Остаться сильным (СИ)

Сразу же, как только прадед закончил говорить, поднялся тот самый мужик, который крутил ус.
— А какое ружье использовал ваш дворецкий? Я плохо рассмотрел клеймо, — я чуть со своего стула не свалился, услышав вопрос.
— Слава, потом сам спросишь у Назара, с чем он там развлекался, — Ушаков махнул рукой.
— Тогда я спрошу, — поднялся тот тип, который строчил что-то в блокноте. — А когда Керны начнут продавать эти замечательные обручи памяти? — Хорошее название, кстати, надо запомнить.
— Так, у кого есть вопросы по делу? — Ушаков уже начал раздражаться.
— Да какие тут могут быть вопросы, Андрей, — встал со своего места Белов. — Тут почти всё понятно. Сейчас закроемся и обсудим. Но Керн обещал мне показать, что произошло у Снежиных, и это важно не только для меня, ты же понимаешь.
— После оглашения решения вы можете смотреть, что угодно, — Ушаков поджал губы, ну, конечно, он-то наверняка уже видел. Егор страдал по полной, заглаживая косяки. — Всем посторонним покинуть зал на время совещания.
Егор подошел ко мне, и жестом позвал за собой. Мы вышли за притихшей толпой наследников, но, в отличие от них, сразу же повернули направо, оказавшись в маленькой комнатке без окон. Как только двери в зал закрылись, на дверной проём комнатки рухнула плита, отрезав нас от всего мира, а на стенах вспыхнули самые настоящие факелы.
— Ну что же, подождём, что они там решат, — пробормотал я, усаживаясь на один из двух стульев. Обсуждение может затянуться, не на ногах же ждать, когда они наговорятся.
  
Глава 7
 
— Ну что будем решать? — Ушаков сел и слегка повернулся в сторону зала. Возраст сказывался на нём, стоять было уже трудновато. Хорошо ещё, что ум сохранял ту же ясность, что и в молодости, иначе дела надо было сыну передавать, который тоже уже не мальчик. Временами, Андрей Никитич задумывался о том, что станет с кланом, когда его не станет. Из всех его потомков более всех ему нравился Егор, но мальчик слишком далеко стоял в очереди на наследование, чтобы надеяться на него. Ну хоть силовики в надежных руках, а опыт скоро наработает. Ему никто не отвечал, и председатель Совета кланов повторил вопрос. — Кто-нибудь, может, уже выскажется?
— Да что тут обсуждать, парень в своём праве был, — меланхолично заявил Водников. После просмотра воспоминаний Керна отпали последние вопросы. Даже, если он сейчас воздержится при вынесении решения, то его просто не поймут.
— По-моему, никто не будет возражать против того, что Керн не виновен в своих действиях, — видя, что от его более младших коллег толку немного, слово взял Арсений Давыдов. Остальные уже всё решили и теперь занимались в большинстве своими делами, пытались вычислить марку понравившегося ружья, например. Давыдов с недовольным видом посмотрел на Чижикова, который крутил ус, пребывая в данный момент в глубочайшей задумчивости. — Был грубо нарушен шестой пункт Кодекса, во всех его подпунктах, включая блокировку магии и угрозу жизни главы клана, когда акция перестала носить индивидуальный характер и вмешались официальные лица, признающие её незаконной. То, что клан сумел защититься — это заслуга главы и его наследника. Судя то тому, что я видел, нежная Мария собственноручно кого-то прирезала. Сама она даже случайно не могла добраться до опытного убийцы, значит, её в своё время учили это делать. А уж Константин хорош. Наверное, ничем не уступает твоему Егору, Андрей, — Ушаков кивнул, подтверждая его слова. — Даже превосходит его. Несмотря на огонь, горящий в его крови, действует более хладнокровно, я бы сказал даже продуманно. Контролируя каждое своё движение и окружающую обстановку. Как-будто он на протяжении многих лет только и делал, что врагов кромсал пачками.
— Это всё понятно, но Арсений Владленович, может быть, уже перестанем смаковать боевые достоинства Керна и перейдём к сути? — довольно нетерпеливо перебил его Бергер.
— Не спеши, всё бы вам молодёжи спешить, — брюзгливо одернул пятидесятилетнего юношу Давыдов. — Я веду к тому, что, несмотря на то, что в другой ситуации Керн действовал даже чрезмерно расчётливо, то в конце он поступил слишком опрометчиво. Хотя даже всем известный своим хладнокровием Назар выглядел как истинный берсеркер, и мы, конечно же понимаем, какая паника должна была поселиться в голове у молодого наследника.
 
— Вы говорите загадками, Арсений Владленович, любой бы на месте Керна нервничал. Мы все видели, что это дерьмо пыталось сделать с Виталием, — снова встрял раздраженный Бергер.
— Не горячись, Андрюша, — Давыдов нахмурился. — Побереги нервы. Если ты включишь голову, то поймешь, что я говорю.
— А вы поясните, — запальчиво перебил его Бергер. — Только побыстрее. Мне надоело уже заниматься этим совершенно очевидным делом. Я хочу точно узнать, как сдохла убийца моего сына! — раздавшийся гул в зале подтвердил его слова.
— Хорошо, я поясню. Давайте вспомним это великолепное зрелище — проход Константина через врагов на помощь главе своего клана. — Давыдов на мгновение задумался, потом мотнул головой, да так, что с него очки едва не слетали, а затем продолжил. — Как я уже сказал, все его действия, начиная с выбора оружия, когда он понял, магию заблокировали, и до удушения несостоявшегося поджигателя, очень выверенные. Абсолютно правильные и тактически целесообразные. Исходя из этого, следовало предположить, что он мог, а он мог, я в этом не сомневаюсь, убить Павла более незаметным способом. Никто даже и не заметил бы. Решили бы, что Великий князь скончался от полученного ранее ранения, делов-то. Но Керн убил его очень демонстративно. Так, чтобы его видели все, начиная от императора, заканчивая последним гвардейцем. Более демонстративным было бы всё то же удушение. И я спрашиваю, что это?
— Ну, — протянул Белов, задумавшись, — нервы, наконец, не выдержали? Парень же не железный.
— Но он показал, что прекрасно слышал обращение к нему Подорова, слышал и всё равно поступил так, как поступил. Да, в той ситуации не могло быть иначе, и я ещё раз повторяю, что речь не идёт о его виновности, — Давыдов повысил голос, перебивая начавшиеся возражения. — Зачем он это сделал? Бравада юности? Демонстрация силы? Вот только кому он сейчас её демонстрировал? Император видел только концовку, как и Подоров. И, в отрыве от всего остального, можно было с уверенностью сказать, что мальчишка действовал во власти эмоций. Ведь Константин мог показать нам только последний кусок — как Павел пытается убить его деда, а он останавливает его таким радикальным способом. Ни у кого не возникло бы никаких вопросов. И у меня в том числе. Но он почему-то принял другое решение. — В зале воцарилось молчание. — Многие сегодня пришли сюда с наследниками, некоторые из которых находятся с Керном в весьма непростых отношениях. Да и остальные пребывали под очень сильным впечатлением, просмотрев это воспоминание. Конечно, я не могу читать мысли, но я могу сделать предположение, что это всё же была демонстрация силы, и показывали её нам с вами. Как этакое предупреждение о том, что может с нами случиться, если мы косо посмотрим в сторону Кернов. Если Константин пошёл на демонстративное убийство лица императорской крови, чтобы показать силу клана, то, что он может сделать с каждым из нас, додумайте сами. У кого на что фантазии хватит. — Давыдов сел на своё место, и опёрся на трость, чтобы снизить нагрузку на спину. Сейчас он думал только о том, что с удовольствием ноги бы выдернул тому извращенцу, который придумал эти сиденья.
— Знаете, мне плевать, кому и что демонстрировал сейчас Керн, — после минуты молчания поднялся Бергер. — Я не собираюсь и никогда не собирался нападать на этот клан с их сумасшедшим даром. Это у Великого князя хватило ума заблокировать их игры с пространством и временем, а заодно приглушить дар смерти наследника. Ему не слишком всё это помогло, но, что тут поделаешь. Не повезло, — Бергер развёл руками. — У нас же нет возможности блокировать магию, ни у одного из кланов её нет, так что самоубийцы, решившие таким изящным образом уйти из жизни, могут попытаться, я не против. Так что, молодежь впечатлилась, и пусть с ними, уважать больше начнут, потому что клейма незаконнорождённого, — он в последний момент заменил «ублюдка» на более нейтральное определение, — никто с Керна не снимет никогда. Так уж получилось, бывает. Вот именно сейчас мне крайне важно, чтобы мы приняли, наконец, решение, и он показал мне и всем другим заинтересованным лицам, то, что мы уже несколько дней хотим увидеть!