его предложения. Или отказаться и бороться за дочь. Написать заявление в полицию. Конечно, доказательств нет… А вообще, ты знаешь, я не могу поверить, что Макс на такое способен. Ну не похож он на подонка и сволочь! — горячечно заверила Рита.
— Я пробовала сбежать. Он следит за нами. В аэропорту нас нашёл.
— Серьёзно? — вытаращив глаза, воскликнула Рита.
Я кивнула.
— А рисковать дочерью я не могу. Ну не могу я надеяться на его благородность и разумность.
— Тогда выходи замуж! — махнула рукой, принимая за меня решения. — Блин, да за такого мужика и я бы… Дура ты, Маша, видно же, что ты свет в его окне.
Не сдержавшись, я захохотала. Видать, нервное.
— Что ты городишь? Я по сравнению с этим племенным вороным жеребцом, серая кляча.
— Машка, ну ты точно дура! Что-то я раньше не замечала твоей низкой самооценки. Подожди, он тебя что унижает? Или…
— Нет. Что ты?! Не было ничего подобного, — поспешила успокоить уже накрутившую себя и разгневанную Ритулю.
— То есть на регистрации никого не будет? И тётя Вера ничего не знает?
Отрицательно мотнула головой.
— Я потом ей все как-нибудь объясню.
— Ты хоть платье-то купила? — тяжело вздохнув, промямлила Рита.
— Ага. Чёрное.
Мы прыснули со смеху одновременно.
— А за тобой уже приехали, — с легким прищуром, всматривалась мне за спину, сказала Ритуля.
Развернувшись, я постаралась сфокусировать взгляд в направлении, указанном Ритой. Заметив за барной стойкой мужскую спину, обтянутую кожаной курткой, я задохнулась и поперхнулась. Выпив залпом остаток мартини, я не сдержала ругательств.
— Нет, ну ты видишь? Какова вероятность того, что он здесь случайно оказался? — с безотчетным негодование выпалила я, жалясь сестре.
— Знаешь, я тебе дам совет — просто открой свои глаза! — посмотрев на меня выразительным взглядом, только я не поняла, что именно он выражал, сестра встала и засобиралась.
— С-стой, я ты куда? Меня подожди, советница! — не хило пошатываясь, я ухватилась за руку Риты.
— Меня такси уже ждёт. А тебя будущий муж. Я заплачу, — сестра быстро поцеловала меня в щеку и упорхнула, изредка восстанавливая равновесие.
— Вот предательница! — в сердцах бросила я ей.
Села обратно на свое место. Положила телефон в сумку, постоянно ощущая на затылке его колючий и въедливый в мою душу и раздражающий мои нервы тёмный взгляд. Накинула плащ на плечи и пошла нетвердой походкой, досадуя на туфли на шпильке и мартини, к выходу.
— Далеко собралась? — услышала я за спиной совсем близко его голос уже на улице.
— Подальше от тебя, — несмотря на своего тирана, тихо сказала я и почувствовала горячую ладонь на своём локте даже через ткань плаща.
Дернув рукой в попытке освободиться, я не рассчитала силу и пошатнулась на каблуках. А Макс прижал меня к себе. Почувствовав его запах, у меня защекотало в носу, перехватил судорожный спазм в горле доступ воздуха, а в животе разлился пожар.
 
Это все алкоголь!
— Пусти меня, — прошипела я.
Он чуть отстранился, заглядывая мне в глаза, и потащил за руку к машине.
Глава 28
— Ну, что дальше? — поинтересовалась я, вглядываясь в профиль расслабленного за рулём мужчины.
Ехал он хоть и не быстро, но голова все равно кружилась. В машине было тепло и меня ещё больше развезло. И развязало мой язык.
— Ты о чем? — не поворачиваясь ко мне, бросил он.
— О том, во что ты превратил и продолжаешь превращать мою жизнь.
— И во что же я её превратил?
— Не знаю, — пожав плечами, ответила. — Я не могу подобрать этому название. Тебе виднее. У тебя ведь есть план действий?
— Есть.
— Рассказать не хочешь?
Припарковав машину во дворе моего дома, он покинул автомобиль, так и не ответив на мой вопрос. Горько вздохнув, я неуклюже вывалилась из салона, придерживаемая сильной и надёжной рукой моего тирана. С каких это пор я стала считать его надёжным? Он ведь только и делает, что ломает весь мой распорядок жизни.
Макс был совсем рядом, что волновало меня и выводило из себя мою нетрезвую психику.
Мы поднимались на лифте, а меня все сильнее беспокоило его присутствие. И отсутствие Алисы в квартире. Нет, конечно, я не пряталась за дочь. Но находиться вдвоём с Максом становилось боязно и напряжённо. А о том, что мы с ним совсем скоро возможно начнём жить вместе, я вообще предпочитала не думать.
Перешагивая через порожек, я споткнулась и чуть со всего маху не рухнула. Макс ловко в потемках перехватил меня за живот, удерживая и чертыхаясь.
Я же расхохоталась.
— Ты себе когда-нибудь шею свернешь. Как ты вообще дожила до столь преклонных лет? — включая свет, бубнил Макс.
— Ну а что? Если я себе ногу сломаю, то это будет считаться уважительной причиной для отмены регистрации, — вытирая, выступившие от смеха слезы, размазывая туш, сказала я.
Макс же не разделил моё веселье. Расположившись в гостиной, налил воды в стакан.
— Когда ты поймёшь, что я не враг тебе?
Я подошла к нему, взяла стакан из его рук, сделав приличный глоток, ответила:
— А кто? Шантажист? А шантажист разве может быть не врагом?
Я видела, как тень набежала на его лицо. И, несмотря на собственную незавидную ситуацию, пожалела о своих словах. Вот так всегда, я сначала ляпну, а потом думаю, стоило ли это вообще говорить. Но ведь на самом деле получалось, что я говорила именно то, о чем думала.
— А если это любовь?
Я замерла с, преподнесенным к губам стаканом и, раскрытым ртом. Мне показалось, что пол под ногами покачнулся и я, поставив на стол воду, и расплескав ее, облокотилась обеими руками о столешницу. Дышать стало тяжело. В носу неприятно защипало, глаза зажгло, а во рту скопилось вязкая сладковатая слюна, которую никак не удавалось сглотнуть.
Не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Поэтому всматривалась в капли жидкости на идеально гладкой поверхности белого стола.
Я была готова услышать от него все что угодно: грубость, его неадекватные выпады, издевку, да хоть что! Но только не это… Может, он шутит? Ну просто решил поиздеваться. Сейчас скажет что-то вроде: "неужели так легко повелась?". Вот в это я поверю. Хотя я не припоминаю, чтобы он шутил. И сейчас вроде не в шутливо расположении духа.
Но признание… Это ведь можно считать за признание в чувствах? Ну просто подобного не может быть! Точно так же, как если бы мне присудили премию Нобеля в области физики за исследование космоса. Да, блин, где я и где космос?! Вот и мы с Максом так же далеки друг от друга.
Все происходящие было таким немыслимым, что я никак не могла прийти в себя. Разом меня накрыла смесь ощущений из растерянности, замешательства, испуга и чего-то ещё такого, очень важного, что заставляет ныть сердце, бередить душу и проливать слезы.