Академия Драконариев. Комплект из 3 книг

Вот еще, проблема!
Овдовеет!
Но это чуточку позднее. Сначала ей надо разобраться с Каэтаной Кордовой.
Летиция потихоньку собирала информацию о своем враге. Каэтана практически не бывала в Сан-Эрмо, единственный способ с ней встретиться – ехать в академию. Но это не просто так, это повод нужен!
А какой?
Туда вообще не сильно кого допускают.
Работа?
Да Летиция отродясь не работала и не собирается, и вообще – КЕМ можно там работать? Прачкой, что ли? Или полы скрести?
Вот еще не хватало!
Что, что она такого может сделать?
Выход нашелся неожиданно быстро.
Да, она не может попасть в академию. Но на ярмарку она попасть может, тут и Абель слова против не скажет.
А уж встретить свою несостоявшуюся падчерицу на ярмарке и поговорить с ней…
О, это Летиция сможет! Никуда ты не денешься, гадина!
И поплатишься и за разрушенную жизнь, и за репутацию, и за… да за все! Просто – за все!
Летиция с улыбкой повертела перед глазами узкий стилет.
Конечно, она не воин. Но нанести один удар она сможет, рука не дрогнет.
Нет, не дрогнет…
Скоро, уже очень скоро…
  
Глава 7
 
Юсуф оставил меня в каюте, поклонился и ушел. Во дворец.
Я точно знала, моряки его сопровождали. Еще двое отправились покупать для меня местную одежду. С борта корабля я видела, как одеты санторинские женщины.
Точнее, видела, во что они сверху завернуты. А вот как ЭТО надевается?
И как в этом ходят?
Вот представьте себе здоровущий мешок с прорезью для глаз. Представили?
Водрузите его на себя и нацепите на него обруч сверху.
Зачем?
А чтобы не переворачивался слишком сильно.
По обручу, кстати, и статус вычисляют. У бедных они из дерева, из всякой дешевки, а у богатых женщин золотые, с драгоценными камнями…
А потом начинайте завязывать завязочки. Ровным счетом семнадцать штук. Пуговицы тут явно успехом не пользуются. Считаем.
На каждую руку – по две.
На каждую ногу – по две.
По каждому боку еще по четыре штуки. И одна, самая широкая, вокруг пояса.
Это сделано, чтобы мешок, который тут называется «каршаф», [71] не парусил и не перекручивался. А заодно, чтобы его не подняло ветром выше ушей. А то так задерет, что все наружу.
После завязывания всех завязочек (матросы изрядно обновили свой лексикон, мне кажется, там половина команды под дверью подслушивала) с помощью капитана я посмотрелась в зеркало и торжественно напялила на лоб деревянный обруч.
Что тут скажешь?
Мешок-с.
Под этими тряпками можно и кого угодно, и что угодно спрятать. Никто и не поймет, женщина там, мужчина… можно даже медведя и обезьяну. Лишь бы оно было двуногое и прямоходящее.
Долго мне, впрочем, высказываться не дали. Вернулся Юсуф.
– Эсса Кордова, нас ждут.
Я посмотрела в зеркало еще мрачнее.
Под каршафом у меня был надет мой любимый комплект. Шелковые брюки и такая же рубашка. Лично заказывала, чтобы дома ходить. И сюда тоже взяла, мало ли какие ситуации, в платье не всегда покрасуешься, а тут и удобно, и носи – не хочу.
Переодеваться?
Развязывать всю эту сбрую?
А зачем?
Все равно отберут все, что смогут, обыщут и ничего на себе протащить не дадут. Это же ясно! Причесываться? Тоже бесполезно, а краситься я и не собиралась.
Я молча сунула ноги в сапожки.
– Идем?
– Эм-м-м… эсса, прямо так?
– А как надо? Я что-то не так делаю?
– Нет-нет, эсса. Вы пристойно одеты и в паланкине будете вести себя спокойно, правда же?
– Буду. Выбора у меня все равно нет.
– Тогда можем ехать.
Капитан потер лоб.
– Эсса, а теперь мы что должны делать?
Я посмотрела на него чуть ли не с состраданием. Вот не повезло человеку, приехал торговать, а оказался втянутым в политические игры. Такого и врагу не пожелаешь.
– Капитан, я надеюсь, вас не затруднит принять на борт раэна Коча и его семью?
– Конечно, не затруднит, эсса.
– Тогда разбирайтесь со своими делами, дождитесь раэна Коча с семьей и спокойно уплывайте в Равен. Меня не ждите.
  
– Эсса, вы уверены?
– Более чем, – кивнула я.
Если я не справлюсь, то и никто не справится. А если я справлюсь, тут такое начнется, что море вскипит и из берегов выйдет. А уж корабль для драконария…
Обойдусь!
– Юсуф, принц сейчас на месте?
– Да, эсса. Я говорил с начальником его охраны, нас примут сейчас же.
Я злобно оскалилась. Все равно под каршафом не видно, можно хоть какие рожи корчить.
– Отлично. Что там у нас? Карета?
– Паланкин, эсса. Кареты у нас не слишком в ходу, – или верхом, или в паланкине, или пешком. Только окна не открывайте и не выглядывайте. Это неприлично.
– Тьфу.
– Там есть маленькое окошко впереди, через него свет попадает, и видно будет.
Я только вздохнула. Ладно, если ты в Риме, будь как римлянин. И вышла из каюты. Прошла по палубе, спустилась по трапу, села в паланкин.
Здоровущие рабы подхватили его на свои плечи и потащили. Ой, епт-компот! Почему меня никто не предупредил, что это так… неудобно?
Что такое паланкин?
Представьте себе собачью будку. По краям будки приколотите жерди. И эти жерди взяли и взвалили на свои плечи четверо рабов. Паланкин закачался в воздухе, на высоте от метра до двух, и я принялась ругаться. Про себя.
Наверное, есть какие-то приличные паланкины. А этот… сидеть приходится, свернувшись в три погибели. Колени упираются в подбородок. Носильщики идут более-менее в ногу, но это именно что более-менее.
Восемь ног.
То один оступится, то второй качнется, и каждое их движение отзывается спазмами. Паланкин потрескивает, жердины поскрипывают, и ты сидишь, гадаешь – донесут или хряснут? Во второе верится больше.
А еще паланкин воняет.
Противно так, смесью пота, пыли, духов, еще чего-то неясного, и сами носильщики тоже воняют, и открыть окно нельзя. Отверстие спереди… это условность, а не отверстие. Оно затянуто черной сеткой, чтобы точно ничего не было видно внутри.
А еще через него почти ничего не видно, и фильтрация там какая-то избирательная. Пыль внутрь попадает, а воздух – нет. А скорость у паланкина невысокая. Даже очень. Примерно пять-шесть километров в час. И то, по-хорошему, надо менять команды носильщиков. Есть повод материться.
К концу почти часового путешествия я успела проклясть Санторин, Баязета, свою затею, паланкины, каждого из носильщиков в отдельности и всех вместе и перешла уже на прохожих.
Всех ненавижу.
Все затекло, болит, ноет… Юсуф меня из паланкина просто извлекал. Едва не за шкирку! И как это так красиво в кино выглядит?
Когда выплывает из него человек, и весь такой… не скрюченный в озверевшую запятую? Врут, как телевизионщики, вот!
Их тоже надо бы убить! Всех убить! Ладно! Мне сейчас будет на ком злость сорвать!
* * *
Ворчать я продолжила и по дороге во дворец. И что здесь себе думают про службу безопасности?
Здесь что – не принято убивать правителей?
Почему Юсуф преспокойно провел меня по коридорам дворца чуть ли не до самого приемного зала и только рядом с ним нас встретили охранники? Да я сто раз могла свернуть в коридор – и ищи меня тут! В таком дворце отряд Дениса Давыдова неделю партизанить может! И нет, я не шучу! По таким коридорам и на лошадях проскакать можно! И в окно выпрыгнуть вместе с конем.
Двое здоровущих мужчин решительно указали нам на боковой коридорчик. Юсуф кивнул и свернул туда, потянув меня за собой. Там нас и встретили.
Два здоровущих типа, кажется, это евнухи. Толстые, в чем-то оранжевом и воняют очень своеобразно. Такая смесь аммиака и мочевины.
Юсуф поклонился.
Я последовала его примеру.
Здесь и сейчас мне не стоит показывать характер. Если я правильно помню нравы в гаремах… не слишком я их помню, если честно! Специально не изучала. Что читала, что смотрела, после «Великолепного века» и «Роксоланы» мимо этой темы не пройдешь. Судя по тому, что я знаю, лучше не нарываться на грубость.