Беглец. Трюкач

А сегодня таким собеседником оказалась Анжелика Флинн. Это была уверенная в себе сорокапятилетняя женщина, безукоризненно одетая и причесанная, с начинающими седеть рыжеватыми волосами.
Она провела Джерарда и Пул через приемную, обставленную велюровой мебелью в серебристо-бордовых тонах, в ординаторскую и жестом предложила им занять стул и кушетку, на которой осматривали пациентов. Они отказались, предпочтя беседовать стоя.
Когда Джерард показал свой значок судебного инспектора, в голосе Флинн сразу послышалась холодность: было ясно, что она все еще хранит преданность Кимблу. В такой ситуации Джерард счел более разумным лишь представиться, а потом замолчал и предоставил возможность Пул вести беседу.
Пул сразу «убрала» злобно-профессиональный взгляд, настроившись на одну волну с сестрой Флинн, и стала задавать вопросы спокойным голосом со знанием дела, что полностью отвечало нормам поведения Флинн.
Сестра Флинн сразу подобрела. Она склонила свое веснушчатое-лицо, глаза ее наполнились отдаленной грустью.
— Я работала с доктором Кимблом двенадцать лет. И мне пришлось больше года искать новую работу.
Пул сочувственно кивнула.
— Значит, вы хорошо знали доктора Кимбла?
— Ну, конечно, — в ее голосе послышалось негодование, — если вы работаете с человеком бок о бок каждый день в течение двенадцати лет, вы не можете не знать его.
— А вы можете охарактеризовать его?
Анжелика Флинн грустно улыбнулась.
— Он был вдумчивый и по-настоящему беспокоился о своих пациентах. Да это и было видно.
— А вы не замечали никакой натянутости в его отношениях с женой? Он когда-нибудь обсуждал ее с вами? — осторожно спросил Пул, но этот вопрос никак нельзя было завуалировать, и Флинн опять замкнулась.
— Ну, конечно, он говорил о ней. Все время. Он с ума сходил по ней. Они души не чаяли друг в друге. Он ей звонил по несколько раз в день.
— Ревновал? — спросил Джерард.
Флинн обернулась к нему, презрительно скривив верхнюю губу.
— Вот-вот, именно так говорила и прокурор. Старалась передернуть все и представить в мерзком виде. Пыталась выискать что-то, чего и в помине не было. Он любил ее. А она любила его. Они были верны друг другу. Поверьте мне, после того, что я насмотрелась, работая в госпитале, чем тут занимаются чужие жены с чужими мужьями…
— Мы обязаны были задать этот вопрос, — мягко сказала Пул извиняющимся тоном, и это сразу успокоило сестру. Она кивнула, глядя вниз, на бордовый ковер под ногами, потом сложила руки и снова посмотрела на Пул.
— Мне что-то непонятно, почему вы снова выкапываете эту историю. Доктор Кимбл подал апелляцию? Ожидается пересмотр дела?
— Доктор Кимбл сбежал, — сказал Джерард.
Глаза сёстры округлились от удивления, но в них одновременно читались и страх, и надежда: Она подняла руку к губам, постояла минуту в нерешительности, потом опустила руку и медленно проговорила:
— Вы никогда не поймаете его.
— Почему вы так думаете? — спросил Пул.
— Потому что он умен.
— Но мы тоже не так глупы, как можем казаться, — возразил Джерард.
Она бросила на него презрительный взгляд и снова повернулась к Пул.
— Он очень решительный человек. Если он на что-то нацелится, то обязательно этого добьется, — она помолчала, потом добавила с пылом: — Я очень рада, что он на свободе. Он не заслужил тюрьмы. Он — хороший человек.
На лице Пул появилась тень страшного Взгляда.
— Мисс Флинн, этот человек приговорен за убийство.
Сестра выпрямилась и строго сказала:
— Я не верю в это.
— А вы помогли бы ему, если бы он обратился к вам? — спросил Джерард.
Она заколебалась, отводя глаза, словно боясь, что в них можно будет прочесть ответ, потом все-таки сказала:
— Он этого не сделает.
Джерард не мог скрыть иронии:
— Вы как-то очень уверенно об этом говорите.
Она посмотрела ему в глаза таким же, как и у него твердым и немигающим взглядом. Джерард был поражен.
— Он никогда бы не поставил ни меня, ни кого-либо еще в такое положение. Он будет действовать в одиночку или потерпит поражение. Таков его принцип.
 
В раздевалке, примыкавшей к операционной в Чикагском Мемориальном госпитале, доктор Джекоб Робертс, с трудом выбравшись из голубого операционного халата, тяжело плюхнулся на скамью. Его пухлая грудь и живот сразу сложились в три толстые складки.
Джерард и Битс вежливо держались в отдалении. Робертс не был близок с Кимблом и не считался его другой, он мог пролить свет на некоторые детали этого дела.
Джерарду хотелось поговорить именно с таким человеком, который не стал бы сразу бросаться на защиту Кимбла. По словам Анжелики Флинн, Кимбл однажды получил какую-то премию, на которую они выдвигались с Робертсом и тот затаил на Кимбла злобу.
Робертс скомкал свой халат и бросил его в корзину для грязного белья.
— А что, собственно, вы знаете о Ричарде Кимбле? — в его, голосе чувствовалась усталость. Джерард сделал вывод, что Робертс провел в операционной всю ночь.
— Но это наш вопрос, сэр, — ответил Джерард. — Если вы припомните что-либо, что могло, бы представлять для следствия…
— Кимбл в молодости служил на флоте, — ответил Робертс, потирая лицо. Это заявление завершилось зевком. — Вы знали об этом?
— Да, он там прослужил два года, — сказал Бигс, — затем оставил службу, поступил в колледж, а потом в медицинский институт.
Губы Робертса скривились в усталой, понимающей ухмылке.
— Я видел репортаж о том, как он спрыгнул с дамбы. И я бы сразу вам сказал, что он не разбился. К тому же он чертовски хорошо плавал.
— Он был в институтской команде по плаванию, — подтвердил Бигс.
— Я смеялся до колик в животе, когда услышал эту историю с дамбой. В этом весь Ричард…
Джерард вдруг повернулся к нему и, глядя прямо в глаза, спросил:
— Как вы думаете, он виновен?
Робертс пожал плечами, отвел взгляд и вздохнул:
— Я не знаю. Но я знаю только, что Р.К. — хитрый сукин сын. Если он решил для себя обработать ее, он так и сделал. Без сомнения.
Джерард выпрямился.
— Спасибо, доктор Робертс. Если доктор Кимбл к вам обратится…
Робертс загоготал.
— О, нет! Ко мне он не обратится. Это точно! Можете быть уверены: Он чертовски упрям, чтобы прийти ко мне за помощью…
— А к кому он может обратиться?
— Да ни к кому. Если ему удастся скрыться, — Робертс замолчал, прислонившись к стене своим мешковатым телом, и уставился куда-то вдаль, размышляя. Потом посмотрел на Джерарда и добавил:
Но если бы ему пришлось… На вашем месте я бы поговорил с Чарли Николсом.
Несмотря на свой потрепанный вид, Кимбл легко вписался в суету коридора в больнице округа Кук. Он двигался с уверенностью человека, давно привыкшего к таким перемещениям по зданию больницы. Он внимательно изучил правила безопасности, затем долго читал у главного лифта список отделений на этажах и удостоверился, что то отделение, которое ему было нужно, все еще находится на прежнем месте, где оно и было, когда он работал здесь на практике, еще будучи студентом.
На повороте коридора он остановился у указателя на стене, на котором значилось:
 
ОТДЕЛЕНИЕ «СКОРОЙ ПОМОЩИ»
 
(направо)
 
ОТДЕЛЕНИЕ ПРОТЕЗИРОВАНИЯ
 
(налево)
 
Он почему-то не мог сдвинуться с места. Перед глазами вдруг опять возникла картина: он с ужасом смотрит на оторванный протез руки, внутри пустота и какие-то провода и электроды. Переводит взгляд вверх — и перед ним искаженное лицо убийцы Элен…
Он очнулся и отправился в нужном направлении, вошел в приемную и сел, уставившись поверх журнала на то, что его так влекло сюда — компьютерное отделение и картотека. Сидевший рядом с ним пациент с протезом руки на коленях улыбнулся Кимблу.