Палитра чужих цветов (СИ)

— Отчего же?
— Оказалось, плохим мальчиком быть так же скучно, как хорошим.
— А что не скучно?
— Не знаю. Пока в поиске.
— Ну, удачи. Сходи за водой к колонке, полью эти репьи.
— Так я поживу у тебя пока? — спросил он, поднимая с земли канистру. — Раз не гонишь?
— К Алиане клинья бьёшь?
— А хоть бы и так. Нельзя?
— Она несовершеннолетняя.
— Ещё неделю.
— В смысле?
— Ей восемнадцать через неделю, не знал?
— Нет.
— Да тебе вообще на всех плевать, — заявил он и ушёл за водой.
***
Ко дню рождения Алианы готовились серьёзно. Торт и шампанское (первый в жизни глоток шампанского — это событие!), подарки — ничего особенного, скорее, знаки внимания, — но Калидия вся извелась в выборе.
За время наших пляжных каникул девчонки постепенно перестали быть Носительницами Оболочек, Воинами Дома Креона, Наездницами На Кикаттах и так далее. Альку с недельку заметно ломало, но потом отпустило, и даже Калидия прекратила свой обычный владетельский говнёж. Задумчиво бродят в саду, сидят с книжками в шезлонгах, гуляют по побережью, катаются со мной в город на шопинг, плещутся в море в купальниках и без. Самые обычные семнадцатилетние девчонки, только кружочки интерфейсов видны. И то если присмотреться, потому что загорели обе.
Алиана ухаживаниям Дмитрия не поддаётся. Наоборот, немного демонстративно нежничает с Кали. Но при этом и не гонит. Девицам нравится его дразнить — прийти с пляжа топлес или вообще голышом, нарочито пойти мимо модельной походкой, поцеловаться у него на виду и всё такое. Парень держится стойко, улыбается, смотрит, не ведётся. Ни малейших признаков раздражения, терпелив и корректен. Подаёт сигналы: «Ни на чём не настаиваю, но, если что — я всегда рядом». Лучшая тактика в такой ситуации, так что паренёк не дурак и с женским полом опыт явно имеет. Альке он интересен. Не настолько, чтобы это что-то значило, но не противен. Она с ним охотно болтает, улыбается, смеётся шуткам, иногда остаётся тет-а-тет, хотя всегда на открытом, не интимном пространстве. Это как крепость осаждать. Если идти на приступ — получишь чан кипящего говна со стены за шиворот. А если не спешить и не отступать — глядишь, сами ключи от ворот вынесут. Не сразу, конечно, но…
Калидия ещё не ревнует в открытую, но посматривает на них иногда этак задумчиво. Молодёжь такая смешная.
***
На день рождения прибыла Змеямба. Не специально, просто совпало. Слон пропихнул её в кросс-локус и сразу откланялся.
— Пусть побудет тут, мне так спокойнее, — сказал он мрачно. — Рассредоточиваемся по схеме три.
— Всё так плохо? — поинтересовался я.
— Пока не так. Но с каждым днём такее и такее.
Схема три предполагает опасность нападения на базу, что совсем не радует. Не такого нападения, когда надо драться (это схема один), а такого, когда надо разбегаться по кустам. Личный состав растусовывается кто куда, чтобы всех одним ударом не накрыли.
— И куда ты влез на этот раз? — спросил я скептически.
— Не забивай башку, лепила, — отмахнулся Слон. — Чем дальше влез, тем ближе вылез. Разрулю.
Змеямба активно включилась в подготовку дня рождения, придумала кучу активностей, устроила много шума и веселья и вообще была душой вечера, а ночью, кажется, трахнула Лжедимитрия. То есть я свечку не держал, но по всему похоже. Глаза парня перестали быть голодными, и круглые жопки гарцующих поутру к морю девок он тоскующим взглядом не провожал.
Я пацана понимаю — перед ним каждый день две красотки прелестями трясут без всякой перспективы. Яйца, поди, уже звенят. А Зме ему хоть и в матери годится, но на свои годы никак не выглядит, к тому же тётка опытная, понимающая и без заморочек. Оказала гуманитарную помощь подрастающему поколению, да небось ещё и научила новому. У неё есть чему поучиться.
Лишь бы на здоровье.
— Хорошо тут у вас, спокойно так, — сказала Змеямба, присев на соседний шезлонг.
 
В руке у неё бокал с чем-то газированным, на носу тёмные очки, на голове соломенная шляпка, из одежды — бикини чуть шире ботиночных шнурков. Отлично выглядит.
— Неплохо, да, — согласился я. — А у вас?
— Тоска зелёная, — пожаловалась она. — Слон сначала никак не мог добраться до нужных людей и бесился, а потом добрался, но что-то пошло не так, и он начал беситься ещё сильнее. Нервная, в общем, обстановка.
— Агентурная разведка не его стезя, — вздохнул я. — Он больше насчёт пострелять горазд.
— Не, он в своём деле неплох, зря ты так, — Змейса его всегда защищает, — просто у конторских совсем другой уровень. Где он учился, там они преподавали.
— Может, и так, — не стал спорить я.
— Как твои? — Змеямба показала бокалом на идущих с моря Анахиту с Нагмой. — Уже совсем твои?
По ним теперь никак не скажешь, что с гор спустились. Женщина в лёгком сарафане, девочка в шортах и топике, загорелые, весёлые… Были, пока Анахита не увидела Змеямбу. Нагма как скакала, так и скачет, а она сразу посуровела лицом.
— Ревнует, ишь! — усмехнулась Зме и отсалютовала ей бокалом.
Анахита сделала вид, что не заметила и отвернулась.
— Не совсем мои, — вздохнул я. — Но все думают, что совсем. Прописана в доме, живёт за мой счёт, спим в одной комнате. Паспорт, вон, скоро получит, и хоть женись.
— Так и женись, — Змейса с видимым наслаждением приложилась к трубочке, напиток в бокале начал быстро убывать.
— Это вообще нормально — жениться на женщине потому, что привязался к её ребёнку? — спросил я.
— Причина не хуже многих других, — фыркнула Зме. — По крайней мере, это брак по любви. Некоторым образом.
— Тебе бы всё ржать, — укоризненно сказал я, — и молоденьких мальчиков в койку укладывать. А у меня, может быть, драма.
— Завидуй молча! — рассмеялась она.
— Насчёт мальчиков?
— Насчёт молоденьких! Косишь, вон, глазом!
Мимо нас идут с пляжа Алиана с Калидией. Мокрые, весёлые, босые — сандалии несут в руках, — красивые, в одних трусиках. Воплощённая молодость и сексуальность. Смотрел бы и смотрел.
— Не без того, — не стал отрицать я. — Но чисто эстетически. Не те мои годы чтобы с юными крутить. Оставлю это Дмитрию.
— Он ничего так, — поделилась впечатлением Змейса. — Нетерпелив по молодости, но некий опыт чувствуется.
— Так ты его всё-таки…
— Да, да, твоя старая подруга переспала с твоим сыном, — веселится она. — Какой конфуз! Кстати, пляж свободен — не хочешь пойти искупаться? Заодно сравню вас по свежим следам…
— Анахита расстроится, — сказал я с некоторым сожалением.
— Ага! — торжествующе отсалютовала она почти пустым бокалом. — Значит, не только в дочке дело. Не безразлична тебе горянка.
— Сделать человеку больно ради пяти минут удовольствия — так себе идея, Зме.
— А кто говорил про пять минут? — ржёт, зараза такая, весело ей. — Не скромничай, тебя и на десять хватит!
— Хватит, Зме, не смешно.
— Нет, ты, конечно, прав, — посерьёзнела она. — Нам весело, а ей обидно. Она на тебя, может, жизнь поставила.
— Я не стол, чтобы на меня что-то ставить.
— Я серьёзно, Докушка. Ты по уши влез в её судьбу, и теперь это и твоя судьба тоже. Ну чего ты фыркаешь-то? Тётка красивая, работящая, молодая… Кстати, снова помолодела, заметил? Неужели ты всё ещё ихором эякулируешь?
— Просто дорвалась до косметики. И я, извини за подробности, пользуюсь презервативами. Надеюсь, вы тоже, потому что родить мне внука — даже для тебя чересчур.
— Не волнуйся, не понесу я от твоего сына, — очень серьёзно сказала Змеямба. — Не сейчас. Но, вижу, ты уже привыкаешь быть блудным отцом?
— Каким-то нелепым образом да, — признал я. — Понятия не имею, как так вышло. Мы поспорили, он настоял, сделали генетический тест. Я проспорил. Он мой сын. Мой и Наташки. Этого не может быть, но это так.