Маленький грязный секрет (СИ)

И она ничего не посмела сказать. Просто молча прошла мимо. Иван почему-то ухмыльнулся, поцеловав меня в висок. Может, его порадовало, что я не стушевалась. И вот так заявила свои на него права. Он и рад.
Вынырнула из болота воспоминаний. Шагнула к мужу, и в этот момент по моим ногам хлынуло.
Покровский сорвался с места.
– Это воды, да? Это воды? Ты рожаешь?!
– Угу. Сможешь отвезти меня обратно? – усмехнулась я. – Или лучше такси вызвать?
– Какое такси? С ума сошла, что ли? Сумка твоя где?
В противовес всему, что я читала в дурацких книжках, Покровский вел себя вполне адекватно. Не суетился, не психовал, не трясся…
– Так в машине. Я же убежала, все на свете забыв.
– Истеричка, – проворчал, обнимая меня за плечи и хаотично, куда придется, целуя.
– Нервы начали сдавать, – повинилась я.
– Да уж понял. Садись давай, Мария…
– Погоди. Мне надо в душ.
– Какой душ?! Ты рожаешь. Мало ли, вдруг у нас и времени нет?
И я тоже в противовес всему, что пишут в дурацких книжках, не стала настаивать на своем. Только пеленку постелила, чтобы не испортить кожу сиденья, а в порядок себя привела уже в дороге. Просто обтерлась влажными салфетками.
Все вообще было очень размеренно и… адекватно, что ли? Сказано, два взрослых человека. Которые точно знают, чего хотят, и как этого достичь. А вот что стало сюрпризом, так это стремительность происходящего. Если бы встряли в пробку, у меня бы были все шансы родить в машине. Но к счастью, мы подоспели ровно к моменту истины. Какие-то полчаса в родзале, и все. На груди она. Моя девочка. Наша…
– Ну, мамочка, к вам один вопрос. Вы вообще в процессе участвовали? – засмеялся неонатолог, разглядывая смуглую черноволосую Юльку. Наши взгляды с Иваном встретились. Он растрогался просто ужасно. Весь поплыл. И знаете, да… Игорь каким-то образом от него почти ничего не взял. А вот Юлька… Даже сморщенная, как чернослив, и опухшая, она была совершенно точно похожа на папу. И волосенки у нее были папины. Густющие. Я и не знала, что у новорожденных такие чубы бывают. Но все равно, даже вот такая непохожая, она была моя от макушки до пяток. Я таяла от любви, я изучала ее новые грани. Я смирялась с осознанием, что до этих пор, оказывается, вообще мало что знала о жизни. А теперь, осознав все, я до конца поняла, как пришлось Ивану… Отвела взгляд от нашей малышки. Поймала его. Он не слаб. О, нет… Он глыба. Я бы не справилась.
– Участвовала, ага. Самым активным образом.
– А так и не скажешь! – засмеялись врачи. – Ну, давайте ее под лампу положим. Вам еще надоест ее таскать.
– Нет. Не надоест, – так, не отлипая от Покровского, взяла его ладонь и к щеке прижала. – Мы еще за вторым придем.
– В первый раз вижу мамочку, которая готова на такие подвиги сразу же после родов! – развеселилась акушерка. Покровский же криво улыбался.
– Не погорячилась ли ты, Мария? – спросил он, поглаживая меня за ухом, как кошку. – Я тебя еще за одного дитенка не отблагодарил. Это ж надо.
Иван зыркнул в сторону кувеза, достал из кармана платок и провел по шее. Взмок. Несмотря на работающий в палате климат-контроль, который поддерживал, в общем-то, приятную температуру. И пальцы у него на кончиках дрожали. Держался мужик до последнего, и вдруг повело.
В носу щипало. Грудь распирало от переполняющей меня благодарности, которую я не знала куда направить. Я и врачей была готова расцеловать, и мужа, и перед иконами на колени бухнуться. Но пока мне положено было лежать. И потому я просто поманила мужа пальцем.
– Ну, так поблагодари.
– Я как следует хотел, Маш…
– Как следует – месяца через два только сможешь.
Покровский сглотнул. Взгляд потяжелел, сгустился, налился теменью… Он жадно меня поцеловал. Провел большим пальцем по припухшей губе.
– Сделаю все, что смогу.
– Сыночка?
– Правда, хочешь погодков? – нахмурился почему-то. Я провела пальцами между смоляных бровей, разглаживая морщинку. Очертила нос и скулы…
– Такой генофонд не должен пропадать даром.
– Бестия.
– Я просто люблю тебя. Хочу счастливым тебя делать, Вань. Деток тебе родить. Чтобы ты возвращался домой, а они тебя встречать бежали.
 
Это был такой важный момент! Как будто наши души соприкоснулись… Иван просто кивнул. Потом тяжело опустился на колени перед кроватью, лег щекой на край и долго-долго на меня смотрел. А потом ему Юльку вручили…
  
Эпилог
 
– Мария Ивановна, может, давайте я порежу?
– Да, наверное. Что-то голова кружится.
Я благодарно улыбнулась нашей новой помощнице по дому. Ну как новой? Второй год у нас, а до нее еще одна была, которая пришла на смену резко сдавшей Сергеевне. Получается, уже года три как мы ее схоронили. Тяжелое это было время. У меня двое, третий на подходе. И вдруг на таком хозяйстве одна… Да и прикипели мы к Сергеевне, что уж. Вот тогда в нашем доме и появилась первая нянька. Теперь-то постоянно кто-то да на подхвате. Уже привыкли. Юльке скоро семь. В школу на этот год. Кириллу пять с половиной. Дарине четыре. Думали, уже все. Потому что Ивану сегодня мы полтинник справляли. И пусть не выглядел он на свои пятьдесят ни за что, никогда, но… Куда? И так трое! Да и мне уж под сорок…
И вот.
Затошнило. Голова кружится… Грудь, как вымя у Буренки. Как только Иван не заметил?
– Машка! Марьванна, ты где?
– Ой, привет, Люб, – оглянулась на вбежавшую в открытое французское окно подругу.
– Привет. Ты что зеленая?
– Душно здесь от духовки. Пойдем, на улицу выйдем. И вот… Захвати, пожалуйста. – Ткнула ей в руки блюдо с мясной нарезкой.
– Ну-ну, душно ей. Снайпер-то твой уже в курсе?
И как-то вмиг я расклеилась. Осела на скамейку. Головой из стороны в сторону качнула и тихонько шмыгнула носом.
– Я же гормональный укол сделала! А он…
– Не подействовал?
– Не знаа-а-аю. Может, дозировку неправильно подобрали? Надо было перевязаться.
– Слушай, а ревешь чего? Дом – полная чаша. Рожай – не хочу.
– Четвертого? На нас и так уже смотрят косо. В магазине, представляешь, что услышала? Что мы Даринку родили ради пособия и льгот.
Тут Любка до того задорно расхохоталась, что я не смогла к ней не присоединиться. Настроение тоже прыгало, как взбесившийся кенгуру. Конечно, предположить, что жена самого богатого в округе мужика рожает ради пособия, могли только полные идиоты. Но, как говорится, каждый думал в меру своей распущенности. Ну и вот…
– Да брось. У тебя уже должен быть иммунитет к сплетням.
– Это правда, – вздохнула я, прикладывая к уголкам глаз полотенце. Мимо с дикими визгами пронеслись дети.
– Может, хоть этот на тебя будет похож, – ткнула меня в бок подруга.
– Что-то уже не верится.
– Мама! Они меня обизя-я-яли.
– Кто мою бусинку обижал? – усмехнулась я, подхватывая на руки младшую. И мгновенно забывая о любых печалях.
– Кия! И Миська. Мы им с Юйкой показы-ы-ым! – Даринка погрозила кулачком убежавшей детворе. Тут, будто только и ждала, когда сестра ее позовет, в калитку вошла Юлька. Вот и славно. Я уже начала волноваться. Даринка ужиком сползла с меня и побежала к сестре. Я тоже встала.
– Не тяжело? – забрала из рук дочери банку молока.
– Не-а. Здрасте, теть Люб. Мишка пришел?
– Пришел-пришел. На пару с Кирюхой сестру твою обижают.
– Сейчас разберемся, – пообещала старшенькая, затягивая на макушке потуже хвост. Только даром. Ни одна резинка не держала ее цыганскую гриву.
– Давай косу, Юль? Жарко…
– Нормально. Пойдем, Дарин. Расскажешь, че они тут делали, пока меня не было.
– Не пускали меня на батут! Сами плыгали, а меня не пускали…
– Подерутся?
– Вот еще. Юлька и словами кого хочешь заставит каяться и сожалеть.
Разговор с Любкой прервали подоспевшие гости. Пришлось Ивану звонить. Ну, ведь не дело, гости собираются, а юбиляр на работе! В итоге явился на полчаса позже, чем договаривались.