Остаться сильным (СИ)

— Думаешь, что мне хватит силы земли, чтобы их похоронить в этой самой земле? — я криво усмехнулся.
— Ну, а я о чём говорю? — Подоров снова вздохнул. — Пойми уже наконец. Простые граждане настолько далеки от кланов, что все ваши возможности многие принимают за сказку. Просто не верят в то, что вы можете творить. Вы просто практически не пересекаетесь друг с другом.
— А как же большинство механизмов, которыми даже уголовники прекрасно и с удовольствием пользуются? — я позволил себе усомниться в том, что говорит Подоров.
— Они не воспринимают их как магию. А манна для них что-то вроде необычного топлива. — Подоров усмехнулся. — Так вот живут они, ни о чём не подозревая, и вот настал день, когда к ничего не подозревающим матерым убийцам, многие из которых сидят так давно, что не прочь разнообразить свою личную жизнь, приводят смазливого мальчика. Разумеется, они попытались бы тебя разложить в первый же вечер, не доходя до душа, даже не подозревая, что это было бы последним, что они вообще пытались сделать в своей жизни.
— Ну и что? Парочка бы откинулась раньше срока, а среди остальных я стал бы королём, — я наконец вошел в свою камеру, или лучше сказать комнату, потому что разговаривали мы в коридоре. — Надеюсь, я не сойду с ума?
— Нет, не думаю, ты достаточно сильный, чтобы пережить эти временные неудобства.
— Когда меня будут судить? — я внимательно посмотрел на него.
— Не знаю, это решает Совет. — Ответил Подоров неохотно.
— Его Васька сдал? — мне не надо было уточнять, кого именно сдал придурок Васька.
— Да, причём сделал он это с превеликим удовольствием. — Подоров посмотрел на часы. — Мне пора к императору на доклад. И ещё, так как ты не политический преступник и не обвиняешься в измене Родине и заговоре против короны, к тебе будут пускать посетителей, правда, не всех подряд. И даже разрешат принести что-нибудь, чтобы ты со скуки не помер.
— И на том спасибо. — Равнодушно ответил я, не поняв и половины того, что он только что сказал.
Подоров, так и не дождавшись от меня адекватной реакции, ушел. Я же принял душ. Впервые вода просто освежила меня, но не принесла облегчения, и не восстановила потраченных сил, а пустота внутри с каждым вздохом усиливалась, становясь болезненной. Как дед столько времени выдержал? А я-то идиот думал, что он чуть ли не на курорт попал. Кретин, вот моё второе имя.
Половину дня я пролежал на кровати, пялясь в потолок и пытаясь анализировать сложившуюся ситуацию. Но ничего на ум не приходило, слишком мешало это жуткое ощущение, поселившееся внутри. Мне принесли обед. Есть не хотелось, но я заставил себя проглотить всё без остатка. Ладно, если нет возможности развиваться в магическом плане, то физически-то я в полном порядке и вполне могу ещё улучшить свою форму.
После довольно интенсивной тренировки, когда я сумел физической нагрузкой добиться того, чтобы мышцы начали слегка побаливать от напряжения, а мысли из головы улетучились все до единой, я принял душ и снова завалился на кровать, старательно изучая потолок. Спать лечь, что ли. Чем ещё здесь можно заняться?
— Тук-тук, — я скосил глаза в сторону арки, отделяющей мою камеру повышенной комфортности от небольшой прихожей. Дверь открылась совершенно бесшумно, я даже не слышал, что кто-то вошел.
Егор Ушаков ещё раз постучал костяшками пальцев по косяку и вошел в комнату.
— Привет, какими судьбами? — я даже не сменил позы. — Или прадед приказал проведать несчастного узника.
— Ты можешь мне не верить, но я посол доброй воли, — Егор перевернул стоящий у стола стул, перевернул его и сел верхом, сложив руки на спинке. — Старик в тот момент, когда его выдернули из кроватки, сдернули ночной колпак и выдрали из цепких рук стакан ночного кефира, и даже не дав сходить в сортир, чтобы притащить на внеочередной Совет, был готов тебя убить, и это в лучшем случае. Ну неужели нельзя было сделать всё более аккуратно, не так демонстративно? — и Егор покачал головой.
— Я не хотел рисковать дедом. К тому же эта мразь чуть не убила моего кота.
 
— Твой кот же чеширский? — я кивнул. По-моему, об этом все знают.
— Можешь на Совете давить на это. Чеширы охраняются по всему миру. За убийство чеширского кота при отягчающих обстоятельствах можно даже на казнь нарваться.
— А если серьезно? — я приподнялся на локтях.
— А я серьезен, как никогда, — Егор опустил подбородок на скрещенные пальцы. — Но, если совсем серьезно, то Совет взял паузу. Мнения разделились, но дед Андрей сказал однозначно, казнить тебя не будут. Больше половины Совета возмущены и оскорблены нарушением Кодекса именно со стороны покойного Павла. Но, последствия могут быть всё равно. Поэтому, лучше уж подготовиться, чтобы с тебя сняли все обвинения, и назначили выплату из казны за моральный ущерб.
— Так значит, тебя всё-таки прислали ко мне, — я утвердительно кивнул и откинулся на подушку.
— Нет, — Егор покачал головой. — Дед добился права один раз в день навещать тебя. Это было несложно, тебе не запретили посещения. Я сам вызвался быть почтовым голубем, жилеткой и верным плечом в одном флаконе.
— Это хорошо, — я прикрыл глаза. Мне не понятны были мотивы Егора. Он с самого начала вел себя со мной так, словно хотел, если не подружиться, то хотя бы воскресить, давным-давно погибшие родственные связи. Ведь, если вспомнить, Андрей Ушаков меня даже ни разу не видел, пока я не притащился к нему, чтобы заложить по полной Снежиных.
— Как император вообще очутился в вашем доме? — и хоть Егор всё ещё выглядел расслабленным, но его вопрос заставил меня подобраться.
— Подоров сказал, что отца сдал сынок. И император, тут же подхватив взвод охранников под мышку и захватив с собой Подорова, помчался усмирять родственника, пока тот дел не наворотил, — я рывком сел на кровати. Лежа разговаривать на серьезные темы было неудобно.
— Ты ему веришь? — Егор тоже выпрямился.
— У меня нет оснований ему не верить, — я провел рукой по волосам. — Всё равно мне будет несколько затруднительно проверить его слова.
— У старика такие возможности есть, — Егор встал со стула и потянулся. — Я передам ему, пускай проверяет. Хотя, возможно, что так оно и было. Васька гнида и мразь, но он не дурак. Скорее всего, замаран в папашины дела по маковку. Вот только, похоже, там у них жаренным запахло, раз Павлуша с катушек слетел и поперся вас мочить. А Васька, повторюсь, далеко не герой, но и дураком его назвать сложно. Почуял, что дело совсем швах, и побежал к Михаилу в ногах валяться и прощения просить, параллельно закладывая всех и вся. Ну и, размазывая сопли то опухшим от алкоголя щекам, очень убедительно доказывал, что его заставили, а он был всегда против.
— Против чего? — я впервые за эти безумные часы улыбнулся.
— Откуда я знаю, против чего может быть эта сволочь? — пожал плечами Егор. — Против того, что его в женский душ не пускают в общественной бане. Ладно, мне на первый визит всего пятнадцать минут дали. Завтра сказали, что на час смогу задержаться.
— Давай, — я пожал его крепкую ладонь и снова завалился на кровать. — Извини, что не провожаю. Такой вот хреновый из меня хозяин этих прекрасных апартаментов.
— Я всегда подозревал, что ты хам, причем по призванию, а не по воле обстоятельств. Тебе завтра что-нибудь принести?
— А что, это тоже разрешено? — Егор кивнул. — Есть перечень ограничений?
— Нельзя оружие в любом виде и наркотики, остальное в разумных пределах.
— Тогда я был бы благодарен, если бы ты принёс мне несколько книг, да мой телефон, а то ещё суток не прошло, а я уже на стены лезу. И что будет дальше вообще не понятно.
— И насколько же ты будешь мне благодарен? — Егор усмехнулся.
— Я тебя даже до двери завтра провожу.
— О, это действительно будет подвиг с твоей стороны, — он хохотнул и пошел к выходу, махнув на прощанье рукой.
— Очень может быть, — пробормотал я в ответ, хотя знал, что Егор меня уже не услышит. Вот теперь я услышал, как хлопнула очень тихо дверь, которая, похоже, просто никогда на замок не закрывается. Прислушавшись до звона в ушах и ничего больше не услышав, я снова заложил руки за голову и уставился в потолок. О, кажется, вон там совсем тоненькая трещина. А нет, показалось. Наверное, надо всё-таки поспать, чтобы завтра побыстрее наступило.