Остаться сильным (СИ)

— Ну как тебе сказать, — протянул я, глядя при этом на Вольфа. — Вот этот тип на самом деле может пройти даже в женскую туалетную комнату, когда там полно дам. И мало кто задастся вопросом, как. Как ему это удаётся?
— Всё это весьма странно, — протянул Ушаков. — А тебя точно хотели убить несколько раз из-за политических мотивов? — спросил он у Юрки. Вольф не успел ему ответить, потому что в этот момент в комнату заглянул запыхавшийся охранник.
— Господин Вольф, прошу на выход. К заключенным допускается только один посетитель, и только со специальным разрешением-пропуском, — скороговоркой проговорил он. Пока охранник пытался разрулить случившееся недоразумение, Вольф задумчиво разглядывал его, как особо редкий вид насекомого. Но спорить не стал, а поднялся со стула и направился к двери. Уже подходя к арке, он внезапно обернулся ко мне.
— Только не думай, что избавился от меня. Завтра я вернусь, и очень надеюсь, что к тому времени ты успеешь ознакомиться со всеми этими бумагами и принять правильное решение. — Мы все, включая охранника вздрогнули, потому что то, что говорил Вольф, больше напоминало угрозу.
Когда вслед за Вольфом ушёл охранник, Егор задумчиво протянул:
— Может деда Андрея попросить, чтобы он надавил на кого следует и у Вольфа забрали разрешение на посещения?
— Думаешь, Юрку это остановит? — я усмехнулся. — И, кстати, у него нет никаких разрешений.
— Как это нет? — вот теперь Егор выглядел по-настоящему изумленным.
— А вот так. Нет и всё тут. Он даже не в курсе, что какие-то там разрешения надо у кого-то получать. Его и так пропустили. Так что запреты только доставят неудобства прадеду, а по сути ничего не изменят. И не спрашивай у меня, как у него это выходит, потому что я сам постоянно теряюсь в догадках. — С этими словами я сгрёб принесённые Вольфом планы в пакет. Не буду я ни во что вникать, всё равно, если процесс не контролировать лично, что бы я не решил, Вольф всё равно сделает по-своему, а потом будет постоянно повторять, что мы же вместе решили, и чем это я сейчас не доволен?
— М-да, не знал, что Вольф такая уникальная личность, — Егор потер подбородок, на котором уже проступила щетина. Хорошо что я блондин. Моя щетина светлая и растет гораздо медленнее, чем у брюнетов. — И о чём только мы не узнаём совершенно случайно...
— Чаще всего, банально подслушав, — закончил я за него фразу.
— Аминь, — кивнул Егор и подтащил ко мне поближе сумку. — Вот, как и обещал, приволок тебе немного вещичек, который помогут не рехнуться в этих четырёх стенах. Но, прежде, как приличный почтовый голубь, а хочу рассказать тебе последние новости...
В этот момент раздался громкий треск, и в комнате появился Паразит. Выглядел он вполне здоровым, вот только в том месте, где черное тельце пронзил клинок, шерсть была выбрита, что сильно выделалось на темной шкурке.
— Э-э-э, — я завис, глядя во все глаза на кота. — А разве сюда можно телепортироваться?
— Конечно же, нет, — Егор закатил глаза. — Но, собственно, это та самая первая новость, которую я хотел передать. Кот поправился, и, судя по всему обрёл новую способность. Его, по всей видимости так сильно впечатлило то, что он, бедолага, не мог свободно передвигаться в своей обычной манере, что выработал в себе каким-то волшебным образом способность, позволяющую ему игнорировать все искусственные препятствия, вроде антимагических куполом.
— Прорыв периметра! — в комнату с воплем ворвался тот самый охранник, который прошляпил Вольфа. — Прорыв... Это что кот? Откуда тут кот? — он уставился во все глаза на Паразита.
— Это и есть твой прорыв, — достаточно внятно произнёс Егор. — И я понятия не имею, каким именно образом ты, приятель, будешь пытаться этому коту запрещать перемещаться туда, куда он хочет.
— Я сообщу начальству, — пробурчал охранник.
— А вот это правильное решение, — кивнул одобрительно Егор. Охранник в очередной раз ушёл, а Ушаков проговорил, глядя ему вслед. — Не понимаю, он новенький что ли? Такие странные вопросы задаёт, кого попало без необходимых бумаг пропускает.
 
— Знаешь, я не могу ответить на твои вопросы, поэтому мне плевать на то, новенький он, или хорошо сохранившийся старенький, — ответил я, наглаживая Паразита, который всё-таки больше бравировал, но на самом деле чувствовал себя не слишком хорошо, потому что лежал у меня на коленях и практически не двигался, только мурчал. — Хотя в чём-то ты прав, это не выглядит слишком нормальным. Ладно, хрен с ним, что там у тебя ещё за новости?
— Твой дед не столь бодр, как кот. Его даже положили в Центральную клинику. Дыра, конечно, та ещё, но хирурги очень хорошие. Павел, как оказалось, повредил ему голосовые связки, и теперь необходимо провести несколько операций. — Я нахмурился. Всё-таки тот порез на шее оказался гораздо глубже, чем я с самого начала предположил.
— Что с Назаром Борисовичем? — хмуро спросил я.
— Дворецкий жив и даже почти здоров, не считая надорванной связки в плече, куда попала пуля. Он составляет компанию твоему деду и следит, чтобы тот не кидал супчики в персонал и не щупал медсестричек за задницы, — Егор хмыкнул. — Да, Аньке запретили тебя навещать, наверное, побоялись, что вы начнёте безобразничать и доведёте остальных заключенных до нервного срыва.
— И как она отреагировала? — я почесал Паразита за ушком.
— Плохо, но к счастью для всех я оказался рядом и заткнул её, подбросив до дома Снежиных. Пускай планированием ремонта занимается. Женщины это любят, — видя, что я напрягся, Егор добавил. — Я помню про опасность, поэтому с ней всегда три моих человека находятся.
— Спасибо, — я поблагодарил совершенно искренне, но Егор только махнул рукой.
— Ладно, разбирайся тут с моими подарочками, а я загляну, пожалуй к начальнику охраны. Предупрежу насчёт кота, да парнем этим поинтересуюсь, что-то слишком он мне подозрительным кажется. — Я пожал ему руку, и Егор вышел, оставив меня наедине с Паразитом и сумкой. Насчёт охранника я был с ним полностью согласен. Вот только, в отличие от Ушакова, не мог даже к начальнику охраны сходить, поэтому оставалось надеяться на то, что Егор справится. Как-то я часто забывал, что за внешним раздолбайством и молодостью скрывается уже вполне опытный командир довольно крупной частной армии, которого натаскивали специально на эту должность.
— Так, посмотрим, что ты мне принёс, — я открыл сумку и вытащил пустую тетрадь, набор ручек, несколько книг, которые он, похоже, сгрёб, не глядя, хорошо ещё, что из моей комнаты — я их хотя бы специально для чтения из библиотеки отбирал, и телефон.
Как только я вытащил телефон, он сразу же зазвонил, будто звонящий ждал специально этого момента. Номер был мне не знаком.
— Керн, — ответил я, приняв вызов.
— Это вас беспокоит главный редактор вашей газеты, Константин Витальевич. Я хочу сообщить, что аккредитация наконец-то получена, и завтра планируется к выпуску обширный номер. Вы его будете проверять?
— Каким образом вы это себе представляете? — холодно ответил я. — Только не говорите, что не знаете о моем теперешнем положении.
— Знаю, поэтому и звоню, чтобы уточнить. Если бы не это, то я просто прислал бы макет с курьером. В таком случае, как вам передать выпуск?
— Если сможете, то через Егора Ушакова, — немного подумав, ответил я.
— Хорошо, я постараюсь с ним связаться. — И он отключился, а я всё никак не мог вспомнить, как же его зовут.
Только я хотел положить телефон на стол, как он снова зазвонил. Кажется, скоро я начну вспоминать о временах моей жуткой скуки с ностальгией.
— Керн.
— Константин Витальевич, — снова незнакомый номер и с трудом узнаваемый голос. Всё-таки трубка сильно искажала реальные голоса. — Это Тихон, начальник третьей лаборатории артефакторики.
— Здравствуй, Тихон, не узнал, богатым будешь, — я улыбнулся, хотя звонивший меня не видел.
— Ваши бы слова да главбуху в уши, — Тихон хохотнул, оставив меня недоумевать, что же такого смешного я только что сказал. — Но я звоню не для того, чтобы намекнуть о премии, боже упаси, я звоню, чтобы сообщить о том, что ваш прибор для просматривания мыслей — готов. Мы даже сумели выделить магический поток и перенаправить его в пространство. Грубо говоря, при определенных настройках, поток воспоминаний можно будет транслировать на экран, и их сможет посмотреть много человек одновременно, или же кто-то один конкретный.