К лучшему ли (СИ)
А она лежит, свернувшись клубком, как котенок и даже не подозревает, какой раздрай устроила в моей голове, в моей душе и размеренной жизни. Волосы разметались по подушке, ротик приоткрыт и стройная щиколотка с маленькой ступней и красивыми тонкими пальчиками с округлыми ноготками, выкрашенными в алый цвет, заманчиво выглядывает из-под одеяла. Я раньше никогда не обращал внимания на эту часть женского тела. Но её красные ноготочки Чееерт! Эта девчонка доведёт меня до греха!
Перевожу взгляд снова на лицо. Присел рядом и ладонь сама потянулась к её волосам цвета шоколада. Едва касаясь провел по шелковой поверхности, боясь разбудить. Легким, почти невесомым движением прикоснулся костяшками пальцев к её щеке. Волна нежности и трепета охватила с головой и не удержавшись прижался губами к её виску, вбирая в себя её запах, аромат её тела.
Порывисто поднялся и быстро вышел из комнаты.
Мысль закрыть её в квартире была спонтанной. Я ничего подобного не планировал. Просто как представил, что когда вернусь её уже не будет, захотелось завыть… и сделать все, чтобы она осталась на моей территории. Второй дубликат ключей забрал с собой.
Я не хотел надолго оставлять её одну. Но ближе к полудню планы изменились.
— Да, говори Анжела, — ответил я на входящий звонок, сидя в своём кабинете.
— Привет, Макс, — тихим голосом сказала, — На послезавтра на утро у Женьки назначена операция. Ты прилетишь?
— Конечно. Как он?
— Храбрится. Готовят. Он молодец! Только… — голос Анжелы сорвался, она всхлипнула, судорожно вздохнула и выдавила, — Он… Он поправится? Макс, скажи, что он поправится?
— Анжела, Женька сильный! Он справится! А мы будем рядом.
— Да. Да, конечно. Так и будет! Приезжай скорее. — отключаясь, и шмыгая носом, сказала сестра.
Женька, ты просто не имеешь права не справиться! Ты должен! Вопреки любым диагнозам, прогнозам, ожиданиям. Ты должен!
Забронировав билет, я снова включаюсь в работу. Надо сделать как можно больше. Не известно, сколько я пробуду в отъезде, пару дней, неделю. Но надолго компанию совсем без начальства оставлять нельзя. Из руководства остался я один. Оно и понятно, приоритеты расставлять надо правильно. Семья всегда важней всего. Генеральный директор Александр Сергеевич Радецкий вернётся, как только с сыном хоть что-нибудь прояснится.
А пока все на мне. Чёрт! Не получится сегодня раньше вырваться.
Открывая квартиру, меня встретила темнота и тишина. Сердце ухнуло вниз, кровь застучала в висках. Она не могла уйти! Она здесь. Ждёт меня, хоть и не с любовью и нежностью, а с упрёками и возмущением, но главное ждёт. Сжав руки в кулаки прошёл в гостиную. Включив свет, увидел нетронутый завтрак. Прошёл в кухню. Все лежало так, как я и оставлял. Следов её присутствия не было вообще. Волнение накрыло с новой силой и я размашистым шагом пошёл в спальню.
В темноте я не сразу её увидел, едва не выругавшись в сердцах вслух, не понимая как она могла удрать. Но она была здесь. Моя Мария лежала на боку, завернутая в плед, и обнимала руками мою подушку. Захотелось немедленно выбросить эту подушку и занять её место.
Выйдя из спальни и плотно прикрыв дверь, позвонил в ресторан и заказал доставку итальянской кухни.
Приняв душ и встретив курьера, вернулся в спальню. Она все ещё спала. Сел в кресло у окна, стал ждать. Не знаю сколько времени я бы вот так просидел и вбирал в сознание её образ. Очертания её расслабленной фигурки.
В сумраке она казалось вовсе не реальной и иллюзорной, бледное лицо в лунном свете, выглядело призрачно красивым и прекрасным.
Проснувшись, мой котенок выпустил коготки и отказался отвечать на вопросы.
Она выглядела очень бледной, даже болезненно бледной. Я разволновался, и всеми правдами и неправдами заставил её поесть.
Сначала ела с неохотой и опаской, но потом расслабилась и получала удовольствие от позднего ужина. Под конец трапезы у неё появился румянец, чему я даже успел обрадоваться. Как оказалось зря…
Что это приступ аллергической реакции, я понял почти сразу. У нас в семье мама страдала сильной аллергией на орехи.
Натерпелся я страху знатно. Хотя всегда стараюсь держать ситуацию под контролем и эмоции в узде, но руки дрожали пока звонил в скорую. Она ещё масло в огонь подливала, говоря, что якобы это я её отправил. Но об этом я обязательно с ней поговорю. Позже.
Домой я её отпустить, конечно, не мог. И не отпустил. К тому же риск развития реакции ещё оставался.
Не без боя, но моя маленькая зеленоглазая девочка сдалась и вернулась в комнату. А я ещё пошёл работать. Просидев за ноутбуком ещё пару часов и отправив отчёты Александру Сергеевичу на почту, я, наконец, выключил компьютер.
Снова увидев её спящую, нежную, мягкую и такую манящую, устоять я не смог…
Одежду снимать не стал. Пусть хоть какой-то барьер будет. С другой стороны, разве это меня остановит. Лёг рядом, обнял со спины за тоненькую талию и притянул к себе вплотную, уткнулся носом ей в макушку вдыхая снова и снова не повторимый аромат моего наваждение.
Я думал, она проснётся, оттолкнет, рассердится, накричит. А она поелозила, устраиваясь удобней в моих объятиях, и спросила, когда я её отпущу.
Маленькая моя наивная девочка.
Глава 16 Максим, Мария
Я проснулся первым, лежа на спине. Мария плотно прижималась ко мне с боку, облепляя меня как вторая кожа. Её голова покоилась у меня на груди. Рука находилась под футболкой на моем животе, а нога закинута поверх моих бёдер. Наслаждался и млел от её близости, от её мягкого, нежного, податливого и сонного тела. Даже дышал через раз, боясь нарушить нашу маленькую идиллию. Но никак не мог перестать улыбаться. Честное слово, как идиот, лежу и тяну губы в идиотской блаженной улыбки.
Будильник на телефоне не звенел. Значит сейчас часов шесть — семь утра. Солнечный свет залил собой почти всю комнату.
Мария пошевелилась, её ресницы дрогнули и глаза приоткрылись. Она напряглась всем телом в ту же секунду, но не двигалась. Может быть, боялась меня разбудить?
Медленно, еле касаясь, провела ладонью по моему животу, вызывая дрожь и жар одновременно во всем моём теле. И я не смог остаться безучастным, к этой едва заметной ласки, и непроизвольно напряг пресс, чем сразу себя выдал.
Она вскинула голову кверху c круглыми от страха глазами и тут же отпрянула от меня, как от огня.
— Это не то?… Это… Что?… — стягивая с меня одеяло и натягивая себе до подбородка Мария никак не могла собраться с мыслями и выдать чёткую фразу.
— Это именно то, о чем я подумал, — сказал насмешливо, а самому так и хотелось притянуть её, прижать к себе. До боли захотелось, где-то в груди, в районе сердца.
— Я не хотела… — порывисто выдохнула и сказала громче обычного, выдавая свое волнение.
— Не хотела?
— Да. Нет… Не хотела. И вообще, зачем ты пришёл? — нахмурившись и взяв себя в руки, мой котенок перешёл в атаку.
— Ты была не против, — выгнув бровь, сказал с насмешливыми нотками в голосе.
— Я думала, мне снится, — сквозь стиснутые зубки прошипела.
— То есть во сне ты не против разделить со мной кровать?
— Ещё чего?! — скрести руки на груди, со злой усмешкой, хмыкнула.
— Душу, — посмотрел прямо в зелёный омут глаз, едва не задохнувшись. Ну а что? Она спросила, я ответил. Предельно честно, как всегда.
Черт! Вот маленькая ведьма! Сидит тут почти нагишом, взирает на меня своим оторопевшим наивно чистым взглядом с огромным вопрос в глазах. И ведь правда не понимает, чего я хочу от неё. Но если быть честным, то я и сам не отдавал себе отчёта в своих желаниях, стремлениях, деяниях.
— В смысле? — облизав пересохшие губы, и теряя свой запал, сказала. Я же как загипнотизированный следил за неуверенными и нервными движениями её губ и языка.
— Твоего тела мне мало. Я хочу твою душу.
— Можно подумать, что моё тело уже твоё, — выдала, с кривой улыбкой на губах.
Я же был совершенно иного мнения.