Академия Драконариев. Комплект из 3 книг
Хавьер обдумал мою идею, явно одобрил и прищурился:
– Пожалуй, так мы и сделаем. А ты пока нас тут подождешь?
Спорить я не стала.
– Я пока тут полежу. И голова как раз пройдет.
– Вот и отлично, – согласился Хавьер. – Сейчас погружу его на Виолу, и полетим…
– Вот еще! – возмутилась моя дракоша. – Всякую пакость на себе таскать! Сожрать – и хватит!
– Виола, ну ты же все слышала!
– Слышала. Так и быть, я его отнесу, куда скажете. Но с тебя за это сильно причитается. Поняла?
Я и не сомневалась. Еще как причитается.
* * *– Каэтана, я просто сама себе не верю! Матиас… он что – вообще обезумел!?
Мариса выглядела просто убитой. Да уж, подкузьмил братец.
– С чего это он обезумел? Да он здоровее всех здоровых… будет, когда челюсть вылечит, – даже слегка обиделась я. – По-твоему, меня в храм только с диагнозом повести можно?
Смысл Мариса поняла.
– Каэ, нет. Ты прости, но… что на Матиаса нашло?! Ведь мог бы и по-хорошему, и ухаживать, и… он ведь красивый! И все бы у вас сложилось!
Только через труп Матиаса. Еще мне мелкого говнюка в мужьях не хватало. Тогда уж лучше Баязет, там хоть масштаб есть. Но эту здравую мысль я придержала при себе. И решила чуточку вдаться в психологию:
– Мариса, у него просто синдром обиженки.
– Что?
– Он привык, что он лучший, что он уникальный, что девушки перед ним падают ниц… ну и результат! Первая, кто отказал, а это получилась именно я, стала идеей фикс. Кстати, я бы с ним точно не смогла. Никак.
– Почему?
Я едва не сказала, что Матиаса ни один дракон не выберет, но вовремя прикусила язык. Мариса-то драконарий, а Орландо – нет. Но у них другая ситуация, Орландо поумнел с возрастом. А Лиез?
Да я с ним столько не выдержу, раньше овдовею!
Пришлось искать более подходящий вариант:
– Потому что Матиас – копия твоего отца. Ты себе представляешь меня на месте своей матери?
Мариса прикрыла глаза. Представила. И от всей души выдала:
– Спасибо, что не убили дурачка!
– Пожалуйста, – вежливо ответила я.
– А что с ним теперь будет?
– Побудет в доме призрения годик да и вернется. Ты маме скажи, что с ним и как, чтобы та не волновалась. А в остальном… Хавьер чуточку перестарался. У Матиаса челюсть сломана, шесть зубов выбито, еще три шатается… в общем, ближайшие месяца три говорить он просто не сможет.
– Ага…
– Не переживай, мы хорошо заплатили, за ним присмотрят и вылечат, но условия будут совершенно другие. Не для избалованного маленького принца, а кровь, грязь, боль, простая жизнь простых людей. Вдруг его это да исправит?
Второй вариант я предполагать не стала.
Могло и обозлить, и раздосадовать, и вернется Матиас еще большей сволочью, чем был. Но выбора нет. В тюрьму его сажать – Лиезов опозорить, а там и эс Чавез, считай, рядом.
Убивать – Марису жалко и ее мать тоже. Они ж не виноваты, там папаша гад, сынок в него и пошел. А Мариса с матерью Матиаса ведь любят.
Остается вот такое решение. А там, глядишь, и получится из избалованной дряни нормальный человек. И я решительно перевела разговор на более важные темы:
– Я сегодня еще отлежусь, а завтра вылетаем. Ты готова?
– Вполне.
– Мариса, помоги мне, пожалуйста. Надо уложить платье, у меня там есть, зеленое. Нам ведь наверняка придется ко двору, а у меня проблема с одеждой… ты знаешь.
– Я тебе сколько раз говорила: хоть одна нормальная вещь, но нужна! – эсса Лиез топнула ножкой. – Вот что тебе стоило ее заказать в столице? Нет же! То одно, то другое… Ладно, сейчас поговорю с девочками. Авось у кого-то и найдется нечто подходящее.
И исчезла за дверью.
Через два часа я обзавелась (напрокат) шелковым голубым платьем и несколькими нитками бирюзы в золоте. Для волос и запястий.
Выглядело оно отлично, сидело на мне еще лучше – красота! При дворе не опозорюсь. Теперь главное, чтобы король нас всех не придавил, а то ведь может.
Я бы на его месте об этом серьезно задумалась.
* * *Дождливым вечером,Вечером, вечером [67]…Сначала спела я одна. Потом девушки подхватили припев. Потом Эдгардо достал из сумки тетрадь и принялся записывать слова.
– Каэтана, откуда песня?
– Из далекой страны, – отозвалась я. – Такой далекой, что туда даже драконы не летали. Там была война, и летчики писали такие песни. И пели их, и вкладывали в них душу. А потом о них забыли… Так бывает. А песни… песни остались.
– С кем там воевали? – Мужчин интересовали военные вопросы.
– Подыграешь? – посмотрела я на подругу.
Руки уверенно легли на струны.
Конечно, «Вставай, страна огромная» [68] так просто не споешь. Там и настрой должен быть, и медь, и трубы…
Но настрой мне передать удалось. Потому что он изначально был в той песне.
А потом я рассказывала.
Не про идеи фашизма – еще здесь этой дряни не хватало! Нет! Про то, что хотели завоевать и поработить, этого достаточно. Про то, как воевали ребята, как до последнего стояли, защищая Брестскую крепость, про оборону Ленинграда, про то, как наши летчики расстреливали весь боезапас, а потом шли на таран…
Я бы и Высоцкого спела, когда «их восемь, нас двое», но – не поймут. Поэтому просто рассказывала. Как оставляли для себя последнюю гранату, как подрывали себя вместе с врагом, как дрались без всякой надежды… просто потому, что сейчас ты положишь врага и его останется меньше. А за тобой придут еще люди, и им будет легче.
Мужчины слушали. Слушали и девушки.
– Никогда не смогла бы вот так… на таран, – вздохнула Севилла.
– Они точно знали, что не выживут. И выбор был между смертью – и Смертью. Уйти просто так или уйти, прихватив с собой врага.
– Врага, конечно, – пожала плечами Ярина. – Хотя бы не так обидно. В небе «ночные ведьмы»… Они так тоже поступали?
– Конечно. Есть возможность – выживи и убей врага. Нет возможности выжить – убей врага.
– Женщинам не стоит воевать. – Орландо вздохнул. И качнул головой, глядя на Марису: – Я не стану тебя останавливать. Я просто сойду с ума от тревоги за тебя.
– Согласен, – рубанул Хавьер.
– Если бы тогда они не воевали, все бы обернулось гораздо хуже, – вздохнула я. – И в партизаны уходили, и ничего страшного.
– Партизаны?
Я подумала и еще про Василису Кожину рассказала. И про Дениса Давыдова – эскадрон гусар летучих. И даже про кавалерист-девицу. А что?
Надежде Дуровой сложнее приходилось, это уж точно.
И не просто так я это рассказывала.
Каждый знает, психологический настрой не менее важен, чем вооружение. Толку с танков и самолетов, если за их штурвалами сидят вояки в памперсах? А мне надо, чтобы подруги были готовы драться. Чтобы ничего не боялись, чтобы чувствовали себя частью команды…
Хотя бы начать.
С горящими глазами слушал мои рассказы Али.
А что?
Глядишь, и будет герой-летчик! То есть герой-драконарий!
Эх, повезло бы нам при дворе, а тот ведь прикажет его величество – и всех в пыль загонят. Его предок-то не колебался…
Страшно, конечно.
Ничего.
Справимся потихоньку.
* * *Если кто-то думает, что прибыли в столицу – и сразу же к королевскому двору… это вы, ребята, зря. Чтобы попасть не то что к королю – а так, подать свое прошение, столько согласований пройти надо – это минимум дней двадцать.
Минимум!
Если к тебе хорошо относятся, если ты достаточно знатен, богат, занимаешь привилегированное положение… ладно!
На худой конец, если ты принес Очень Важную Новость.
Вот, к примеру, найденный нами клад мог бы такой послужить. Но денег мне и самой мало было. Да и мужчинам тоже.