Оборотень с границы (СИ)

— Да ладно? — Эдик обошел диван и заинтересованно обозрел представившуюся картину. — Прикольно…
Он склонил голову к левому плечу, затем к правому, а потом кивнул каким-то своим мыслям:
— Пакуйте и ее тоже.
Мирон присел рядом со мной на подлокотник кресла и тихо спросил:
— Ты его хорошо знаешь?
— Так себе, — улыбнулся я, продолжая гладить грудь все интенсивнее. Чесалось неимоверно, если честно, и это очень сильно отвлекало. — Он своеобразный…
Я запнулся, стараясь не ляпнуть что-то лишнее, и продолжил:
— Мы давно знакомы. Интересный товарищ, но, по крайней мере, к нему не страшно поворачиваться спиной.
— Ну-ну, — просопел Мирон, не отводя взгляда от Эдика.
Тем временем господин полковник закончил отдавать распоряжения и теперь молча наблюдал, как шустро они исполняются. Мы занимались тем же самым, параллельно гадая, какие мысли сейчас в голове у Эдика и чем плохим для нас они могут обернуться. Наконец, мы остались втроем. В комнате повисло молчание, нарушать которое ни у кого не было никакого желания. Мирон ерзал на подлокотнике, периодически набирая воздуха в грудь, чтобы все-таки что-то сказать, но передумывал раньше, чем издавал хотя бы звук. Пауза неприлично затягивалась и становилась театральной.
— Вы идиоты! — наконец высказался Эдик. — Вернее, не так. С этим психом, — кивнул он в мою сторону, — уже давно все понятно! А вот вы, молодой человек, ошиблись, как минимум, дважды. Первый раз, когда познакомились с этим магнитом для самых разнообразных неприятностей, а второй, когда решили помочь ему в его приключениях.
— Да я вот, — немного растерянно развел руками Мирон, видимо, не представляя, как именно надо реагировать на подобное вступление.
— Почему сразу идиоты? — возмутился я. — Все же хорошо закончилось! Никто не… Ну, в смысле, из людей никто не погиб. Я тебе услугу оказал, и даже ничего взамен требовать не буду.
Эдик задохнулся от моей наглости, и его еле сдерживаемый гнев заметил даже Мирон, который несмотря на то, что был вдвое больше безопасника, попытался съёжиться и очень сильно захотел превратиться в человека-невидимку. Все-таки энергетика у господина полковника была бешеная, с его потенциалом арктические ледники плавить можно.
— Молодой человек, — Эдик очень медленно выдохнул и обратился опять к Мирону. — Мне было очень приятно с вами познакомиться, но искренне жаль, что при таких обстоятельствах. Если вам дорога жизнь, то послушайте моего совета, вызовите такси и езжайте куда угодно, только подальше от этого типа.
— Мы друзья, — набычился Мирон, даже наклонил голову немного вперед и сжал кулаки, как будто приготовился к драке.
— Я вас предупредил, — еще раз вздохнул Эдик и попросил негромко. — Оставьте нас, пожалуйста. Мне очень надо обсудить с вашими другом пару щекотливых вопросов.
Мирон посмотрел на меня, причем демонстративно, как бы показывая Эдику, что не он здесь принимает решения.
— Не надо, — покачал я головой. — Подожди меня внизу, думаю, что мы здесь недолго.
Проводив моего напарника взглядом, Эдик хмыкнул, а затем отвернулся к окну. Я тоже молчал, сидя в кресле и наблюдая за его телодвижениями. Прошло несколько минут в тишине.
— Андрей, сколько мы знакомы?
— Давно, — пожал я плечами. — Лень считать. А это важно?
— Вообще-то да, — повернулся ко мне Эдик. — Мне очень хочется разобраться, в какой момент я перестал тебя понимать. Раньше у тебя была какая-то цель в жизни, ты хотел чего-то добиться, что-то создать, сотворить. Ты закончил пограничный институт, стал офицером, у тебя был шанс сделать карьеру…
— Амбиции подкачали, — скривился я. — Извините, что не оправдал ваших надежд, товарищ полковник.
— Не ерничай! — оборвал он меня. — Ладно, уволился, сделал карьеру в ресторане. Начальник посудомоек и полотеров. Тьфу, блин! Самому не тошно?
— Нет, — покачал я головой, стараясь удержать на лице снисходительную ухмылку. — Все профессии нужны, все профессии важны! Так когда-то пелось? Помнишь?
— Для тебя открыты все дороги! — Эдик начинал горячиться и, казалось, уже не слушал меня, а просто пытался высказать давно наболевшее. — Учись, занимайся спортом, путешествуй! А ты?
 
— Мне нельзя заниматься спортом, — притворно всхлипнул я. — Антидопинговые агентства не дремлют и будут ругаться.
— Я поражаюсь тебе! — развел руками Эдик. — Может, тебя где-то по голове ударили и ты впал в детство?
— Все может быть, — продолжал хныкать я. — Меня постоянно бьют и ругают, причем незаслуженно.
И, переходя на серьезный тон, сам пошел в атаку на Эдика:
— У тебя на работе проблемы? Или съел какую-то каку? С чего вдруг ты решил мне нотации читать? Что такого страшного произошло? Да, мы с товарищем решили подзаработать. Первый раз что ли? Наоборот, человека спасли и, возможно, даже не одного.
— Подзаработать, — хмыкнул Эдик. — Вагоны разгружать не пробовали? С вашими способностями самое оно. У тебя последние мозги отсохли? Природная ведьма, еще и такая старая. Бессмертным себя возомнил?
— Так получилось, — пробурчал я. Я злился, но ничего не мог с собой поделать. Почему-то в процессе общения с Эдиком мне всегда становилось очень стыдно, и никогда наоборот. Не могу сказать, что это чувство хоть как-то корректировало мое поведение, но чувствовать себя виноватым я не любил. С детства, наверное, пошло, далекого и полузабытого, когда чувство постоянной вины долго и упорно воспитывали во мне родители. Пока однажды я не взбрыкнул и не ушел в армию.
— Так получилось, — передразнил меня Эдик. — Она что…
Он запнулся на полуслове и начал внимательным взглядом обшаривать место, где совсем недавно лежало тело Анжелы. Носком ботинка оттолкнул валявшуюся спицу, коротко глянул на меня и тихо выругался.
— Вариантов не было, — сказал я, разглядывая потолок. — Нож бы засекли металлодетекторы.
— У меня бабушка такими носки теплые вязала, — ехидно пропищал Эдик и резко повернулся ко мне. — Медальон где?
— Не было ничего, — развел я руками. — Или может твои гаврики забрали. Цепочка была, вон звенья валяются…
— Андрей! — Рявкнул Эдик. — Медальон отдай! Мне и так по твой милости с ковеном разбираться придется, и моли небеса, чтобы на тебя охоту не открыли. Пока что ситуация не в твою пользу. Ты убил ведьму, причем явно не из последних. Твой друг ранил еще двух, и сдал их нам. В нашем мире убивают и за меньшее.
— Они взяли под контроль человека, — набычился я. — А значит, я был в своем праве!
— Ты-ы-ы? — Вонзил в меня взгляд Эдик.
— Я, и можешь говорить все, что хочешь! — я достал из кармана кругляш медальона и кинул его Эдику. Расставаться с артефактом было жалко, от золотой тяжелой пластинки веяло солидностью и древностью. Причудливая вязь рун по кромке рождала любопытство, но рассмотреть подробнее пока просто не было времени. И вот теперь эта красота уплывала из рук. — Доволен?
— Не совсем, — покачал головой полковник. — Ты мне должен!
— Будем считать, кто больше? — окрысился я.
— Не будем, — опять покрутил головой Эдик. — Но я не нанимался вытаскивать тебя из дерьма всякий раз, когда ты решаешь с радостью в него залезть. Если считаешь себя взрослым и самостоятельным, то научись решать свои проблемы без привлечения моих ресурсов.
— Так получилось! — рубанул я рукой. — Я не ожидал встретить здесь природную ведьму такой силы, еще и с амулетом контроля.
Язык мой — враг мой. Эдик сделал стойку, как гончий пес.
— И где он? — вот как он умеет смотреть, абсолютно не моргая? Очень захотелось ударить его чем-нибудь тяжелым, но это желание было уже совсем иррациональным.
— Вот! — со вздохом вытащил я из кармана серебряную шкатулку с кусочком уха и золотым паучком. — Забирай, кровопийца.
— Что еще ты от меня утаил? — тоном строгого учителя спросил Эдик, разглядывая паучка и засовывая шкатулку во внутренний карман пиджака.
— Ложечки из фамильного сервиза хозяина, как раз прятал перед твоим приездом, — разозлился я. — Зачем ты арестовал нашего заказчика? Он, между прочим, нам за помощь заплатить обещал. А теперь неизвестно, вспомнит ли он о своем обещании. Я что, мародерством занимаюсь? Законный трофей, можно Мосе продать, хоть что-то да заработать.