Город Пламени (ЛП)

"Мисти", — отвечаю я без запинки, и он хмурится: "Моя мама любила необычные имена". Если он собирается ответить, я не позволяю ему этого сделать, перебирая пальцами его запястье, и поднимаю на него ресницы: "А у тебя какое?"
Он опускает глаза на мою руку, а затем криво усмехается. Он видит в этом знак того, что я заинтересована. В моих жилах закипает кровь от возбуждения и предвкушения приключений. Флирт — это то, что я никогда не умела делать.
Таррон начинает расспрашивать меня о том, откуда я родом, не хочу ли я выпить, а затем говорит о том, как он гордится этой таверной. Я стараюсь выглядеть заинтересованным, держусь за его руку, смеюсь над малейшей шуткой, а потом прикусываю язык, когда он упоминает, что женщины не должны быть венаторами.
Через некоторое время я устаю от того, что это ни к чему не приводит. Я наклоняюсь над столом и провожаю взглядом Дария, который смотрит на меня, его челюсть напрягается, когда я шепчу Таррону на ухо: "Может, уйдем отсюда?"
Улыбка Таррона становится отвратительной и мерзкой. В ответ он поднимается с кресла, жестом приглашая меня следовать за ним.
Когда Таррон открывает заднюю дверь, Дарий наблюдает за нами и смотрит, как я вхожу внутрь раньше Таррона.
  
Глава 26
 
 
Дарий прав. Как только мы входим через черный ход в мрачный коридор, полный ворчливых мужчин, Таррон ведет меня в другую комнату, расположенную в конце.
Я бросаю взгляд на свечи, расставленные на столе, книжные полки, вмурованные в каменные стены, и графин. Слева стоит кровать, достаточно большая, чтобы на ней могли уместиться пять королей, но пока мой взгляд ищет кристалл, я его не вижу. Золотые монеты с драконьими гербами сыплются из мешочка на столе, прежде чем Таррон загораживает мне обзор, держа в руке серебряный кубок.
Он протягивает его мне, и я улыбаюсь: "Это здесь ты живешь?" спрашиваю я, пытаясь выиграть время.
От его хрупкого смеха у меня мурашки по коже: "Да", — говорит он так, будто я должна быть впечатлена.
Я медленно киваю, но не пью вино из чаши. Неловкая и напряженная тишина воцаряется в воздухе, когда Таррон приближается ко мне, его зеленые глаза смотрят на меня так, словно я его обед. Я уклоняюсь от него, уходя с дороги, когда его рука оказывается на моей талии: "Почему бы тебе не показать мне все вокруг?"
Он удивленно смотрит на меня и коротко усмехается: "Или я могу показать тебе что-нибудь другое, если хочешь".
Отвращение бурлит в моем нутре. Нет, спасибо.
Я ставлю чашу на стол и, склонив голову набок, иду к нему. Шаг за шагом, стараясь быть такой же стремительной и соблазнительной: "Как насчет того… — мои пальцы на цыпочках подбираются к его руке, — чтобы ты закрыл глаза, а я вместо этого удивила тебя?"
Его глаза стекленеют от вожделения и становятся дикими, когда я беру его кубок и выливаю в него вино. Я расстегиваю верхнюю часть корсета, затем делаю паузу и поднимаю бровь, чтобы он закрыл глаза.
Он слушает не меньше секунды, и я улыбаюсь, поднимая кубок и ударяя им его по голове. Кровать прогибается и скрипит, когда он падает на нее.
Спасибо Солярису за это.
Я с опаской оглядываюсь по сторонам и, бросив потир, бегу к его столу, роясь в ящиках. Монеты звенят по дереву, а затем я перехожу к книжным полкам, размышляя, не спрятаны ли они где-нибудь за книгами.
Пытаясь дотянуться до верхней полки, я отступаю назад и врезаюсь прямо в чью-то грудь.
Я поворачиваюсь лицом к Таррону, который уже очнулся.
Мой взгляд перескакивает с пустой кровати на него. Выражение его лица холодное, яростное.
"Вот это был сюрприз". Он потирает затылок: "Мисти, если это вообще твое настоящее имя".
Надо было ударить его посильнее.
"Ты что, воровка?" Он прижал меня спиной к книжной полке. Я смотрю на дверь и забавляюсь мыслью о том, чтобы ударить его в промежность. Но он хватает меня за локоть, а другой рукой крепко обхватывает за талию. Меня ослепляет боль, когда его рука впивается в мою кожу: "Хочешь знать, что я делаю с такими ворами, как ты?"
 
Воздух в легких перекрывается, и из моего горла вырывается слабый задыхающийся звук, прежде чем его рот оказывается на моем. Его язык, как у ящерицы, размазывается по мне, а я пытаюсь плотно сжать губы и скорчить гримасу.
Мне хочется вырваться, и я прижимаюсь к нему, борясь с привкусом алкоголя на его губах.
Он быстро отстраняется с ворчанием, и я вынимаю из ножен кинжал, поднимая его перед собой, чтобы предупредить его, чтобы он больше не приближался.
Его пальцы устремляются к нижней губе, он прижимает ее и оттягивает, чтобы найти кровь: "Ты меня укусила!"
"Я сделаю гораздо хуже", — выплевываю я, вдыхая в себя каждый глоток воздуха. От него исходит дикая ярость, затем мой взгляд устремляется к двери. Дариус врывается в дверь, от которой отламываются доски, и я смотрю ему вслед, потрясенная тем, что все люди Таррона лежат на полу без сознания.
Показуха.
Перевожу взгляд на Дария, и он замечает мою губу: на ней, должно быть, кровь Таррона. В его взгляде появляется ярость и гнев, он переводит взгляд с меня на Таррона.
"Кто вы такие?" требует Таррон. Я держу клинок наготове, не желая давать ему шанс напасть, но его лицо медленно бледнеет, словно он вот-вот потеряет сознание. Он отступает назад, заикаясь, и шепчет: "Золотой вор".
Должно быть, Дарий сбросил свой гламур.
"Нет, пожалуйста", — умоляет Таррон; слюна брызжет у него изо рта, когда он смотрит между нами и скрючивается на полу: "Пожалуйста, не трогайте меня. Возьми все, что хочешь: деньги, драгоценности, все, что угодно!"
Дарий хмыкает, улыбаясь, как будто ему приятно, что его имя вызывает такой страх у того, к кому он еще не прикасался. Он идет вперед, его ухмылка говорит о том, что с ним не стоит шутить, он сохраняет самообладание, но чем больше тянутся секунды, я думаю, не ждет ли он удара.
"Я хочу, чтобы ты закрыл эту таверну, заплатил каждой буфетчице по заслугам, а потом навсегда покинул Драггарды", — опускается он до уровня Таррона.
Итак, Дарий хочет получить не только кристалл. Он жаждет справедливости.
"И…" Таррон сглотнул: "А если нет?"
Дарий поднимает руку к лицу Таррона. То, что могло бы показаться чувственным движением, таковым не является: из пальца Дария, обтянутого перчаткой, вырывается пламя: "Тогда я заставлю тебя пожалеть, что ты не подчинился".
Мои мышцы напряглись, и Таррон вскрикнул, когда пламя коснулось его кожи.
Дарий на мгновение убирает палец: "А теперь извинись перед юной леди".
"Мне… мне очень жаль", — хнычет Таррон, глядя на меня. Жгучая паника щиплет ему глаза, но я остаюсь неподвижным, не произнося ни слова, чтобы сказать, принимаю я это или нет. Лучше я оставлю это при себе.
Дарий встает и тянется к деревянной шкатулке, спрятанной между книгами на верхней полке. Он открывает ее и достает изумрудный кристалл, по форме напоминающий мою ладонь.
Я корчу гримасу. Он все это время знал, где он находится.
Как же он меня раздражает.
Он подходит ко мне, подбрасывает кристалл в воздух, ловит его, затем берет меня за локоть и останавливается, чтобы посмотреть на Таррона: "И последнее", — говорит он, оглядывая Таррона с ног до головы с озорной улыбкой, которая предвещает неприятности во всех возможных смыслах.
Мы с Дариусом наблюдаем, как Таррон выходит в центр таверны голым.
Мое лицо искажается в напряженной гримасе, и я смотрю на Дария: "Это было необходимо?"
Он кивает, попивая свою медовуху: "Всегда".