Беглец. Трюкач

— Мы последуем примеру нашего дорогого режиссера, — терпеливо пояснил он, — внесем в сценарий свои ремарки и несколько изменим ход действия. В нашу пользу. Короче, проделаем первую часть трюка.
— Все равно не понимаю.
— Да это же элементарно! — вскричал Камерон. — Настолько просто, что до сих пор не приходило мне в голову. Никакого шлагбаума там не будет, а будет то, что мы и видели с тобой на дороге — заграждение из козел, там они и устроят засаду. Мы пролетим сквозь эти козлы, не останавливаясь, и — дальше по мосту на полной скорости.
— У нас получится? — задыхаясь, спросила Нина.
— Всенепременно!
— Но как же мы проедем вдвоем?
— Пойдем, сейчас покажу.
Устроив Нину поудобней в чреве багажника черного автомобиля, Камерон захлопнул его и уселся за руль. Первое возбуждение прошло, и его решимость несколько поубавилась. То ли предчувствие нахлынуло, то ли задуманное казалось чересчур простым. А может, отпугивало сходство машины с той, что так трагически унесла жизнь незнакомого каскадера, в этом крылся неясный намек, что все может кончиться столь же плачевно.
Его сознание, как в детском калейдоскопе, распалось вдруг на мелкие кусочки. Словно в аппаратной со множеством телемониторов, он увидел обрывки прошлого, настоящего и будущего. Мужская фигура неподвижно лежит на мосту, черный автомобиль медленно погружается в пучину вод, он судорожно хватается за ручку дверцы, но ее заклинило, и он безвозвратно опускается на дно. Ему нечем дышать. А вот он мчится по дороге, впереди возникает заграждение, рядом куча полицейских, он до пола жмет на акселератор и мертвой хваткой вцепляется в руль…
Рубашка прилипла к вспотевшему телу. Камерон глубоко вздохнул и потряс головой. За окном заметно посветлело. Вдруг повеяло сквозняком. Он замер, краем глаза заметив, что соседняя дверца открылась и кто-то уселся рядом. С мягким щелчком дверца захлопнулась.
Это был оператор. Если бы не Нина в багажнике, Камерон мигом вылетел бы из машины, только его и видели. Он с силой сжал ручку, за которую инстинктивно ухватился. Нет, нельзя бросить девушку на произвол судьбы, она и багажник не сможет открыть.
Усилием воли он заставил себя взглянуть на оператора. Посеревшее лицо, воспаленные, слезящиеся глаза. Вид ужасающий! Камерон заморгал и отвел взгляд.
— Не переживай! — да Фэ расплылся в торжествующей улыбке. — В гляделки, саго, меня еще никто не мог переиграть, Бруно в этой игре нет равных!
Интересно, слышит ли их Нина? И если слышит, не испугалась ли?
— Последняя игра сезона, — мрачно усмехнулся он и снова посмотрел на да Фэ.
— Это означает, что ты собираешься нас покинуть?
— Подумываю взять длительный отпуск.
Да Фэ сочувственно кивнул.
— Я тебя понимаю, саго, ты очень устал, перенапрягся, нервы на пределе. Тебе действительно надо хорошенько отдохнуть.
— Рад, что наши мнения совпадают. И куда, по-вашему, мне следует направить свои стопы?
— Ну, куда-нибудь в тихое местечко, где можно забыться от всего.
Ну да, куда-нибудь в Лету [11], подумал Камерон.
— Пригодится воды напиться, — задумчиво пробормотал он.
— Прости, саго, не расслышал.
— Так, ерунда, просто думаю вслух, все мысли о трюке, совсем замучили.
Оператор окинул его пристальным взглядом.
— Какое совпадение! Представь, я тоже о нем думаю. Это будут непростые съемки. Хотя бы потому, что невозможно будет сделать дубль..
Оно и понятно, мысленно усмехнулся Камерон, а вслух сказал:
— Все должно строиться на импровизации, верно?
— Именно так, саго.
— Исход один. Раз машина падает с моста…
Подозрительно сощурившись, оператор сказал:
— Ты так уверен в себе… А дело-то все-таки рискованное.
— Я прочитал руководство Янссена и Бэккера, — ответил Камерон. — Из их опыта следует, что важно быстро открыть, окна, дождаться правильного момента, когда вода будет уравновешена воздухом, и не терять от страха голову. Но вообще все познается на собственном опыте.
 
— Выходит, ты не волнуешься?
— О чем?
— О конечном исходе… то есть, я имею в виду твой исход на поверхность, конечно.
— Если бы я волновался или же. страшился утонуть вместе с машиной, я бы ни за что не пошел на этот трюк.
— Решил послать вызов смерти?
— Трудно сказать, — пожал плечами Камерон. Просто хочется самому себе кое-что доказать.
— Вот-вот, саго. Хочешь доказать, что смерть тебя не пугает.
— Нет, скорее, что смерть можно обвести вокруг пальца.
Да Фэ болезненно поморгал воспаленными веками.
— Это будет трудно, не забывай.
— Надеюсь, все отлажено и продумано заранее?
— Конечно, иначе тебя не стали бы подвергать такому риску. Конец хороший. Уж поверь, у нас все честно.
Да уж, у вас все честно, ребята, подумал Камерон, все, кроме вашего жульнического сценария.
— Под «концом» вы подразумеваете то, как я выберусь из машины?
— Нет, саго, конец фильма. Вот представь: из глубины поднимаются пузырьки воздуха, лопаются на поверхности воды и превращаются в шипучие пузырьки газа в стакане е кока-колой, который официантка подает посетителю. Крупным планом ее улыбающееся лицо — ойа уверена, что беглецу удалось спастись. Конец фильма.
Камерон и думать забыл не только об официантке, но и вообще о фильме. Он с головой погрузился а собственные мысли. Дублируя Джордана в опасных для жизни трюках, он, выходит, лишь создает шальными выходками «оживляж» картины, о которой так мало знает. Минуточку, как это — мало? Ведь фильм, в основном, строится на его собственной истории, а веселые пузырьки газа, вселяющие в официантку такую уверенность, материализуются из тех, что вскоре заполнят внутренность машины, вместе с которой он пойдет ко дну.
— Официантка, стало быть, улыбается. Неубедительная какая-то концовочка.
— А о пузырьках забыл? В них кроется подтекст.
— То есть — понимай как хочешь. Так, что ли?
— Вот именно, саго. Концовка так и задумана, чтобы заставить зрителя пораскинуть мозгами и включить на полную мощность свое воображение.
— Пусть сам думает, какие силы победят на дне реки, да?
— Правильно. Нельзя же все разжевывать и класть в рот, пусть зритель подумает.
— С пузырями ясно, — произнес Камерон. — Надеюсь, трюк состоит не только из них. Нельзя ли остановиться поподробней на том, что мне надо будет сделать?
— Почему же нельзя? Сейчас расскажу. Съемки начнем с этого конца дамбы с грузовика, он поедет параллельно с тобой прямо до заграждения. Камера, установленная на мосту, будет фиксировать твой прорыв, переполох среди полицейских, пальбу по твоей машине. Потом ты теряешь контроль над управлением, тебя заносит, ну, и печальный итог — машина, круша перила, падает вниз. Полет, погружение и пузырьки, которые мы только что столь подробно обсуждали, будут сниматься уже третьей камерой.
— А что, если я на самом деле не справлюсь с управлением? — спросил Камерон. — На такой скорости это вполне возможный вариант.
— На какой такой скорости?
— Уж не знаю, на что способна эта колымага, но если выжать до конца…
— Выжать до конца] — весело расхохотался да Фэ. — Ты, как всегда, все понимаешь буквально, саго. Невероятная скорость твоего автомобиля — это еще одна иллюзия, которая достигается путем замедленной съемки. Понимаешь? Такой прием. Ты едешь себе и едешь, не спеша, а на экране получится, что ты мчишься со скоростью звука, вот-вот взлетишь.
— Значит, ехать надо медленно?
Изучающий взгляд из-под припухших век.
— На тебя не угодишь. Ты что, недоволен?
— Да нет, — спохватился Камерон, — просто я предполагал…
— Предположения — вещь опасная, саго.
— О, да, — согласился Камерон.
— Более того, — продолжал оператор, — вся сцена будет сниматься по частям, а на экране получится единое целое. Для такого единства, как тебе известно, существуют монтажеры, за это им и денежки платят, и немалые притом.