Маленький грязный секрет (СИ)

– Сначала будет тяжеловато. Это ничего. Ты у меня чувственная девочка, справишься.
И я справилась. А под конец даже умудрилась найти в происходящем свой кайф. Хотя и больно было, и неловко. И никогда еще, пожалуй, я не чувствовала себя настолько перед ним беззащитной. Вообще без кожи.
– Девочка любимая моя… Я бы тебя на руках носил… Я бы… Маш, я бы все для тебя, понимаешь? – сипел он, отстрелявшись. И по бокам моим водил дрожащими пальцами, и лицо, как слепец, ощупывал.
– Ну, так дерзай, Вань… – счастливо улыбнулась я. Поясницу немного ломило, зад пекло. Но я бы и не на такое согласилась, чтобы это услышать. – Я тоже люблю тебя. Все же только поэтому, понимаешь?
Не знаю, понял ли он, что я имею в виду. Меня, кажется, еще в ванной вырубило. Как попала в спальню, даже не поняла. Может, он принес. А может, на своих двоих как-то дочапала. Как бы там ни было, утром я впервые в жизни проснулась от поцелуя. Сначала, думая, что это сон, я лишь сильней зажмурилась, потом, напротив, широко распахнула глаза. И им не поверила…
– Ванечка…
– Доброе утро.
– Холодный… Ты, что ли, с улицы?
– Сгонял тут кое-куда. Вот…
Протянул букет желтых хризантем. Горечь этих цветов моментально пропитала спальню, перебивая даже стойкий аромат секса. И вроде случилось все, о чем я и мечтать не могла, но что-то мешало радоваться. Желтые цветы… К расставанию.
– Красиво. Спасибо, – шепнула я.
– Тут еще кофе. И круассаны. Чтобы…
– Не вылазить из постели? – усмехнулась я. – Так ты не шутил?
– Вообще ни капли.
Пиратски улыбаясь, Покровский стащил через голову свитер и скользнул ко мне. Я захохотала:
– Ну правда, холодный, как лягушка!
– Ты погрей, – со спины обхватил грудь руками. Голос мгновенно осип. Я поежилась.
– Вань… А как же… Сергеевна?! – всполошилась я, вспомнив о домработнице, которая наверняка пришла еще пару часов назад.
– Я ей еще вчера дал выходной, – шепнул, куснув меня за загривок. И соски потер. Правда, почти тут же опомнился: – Блин, наверное, все же лучше сначала позавтракать. А то все остынет. И круассаны в черте что превратятся.
– Да-да, – торопливо согласилась я. – Я-то подожду, а вот круассаны…
Покровский изогнул бровь. Подтянулся ближе к изголовью, забравшись на кровать с ногами, и, зажав мою шею в изгибе локтя, потянул, заставляя и меня сменить позу. Так и завтракали. Лежали, пили кофе вприкуску с круассаном и болтали о чем-то. Свет потихоньку становился ярче. А потом припустил снег. Первый в этом году. Лохматы-ы-ый. Я подошла к окну посмотреть. Иван ко мне присоединился позднее. И снова взял меня, распластав по стеклу, и закончив – на боку в постели.
– Ты как?
– Изумительно, – пробормотала я, едва ворочая языком.
– А по-моему, ты засыпаешь.
– Имей совесть. Я из-за тебя две недели не высыпалась…
Жаль я не догадалась обернуться, чтобы посмотреть на его реакцию, удовлетворившись его тихим «прости»... Жаль потратила на сон последние часы заблуждения. Проснулась после обеда. Повернулась на бок и натолкнулась на его внимательный взгляд.
– Давно ты за мной наблюдаешь?
– Не помню. Время течет так быстро…
Я потянулась, он поцеловал. Подмял под себя, набросился с голодом.
– Боже, точно прошло два часа? Такое ощущение, что ты год меня не трахал.
– Что поделать? Люблю тебя трахать.
– Я знаю. Люблю, когда ты меня трахаешь.
Наши глаза встретились. Иван криво улыбнулся. Медленно моргнул и, поставив на четвереньки, задал сходу просто бешеный темп. У меня только искры из глаз не сыпались. Кровать жалобно скрипела… После мы долго приходили в себя. Ужинали, и даже танцевали под какую-то слезливую песню, звучавшую на музыкальном канале.
Нет, я ощущала некий надрыв. Странную трагичность в абсолютном счастье. Но я и в страшном сне не могла бы представить, чем это закончится.
– Оденешься? Хочу тебе кое-что показать.
– Далеко пойдем?
– Поедем.
– Поедем?! Ну… Ладно. Только в кухне немного приберусь. На сегодня же ты Сергеевну не отпускал?
Дело было на следующий день.
 
– Отпускал. Бросай ты эти тарелки.
К моему большому удивлению, Иван направил машину на главную трассу.
– Мы в город? – забеспокоилась я.
– Угу.
– Ну, Вань! Хоть бы сказал. Я бы приоделась. Ты что задумал? Мы куда? В кино? Лучше туда, потому что в ресторан я в спортивках ни за что не заявлюсь.
Не знаю, почему мне лезли в голову подобные глупости. По ресторанам мы с ним раньше никогда не ездили. Впрочем, как и в кино. Хотя, раз уж мы стали встречаться…
– Как тебе? По-моему, симпатично.
Я прижалась носом к окну, разглядывая территорию в закрытом жилищном комплексе. С беговыми дорожками, парком и собственной набережной.
– Да. Очень даже. А что мы здесь делаем?
– Сейчас узнаешь.
Мне никак не удавалось его прочитать. И это беспокоило.
Покровский осторожно припарковался, помог мне выйти и, оглядевшись в поисках указателей подземного паркинга, решительно двинулся к лифтам. К моменту, когда мы поднялись на нужный этаж, я вся извелась.
– Вот. Посмотри. Что скажешь?
Я удивленно огляделась. Последовав примеру Ивана, стащила сапоги. Прошла в первую попавшуюся дверь – это была совмещённая с туалетом ванная, заглянула в кухню-гостиную и залипла на виде, открывающемся из окна. Излучина реки, вдали небоскребы центра…
– Нравится?
– Очень.
– Тогда держи. Это твоя квартира.
Пульс подскочил. Я машинально забрала из его руки ключи. Но не потому, что безоговорочно приняла подарок. А потому что в противном случае связка бы просто упала на пол.
– Я так быстро примелькалась на твоей территории? – заставила себя улыбнуться, а ведь губы уже дрожали, как у обиженного ребенка.
– Нет. Но ты сказала выбирать. Я не мог сделать выбор, зная, что тебе некуда пойти. Теперь этот вопрос решен.
Невероятно. Это был конец. Как я не упала, как не разбилась в ту же секунду у него на глазах? От осознания, что он не квартиру мне дарил. Он бросал меня…
Он тупо меня бросал. После всего.
  
Глава 17
 
– Марьванна! Марьванна! Машка, твою дивизию, да погоди ты. Оглохла, что ли?!
– О, Люб… Ты что-то хотела? Прости, сразу не услышала, – соврала нагло, понимая, что мне от нее не сбежать. Но все же, наверное, выдавая себя с головой бегающим взглядом. Как-то невыносимо мне в последнее время было людям в глаза смотреть.
– Еще как хотела. Пойдем-ка!
Любка схватила меня за локоток и потащила прочь от школьного крыльца. За начинающиеся чуть в стороне гаражи, где обычно ныкались с сигаретами старшеклассники.
– Люб, да я уже такси вызвала. Давай в другой раз… – вяло отбивалась я, зарываясь каблуками, как ледоступами, в девственно-белый снег. 
– Я у тебя много времени не отниму! Вот скажи мне, какого черта ты с собой делаешь?
– Я? Люб, ты про что вообще?
– Про то, что жвачка не спасает от перегара, Маша! Ты уж если в таком состоянии на работу приходишь, лучше перед выходом кофе жуй.
– Ты что?! Да ты что? Ты думаешь… – начала я и вдруг поняла, что больше так не могла. Все… Наступил предел. Не могла я играть, не могла сдерживаться! Рыдания, которые я себе обычно позволяла, лишь когда оставалась одна, подкатили к горлу. Слезы брызнули из глаз, как у клоуна в цирке. Боль из меня сочилась… Боль и невыносимый стыд. Что если не одна Любка это учуяла? Что если дети, а? 
Я заткнула рот кулаком и сползла спиной по металлическим воротам гаража.
– Машка! Ну, ты что? Что случилось-то? – переполошилась подруга.
– Ой, Люба… Ты не поймешь.
– А ты попробуй. Чай не дура. Лучше выговорись, чем в одно рыло. Что ты хоть пьешь? Водку?
– С ума сошла? Вино. Совиньон.
– Совиньон, – перекривила меня подруга. – Это ничего не меняет. А то ты не знаешь, как у нас в деревне спиваются. Или решила, раз теперь городская, тебя эта участь минует? Так нет. В деревне хоть в магазин лишний раз за пойлом стыдно идти. А в городе – ходи – не хочу. Никто тебя не знает. Никому до тебя дела нет.