Романов. Том 12 (СИ)

— Время, — объявил боярич Волков, — две и шестнадцать сотых секунды.
Ровно столько потребовалось обновленному «Рою» в танке на то, чтобы защититься от вражеского огня и подавить точку противника. Неплохо, но можно было бы и лучше.
— Глазам не верится, — вздохнул рядом со мной Святослав Андреевич. — Люди точно бы так не смогли.
Я кивнул, никак не комментируя слова боярина. Он был прав, для человеческой армии такая реакция и точность стрельбы — практически высший пилотаж. Но от «Роя», обученного на реальной войне, я лично ожидал большего.
В отличие от боярина Волкова я пребывал в состоянии транса, и видел, что задержка получается слишком большая. Да, два десятка минометов — это серьезно. Но только в ситуации, когда у тебя один танк.
В битве армий обстрел будет куда как серьезнее. И время текущей реакции «Роя» приведет к тому, что танк все же будет подбит. Просто за счет массовости атаки.
Машина достигла точки назначения, лихо выбравшись из черного болота. С гусениц летели комья грязи, пачкая единственный сухой участок полигона. Танк остановился, развернулся на триста шестьдесят градусов, взрывая почву, и замер, заглушив двигатели.
— Испытание окончено, — доложил Святослав Святославович.
Его отец взглянул на мое лицо и усмехнулся.
— Вы не впечатлены, Дмитрий Алексеевич, — заметил он. — Неужели можно лучше?
Я кивнул.
— Для прототипа результат неплохой, Святослав Андреевич, — ответил я, махнув рукой. — Но не для реального боя. Пойдемте, боярин Волков, посмотрим, какое мнение нам выскажет Святослав Святославович.
  
Глава 14
 
Выборг, особняк князей Соколовых .
С того момента, как Иван Михайлович вернулся домой в новом статусе, прошло не так уж мало времени. Выполнили свои обязанности опричники, и уже отбыли. Демонстративно покинул родовое гнездо Алексей Михайлович, а Анна срочно отправилась по делам Русской Православной Церкви, не сообщив новому главе рода точку назначения.
Впрочем, князь Соколов не слишком расстраивался. Как правильно поступить с членами семьи, он так и не решил. Единственное, чем озаботился — установкой блокираторов на территории особняка. Пока что это была слабая система, не требующая вмуровывать оборудование в стены, однако и этого хватало, чтобы в случае опасности поднять тревогу.
В то, что Алексей Михайлович успокоится, Иван Михайлович не верил. Не тот был характер у брата, чтобы смириться с поражением.
Откинув одеяло, молодой князь Соколов сел на постели и несколько секунд смотрел в плотно зашторенное окно. До рассвета еще оставался час, но и дольше спать не получалось.
Эту свою особенность после прохождения лечения наномашинами Иван Михайлович уже подметил. И находил ее прекрасным способом увеличить время в собственных сутках. Шутка ли, спать по четыре часа, когда другим нужно семь или восемь?
Приняв душ, князь оделся без помощи слуг — все равно обитатели особняка еще спали, за исключением дежурных охранников. Спустившись на кухню, Иван Михайлович занялся приготовлением кофе. Голова его была занята планами на день, и было их даже больше, чем он успевал сделать даже с учетом укороченного сна.
Изоляция Соколовых, как рода, была снята. Это не касалось Алексея и Анны Михайловичей, однако на князя это не распространялось. Первые дни Ивана Михайловича даже собственные бояре не беспокоили, а потом череда проблем и вопросов навалилась скопом.
Налив себе кофе, князь с чашкой в руке прошел в кабинет, где включил терминал главы рода. На дисплее тут же загорелись оставленные открытыми вчера документы, и Иван Михайлович погрузился в их изучение.
Раньше к внутреннему управлению родом его не допускали. Да он и не просился, говоря откровенно. Для роли наследника у Михаила Викторовича был Алексей. Так что новому князю Выборгскому приходилось вникать в бумаги, договора, соглашения.
Раньше здесь еще была папка с компроматом на русские благородные семьи, и отдельная пухлая книга для зарубежных аристократов. Теперь оба набора сведений перешли в собственность Царской Службы Безопасности.
 
Когда чашка показала дно, а в глазах уже расплывались буквы, Иван Михайлович решил прерваться. Не сразу он понял, что снаружи особняка шумят машины, и раздаются приглушенные толстым стеклом голоса. Подойдя к окну, князь отодвинул штору, выглядывая через узкую щель.
Пара внедорожников с гербами Соколовых, несколько бойцов сопровождения, и Алексей Михайлович. Даже со своего места глава рода видел, что бывший наследник крайне доволен собой, это было заметно по его жестам, уверенному шагу.
— Интересно, — произнес Иван Михайлович, и оставил окно в покое.
Конечно, он понимал, что брат обязательно вернется. Однако что заставило Алексея Михайловича чувствовать себя победителем после того, как он сбежал из родного дома, лишившись всех перспектив?
Но и бегать к старшему брату с вопросами князь не стал. Вместо этого сел в свое кресло и ткнул клавишу селектора. В том, что секретарь, служивший еще Михаилу Викторовичу, на своем месте, новый глава рода не сомневался.
— Слушаю, Иван Михайлович, — бодрым голосом ответил голос из динамика.
— Передай, что я жду Алексея с докладом у себя в кабинете через полчаса, — велел князь Соколов.
— Будет исполнено, Иван Михайлович.
Вернувшись к своим делам, глава рода и не заметил, как отпущенное им время пролетело. Брат не стал игнорировать приказ Ивана Михайловича. Внутренние распри между членами княжеской семьей не должны выходить за ее пределы, и даже ближайшее окружение не должно знать, что Соколовы не ладят.
Однако вошел Алексей без стука и доклада. Распахнув дверь, сразу же направился к креслу напротив главы рода. Мелькнувший в проеме секретарь поспешно закрыл створку, и два брата остались наедине.
— Зачем звал? — небрежным тоном спросил бывший наследник, опускаясь в кресло.
Такой оборот — без приветствия, без какого-либо намека на взаимоуважение, не стал для Ивана Михайловича новостью. В отличие от нового главы рода, старший сын был обучен правильно и четко подбирать моменты для своей речи. И подобное показное пренебрежение говорило больше, чем сами слова.
Однако попытка сыграть на эмоциях Алексею все же не удалась. Князь Выборгский ему не доверял, и к каждому слову, интонации, взгляду и жесту относился с особенным подозрением. А потому и показную грубость раскусил.
— Хотел узнать, не нужна ли тебе помощь, — спокойно ответил Иван Михайлович, глядя на собеседника, вольготно устроившегося на сидении. — Однако вижу, что ты прекрасно справляешься.
Алексей усмехнулся, закидывая ногу на ногу.
— Мы оба понимаем, Ваня, что ты сейчас сидишь на моем месте, — произнес он. — В другое время я бы, может быть, даже вызвал тебя на поединок, чтобы забрать то, что принадлежит мне по праву рождения. Но, знаешь, это ничего не изменит.
Князь Выборгский приподнял бровь.
— Рад, что ты понимаешь, что ваши судьбы, твоя и Анны, теперь напрямую зависят от того, буду ли я главой рода, или нет, — проговорил он. — Я полагаю, что ты узнал какие-то обнадеживающие тебя новости?
— Я получил приглашение посетить Варшаву во время переговоров между цесаревичем и его высочеством, — не стал скрывать Алексей, сцепляя пальцы в замок и кладя их на колено. — И уже подтвердил, что поеду. Так что, кто знает, может быть, и не вернусь больше сюда.
Иван Михайлович улыбнулся.
— Так ты попрощаться зашел? — уточнил он.
— И это тоже, — кивнул старший брат. — Заберу кое-какие памятные вещи, и отбуду. Посольство уже почти готово выдвигаться. Поеду вместе с ними, а там... Но не будем затягивать, Ваня, ты не меньше меня радоваться должен — никто больше не станет претендовать на твои права главы рода.
Князь Выборгский спокойно поднялся из-за стола и протянул Алексею ладонь.
— Что ж, отговаривать тебя не стану, — произнес он. — Как бы ни сложилось в Германском рейхе, знай, что этот дом всегда будет открыт для тебя.