Академия Драконариев. Комплект из 3 книг
Орландо посмотрел на мое растерянное лицо, покачал головой и позвал секретаря:
– Вызовите ко мне Эдгардо Молина. Я хочу с ним поговорить. Каэтана, а ты оповести всех, и готовьтесь, чего тянуть. До рассвета времени вам хватит на сборы? А завтра на рассвете полетите, поняла?
– Поняла.
– Тогда – брысь.
С места я стартовала не хуже зайца. Пока всех обежишь, пока предупредишь… тут и вечер настанет. А собираться когда?
Надо поспешить!
Интерлюдия
1– Зачем, ЗАЧЕМ ты их отпустил?!
Орландо посмотрел на друга даже с каким-то сожалением. Вот ведь, и так бывает. Умный мужчина, а такую дурь устраивает.
– Зачем? Ты мне скажи, что ты с Каэтаной сделал?
Хавьер даже поник как-то.
– Она пожаловалась?
– Каэтана? Да она скорее с крыши спрыгнет, чем пожалуется. Ей это и в голову не пришло. Я сам спросил.
– Спросил? – не понял эс Хавьер.
– Ты. Ее. Напутал, – раздельно пояснил Орландо, смирившись с тем, что влюбленный и дурак это где-то синонимы. Здесь ли, там ли… – Не знаю, чем именно… Ты ей признался, что ли?
– Ну… да.
– Просто признался? Словами? – Куда уж драконарию было пудрить мозги матерому бюрократу. После всех учеников в академии Орландо Хавьера если насквозь и не видел, то и с предположениями не слишком затруднялся.
Хавьер отвел глаза в сторону.
– Твое какое дело?
– До постели у вас точно не дошло. Целовались, что ли?
– Тебе откуда знать?!
– Насмотрелся, – вздохнул Чавез, понимая, что так просто дело не поправишь. Потом решительно встал, усадил приятеля в кресло, налил ему крепкого вина и сунул бокал в руку:
– Пей.
– Спасибо. Так откуда?
– Каэтана ничего не сказала. Но если бы у вас дошло до серьезного, Виола поделилась бы с Эстанс, та с Марисой… узнал бы.
– Тьфу ты! Бабы болтливые!
– Можно подумать, чешуя что-то меняет, – поддел Орландо. – Тут и хвост с крыльями не помеха.
Хавьер молча осушил бокал – и получил в руки следующий.
– Пей и слушай. Каэтане лет-то сколько?
– Ну… восемнадцать.
– Вот. И то сказать – сколько она уже сделала? Одни драконы чего стоят! Не подумал, каково ей?
Хавьер опустил глаза. Действительно, ну он-то с драконом… но он – мужчина!
А Каэтана девушка, ее растили, словно в оранжерее, и вдруг такое. Кто ж такое выдержит!
– Я дурак?
– Не особенно. Просто учись, пока я объясняю бесплатно, – фыркнул Орландо, получив в ответ мрачный взгляд. – Каэтана ни с кем из мужчин никогда не целовалась, не встречалась, вообще как мужчин никого не рассматривала. И тебе она помогала по доброте душевной.
– Скажи еще – из жалости.
– Вот это – нет. Жалеть она тебя не жалеет, и это хорошо. Жалость – это не любовь, это самопожертвование, а потом и разрушение. Она тебе просто хотела помочь, как другу. Поддержать, подставить плечо… Ты бы помог?
– Ну да.
– Вот и она помогла. А то, что ты влюбился, для нее стало неожиданностью. И она сбежала в рейд. Просто испугалась.
– И что мне теперь делать?
– Да ничего. Дать ей все обдумать спокойно и начать ухаживать, когда она вернется. Постепенно, медленно приучать к себе – все у вас будет отлично. Ты заметь, она тебя ведь не ударила, не отказала, не стала ругаться…
– Это еще не поздно. Она еще успеет мне глаза выцарапать.
– Поздно. Такое или сразу делается, или потом уже время ушло, его не догоняют.
– Н-ну…
– Послушай мудрого совета. Подожди, пока она вернется, и начинай ухаживать. Только не разменивайся на цветы и конфеты, она их не любит.
– Тебе откуда знать?
– Мариса рассказала. Матиас Лиез Каэтане цветы дарил, они ее жутко раздражают.
– Спасибо, что сказал. А любит она что?
– Хавьер, да ты не безнадежен?
– Ор-рландо…
– Ну, если рычать начал, то оклемался. Значит, так, она любит сухой сыр, любит копченое мясо, это из вкусного. Можно ей дарить что-то кружевное, вроде перчаток или воротников, цветы из кружева – тут она не откажется. Это из приличного.
– А…
– Что-то дорогое? Вроде новинок из столицы? Тут как повезет, но, скорее всего, не примет. Духи ей можно дарить, ароматические масла, ей нравятся более легкие запахи. Больше ничего не знаю.
– И за то спасибо. От Марисы узнал?
– Специально спросил.
– Мариса тебя не заревновала?
Орландо только усмехнулся.
– Друг мой, все надо делать правильно и вовремя. Тогда и не заревнуют, и все у вас будет хорошо. Учись.
Хавьер опустил плечи.
– Орландо… я боюсь за нее. Я просто не представляю, как она, вот там, одна, беспомощная, такая хрупкая… я бы сам все сделал, и полетел, и нашел, и вообще…
Орландо едва не застонал. Надо же, где собака порылась!
– Хавьер, ты болван!
– ЧТО?!
– Что слышал! Твоя хрупкая и беспомощная там не одна, а в компании десяти драконариев и кучи драконов. И насчет беспомощности – тоже вопрос. Она с санторинцами справилась, она девочек учит защищаться, она может за себя постоять.
Хавьер вспомнил поверженную четверку негодяев. Легче не стало.
– Умом я это понимаю.
– Умом ты сейчас не думаешь. И если не начнешь – вы с ней серьезно разругаетесь.
Хавьер понурился.
– Я стараюсь. Правда.
– Не стараешься. Не знаю, что ты ей сказал, но ты ее точно напугал. Даже если ты хотел как лучше, получилось что-то неправильное.
– Я не сдержался. Когда понял, что она будет рисковать собой, – я просто не сдержался.
– А если бы вовремя заткнулся – полетел бы с ней. То есть она полетела бы с тобой и еще благодарила бы, и вы бы сейчас были куда как ближе друг к другу.
– Да я уже понял, что я идиот.
– Вот и замечательно. Я тоже боюсь за Марису, но с этим уже ничего не поделаешь. Или я смиряюсь с наличием в ее жизни дракона и полетов – или я ее теряю навсегда. Третьего тут не дано.
– Безопасных полетов!
– А вот это – вопрос. Думаешь, такие бывают?
Хавьер пожал плечами:
– Не знаю.
– Мариса мне сказала, что они и с химерами успели повоевать, и с пиратами, и вообще. Она не сможет жить, как ее мать. Или я ее принимаю, какая она есть, – или она лучше уйдет. И не станет ломать нам судьбы. И Мариса, и Каэтана – они уже не хрупкие цветы. Они женщины, которые встанут с тобой спина к спине, в любом бою. Ты готов с этим смириться?
– Нет. Но и выбора у меня нет, верно?
– Абсолютно.
– Спасибо, друг. Я пойду, подумаю над этим.
– А вот это правильно. И если что – есть отличная лавочка старого Марко, знаешь?
– Да. С копченостями.
– Тебе на драконе пара часов полета. Это намек.
Хавьер попрощался и вышел вон.
Намек он понял. Оставалось как-то усмирить свое сердце, которое стучало, и болело, и тревожилось… и свой характер тоже усмирить.
Броситься бы за ней вдогонку, за любимой и единственной, обнять и зацеловать, пылинке не дать упасть, лучику не дать коснуться, от всего уберечь, на руках носить, от всего плохого оберегать…
И навсегда потерять.
Потому что драконы – не канарейки и в неволе жить и петь не станут.
И Каэтана тоже дракон. Драконарий. Не сможет она вот так… а дать ей свободу, дать ей право выбора, право стоять с ним плечом к плечу, право решений, право голоса – он сможет?
Вот с Магали ему было все равно. Она могла бы и в бою рядом оказаться – он бы разве что химер пожалел. Немного. Сами напали – сами пусть бы и спасались.
А представишь Каэтану в бою… и жуть пробирает. Даже когда она там, с химерами… и он был рядом, и ей надо было не сражаться, а просто подманить их. Это другое. Это не такой риск.
А здесь…
Боги, как же ему страшно! За себя не так, а вот за любимую, за единственную во всем мире женщину – страшно! До крика, до дрожи, до стиснутых в крошево зубов – страшно.
Хавьер и сам не заметил, как добрался до Сварта, уселся рядом, прижался спиной к теплому черному боку. Ну и выложил все постепенно.