Оборотень с границы (СИ)

— А еще я хочу знать, чем вы меня вылечили, — он бросил пустую бутылку на стол и полез в холодильник за новой. — И в чем настоящая причина твоего появления у меня в гостях.
— Макс, — я с искренним удовольствием смотрел, как мой друг допивает вторую бутылку «Рычал-Су». Мой живой и здоровый друг. — Я готов тебе объяснить все, что угодно. И мы тебя не обманывали. Причиной нашего приезда к тебе было вот это колечко.
И я выложил на стол золотое плетеное колечко с прозрачно-голубым камушком.
  
Глава 15
 
Мерзкий с Мироном молча смотрели на кольцо. Первый с легкой степенью любопытства, второй с большим изумлением.
— А как это ты так? — наконец вернулся дар речи к Мирохе. — Ты же говорил, что достать не получится.
— Сам в шоке, — мне только и оставалось, что развести руками. — Я когда колеса менял, на земле заметил. Походу, когда превращение случилось, моя сущность решила избавиться от всего лишнего. И вот результат.
— Это все прекрасно, — Мерзкий покрутил в руке пустую бутылку из-под минералки. — Блин, сушняк, как будто я пьянствовал неделю.
Он сел на стул напротив меня:
— Расскажи-ка мне, друг любезный, чего я еще не знаю. С каких пор ты у нас в диких зверей превращаться начал?
— Макс, — замялся я. — Это очень долгая история. Мир не совсем такой, каким ты привык его считать.
— Очень подробное и предельно ясное объяснение, — язвительно протянул Мерзкий. — Тогда начни эту историю с самого начала. Время есть, мы пока никуда не торопимся.
— Ну не то, чтобы не торопимся, — встрял Мирон. — Еще по поводу ночного нападения разобраться надо.
— Заткнись, — внезапно рявкнул Максим. — Мне плевать на это нападение. Я хочу знать, как долго этот тип мне врал. Вы использовали меня втемную, считая круглым идиотом, и мне это не нравится. Либо вы сейчас мне все рассказываете, либо я пальцем не пошевелю.
— Максим, — было видно, что Мирон себя сдерживает, но слова Мерзкого его сильно задели. — Вообще-то этот человек…
— Он не человек! Я вообще не знаю, кто он. И, кстати, в тебе я теперь тоже совсем не уверен. Ты у нас в кого превращаешься? Тоже в медведя? Или может в свинью?
— Ты не забывайся, — Мирон сжал кулаки. — А то я тебе сейчас пятачок-то подправлю.
— Тихо-тихо-тихо! — мне пришлось встать между ними, пока не началась драка. — Мирон, иди покури. Выдохни, успокойся.
— Это ты его успокой, чтобы чушь не говорил, — ткнул в Мерзкого пальцем Мирон и вышел с кухни. Было слышно, как он что-то бурчит себе под нос в комнате, потом все стихло.
— Зря ты на Мироху накинулся, — сел я обратно напротив Мерзкого. — Вообще-то он прав, и ноги переломать ему собирались, а не тебе.
— Ну да, конечно, — фыркнул Максим. — И пулю тоже он схватил.
— Кстати да, — вспомнил я. — Он на твое лечение жутко дорогую вещь потратил, сопоставимую по цене с однушкой в пределах МКАДа.
— Я его об этом не просил, — продолжал стоять на своем Максим, но в его голосе уже не слышалось прежней язвительности.
— Как самочувствие вообще? — Выглядел Мерзкий действительно сейчас гораздо лучше, чем ночью, когда мы привезли его на заставу.
— Да нормально все, — махнул рукой мой друг. — Потом посмотрим, что там у меня. А сейчас не переводи тему и рассказывай.
Я вздохнул и начал говорить. В пять минут я, конечно же, не уложился, у Мерзкого возникло множество самых разнообразных вопросов, но самое главное для меня было то, что я не увидел в его глазах какого-то негатива или отвращения. Взгляд Максима был непривычно серьезным, в какой-то момент я даже поймал себя на мысли, что никогда не видел его таким. Это уже был не тот весельчак и хохмач, с которым вместе мы чудили во время учебы в институте. Передо мной сидел настоящий мужик, умеющий принимать решения и нести за них ответственность, и от того получивший право требовать подобного поведения от окружающих.
Я рассказал Мерзкому историю про то, как стал оборотнем, как покупал себе документы во времена развала союза, как поступил в институт и почему все-таки решил уволиться, как мы познакомились с Мироном и чем занимаемся сейчас время от времени.
 
Я закончил говорить и достал из холодильника очередную бутылку минералки. В горле пересохло от долгого монолога, поэтому холодная вода оказалась очень и очень кстати.
— Да уж, — Мерзкий отобрал у меня бутылку, сделал пару глотков, а потом закурил. — Есть многое на свете, друг Горацио…
— Ого, — оценил я. — Ты на заставе еще и классикой увлекаться начал.
— Мудак ты, Винни, — не оценил мою подначку Максим. — Если честно, я все понять могу, и если твоя история правда, то помотало тебя, конечно, изрядно. Но мудак ты преизряднейший.
— Почему? — Немного опешил я от такого спича.
— Потому что я думал, что мы друзья, — ответил Мерзкий. — А оказывается, ты все это время врал. Ты вешал мне лапшу на уши с момента нашего знакомства. Ну и как тебе верить после этого?
— Хочешь сказать, что, если бы пятнадцать лет назад я тебе рассказал что-то подобное, ты воспринял бы спокойно?
— Нет, конечно, — немного подумал Максим. — Тогда я, наверное, вообще не понял бы многое из твоей истории. Сейчас я уже далеко не тот наивный пацан, каким был в институте. Поэтому сейчас я тебе верю. Хотя вопросов, конечно, много, а потом, наверняка появится еще больше. Но все-равно, Винни, ты мудак!
— Сейчас то почему? — Изумился я.
— Просто мне так легче! — Улыбнулся Мерзкий. — Ладно, мы это потом обсудим.
Он встал и быстрым шагом направился в глубь квартиры. Мирон сидел на диване насупившийся и задумчиво щелкал зажигалкой. При нашем появлении он вскинул голову, как будто собираясь что-то сказать, но не успел. Макс подошел к нему и протянул открытую ладонь.
— Прости меня! Я погорячился и был неправ!
— Да ладно, чего там, бывает… — смутился мой напарник.
— Ты просто попал под горячую руку, — продолжал между тем Мерзкий. — Просто как-то все слишком стремительно и неожиданно получилось. Это все Винни виноват.
— Да от него вообще одни проблемы, — заулыбался Мироха. Вот же зараза, пригрел на груди, называется.
— Ну я ему так и сказал, что он мудак, — и эти два придурка весело заржали.
— Вот вы… — не нашелся я, что сказать, и тоже рассмеялся.
— Между прочим, времени три часа ночи, — глянул на часы Мирон. — Может все-таки поспим?
— Да нет, — посерьезнел Мерзкий. — Про нападение Абдурашида надо в отряд доложить.
— И что ты собираешься рассказать? — Заинтересовался Мирон. — Про три в клочья разорванных тела? Или про двух придурков, которых мы живыми оставили?
— Четверых, — уточнил я. — Двое осталось там, и еще двое смотались на джипе.
— Тогда тем более, — засуетился Мерзкий. — Здесь все как обычно. Кто первый свою версию представил, тот и прав.
— Так я не понял, — не отставал от него Мирон. — Ты что, хочешь все как было рассказать?
— Нет, конечно, — изумился Мерзкий. — Скажу, что встретил его и он опять угрожал мне, требуя предоставить коридор через границу. А что с ним там потом произошло, я вообще не в курсе.
— А не будет смотреться очень подозрительно, что ты его встретил и вот он уже мертвый в ущелье валяется? — задумался я.
— Вот тут как раз-таки все хорошо, — махнул рукой Максим. — Если бы его из автомата расстреляли, то можно было мне претензии предъявить. А так… Медведь задрал. Я-то здесь причем.
И он с хитрой улыбкой развел руки в сторону. Ангел, блин!
Мирон с задумчивым видом наблюдал за тем, как Мерзкий надевает камуфляж, причем делал это так внимательно, что Макс даже смутился.
— Что не так-то?
— Слушай, тебя вообще не смущает, что у тебя повязка на груди? — Пояснил свой интерес мой напарник. — Не болит, ни чешется?
— Да нет, — замер Максим на месте, не надев куртку до конца. — Может, и стоит посмотреть, что там с раной.
Он достал из ящика комода ножницы, и я помог ему избавиться от бинтов. Мы с удивлением уставились на дырку от пули. Вернее, на ее отсутствие. У меня отвисла челюсть, но факт оставался фактом. Легкое покраснение на гладкой коже.