На дальних рубежах
Но время шло, здоровый организм побеждал физическую немощь, синяки и ушибы сходили, и она начала потихонечку подниматься; сперва неуверенно бродила по заднему двору храма, а потом принялась выполнять несложные хозяйственные поручения старого хэшана. Но, едва заслышав гортанную речь и стук тяжелых башмаков японских солдат, занявших Ляодунский полуостров и бесцеремонно хозяйничавших в их городе, она стремительно пряталась, укрывалась в самом дальнем уголке храма, ища защиты у тысячелетнего лиса Чжана, закрывая собой своего теплого лисенка.
А с наступлением темноты, после третьего удара гонга, возвещавшего время отхода ко сну, старый хэшан, успокаивая и убаюкивая её, говорил:
— Тянь-са, Поднебесная империя, подверглась многочисленным нашествиям западных и восточных заморских дьяволов, которые рекой льют кровь народа, тянут из него соки, заставляют глубоко мучиться и тяжело страдать. Они принесли свою непонятную религию, свои дикие обычаи, свои варварские одежды. Мало того, что они сосут соки из нашей земли, они нагло вторгаются сюда и безжалостно всех убивают. Император Гуансюй робок, хил и безволен, императрица-регентша Цыси занята удовольствиями и развлечениями, армии маломощны и слабы, чиновники не заботятся о людях, не выполняют своих обязанностей, живут в праздности, творят беззакония, нещадно грабят людей. Кто спасет Чжун-го, Срединное государство, кто защитит бедных и обездоленных, кто напоит страждущих, кто утолит голодных, кто позаботится о сиротах и вдовах? Первые отцы нашей религии — даосизма — научили нас Шэн-цюань-чжи-ши — занятиям гимнастикой духа. Сейчас по всему Китаю создаются кружки для изучения военных упражнений и тайных заклинаний. Они называются И-хэ-туань — кружки во имя справедливости и гармонии. Их уже много, они есть везде, в каждой провинции и в каждом уезде, и в них вовлекают все новых и новых людей, тех, кто не смирился с упадком государства, душою не покорился иноземцам, лишь сильнее стал их ненавидеть, а главным образом мальчиков и девочек, юношей и девушек, лет до двадцати, учат их тайным словам и заклинаниям, занимаются с ними физическими упражнениями, чтобы люди могли силою своего духа побеждать вооруженных ужасными заморскими военными орудиями армии рыжеголовых и черноголовых варваров, разрушать каменные их дома и уничтожать их самих. Вообще-то человеку не по силам бороться со злыми духами. Но, когда мы накопим силы и определим благоприятное время, чтобы ударить заморских дьяволов, уничтожить их и освободить Тянь-чао — Небесную династию, к нам на помощь придут наши бессмертные, которые живут в горах и на небесах и незримо следят за нашим горем с большим состраданием и жалостью.
Доверчиво, но и с изумлением слушала Жун Мэй слова старого хэшана; в ней возникало дикое желание отомстить и насладиться победой, но она видела свое бессилие и опять сникала душой.
— Двоюродный брат твоего деда — Жун Лу — добился в жизни многого и сейчас он приближенный вдовствующей императрицы Цыси, генерал-губернатор столичной Чжилийской провинции и главнокомандующий расположенными там войсками. Ты поедешь к нему в Пекин, расскажешь о своем горе и попросишь его устроить тебя фрейлиной к императрице. Он всесилен и сумеет помочь тебе. Ты должна во всем угождать императрице-регентше, стать ей необходимой и приблизиться настолько, чтобы знать все дворцовые секреты. Но главная твоя задача — научиться влиять на императрицу.
Еще больше изумилась Жун Мэй и попыталась было возразить, что не сумеет справиться с поручением, да и не такая она, чтобы на кого-то влиять, тем более на саму грозную императрицу. Но хэшан Янь смотрел требовательно и проникновенно, слова его западали в самую душу, звучали так властно, что она полностью покорилась ему.
— К тебе иногда будут приходить люди; ты обязана будешь рассказывать им все, что узнаешь во дворце: какой новый вред замышляют ян-чуй-цзи — заморские черти, чего они добиваются у императора и Государственного совета. Твердо запомни! Когда к тебе обратится мужчина или женщина и скажет, что прибыл от меня, спроси: «Кто преподал учение секты И-хэ-цюань?» На вопрос тебе должны ответить: «К югу от города Чан-и, в уезде Дун-чан провинции Шань-дун, есть небольшая деревня, к югу от которой лежит холм красной земли. У подножья холма воздвигнут храм трех религий, а в храме есть один человек, восьмидесяти лет от роду, который получает указания во сне от божества Хун-цзюнь-лао-цзу». Если обратившийся к тебе человек ошибется, собьется, неправильно произнесет эту фразу, то он — хэй-туань — черный и-хэ-туан, и заслуживает смерти. Помощников тебе укажут во дворце. О сыне не беспокойся. Я буду заботиться о нем. И ты многому уже научилась и можешь прилетать к нему ночами и проводить с ним время до начала пятой стражи.
***Вдовствующая императрица Цыси была многим обязана Жун Лу. В юности Жун Лу, сын и внук видных маньчжурских военачальников, был помолвлен с соседкой по пекинской улице девицей Ниласы. Судьба уготовила ему службу в качестве офицера императорской гвардии в летнем дворце Юаньмин юань — резиденции императора, а Ниласы попала в число наложниц императора Сяньфэна. Занимавший Драконовый престол имел множество имен: Тянь-цзи — Сын Неба, Дан-цзинь-фо-е — Будда наших дней, Хуанди — Великой император, Шэн-хуан — Святой император, Шэн-чжу — Святой владыка, Ваньсуй-е — Десятитысячелетний властелин, Чжэн — Настоящий святой, Юань Хоу — Повелитель обширного пространства, Чжицзюнь — Великий, почитаемый, Богдохан — Премудрый правитель, Хуаншан — Ваше Величество и Чжуцзы — Государь, и наложниц он, естественно, имел множество — до двух сотен. Но именно Ниласы угодила своему повелителю — подарила ему сына и тем самым безмерно возвысилась. Во время тайпинского восстания и вызванной им гражданской войны Англия и Франция ввели свои войска в Китай и из Тяньцзина повели наступление на Пекин. Маньчжурские войска не сумели оказать сопротивление агрессии, и император Сяньфэн с чадами, домочадцами и бесчисленной ордой приближенных был вынужден бежать из столицы в провинциальный городок Жэхэ. В октябре I860 года оккупанты навязали Китаю кабальный договор, по которому Тяньцзин признавался открытым городом и торговым портом, Англия завладела территорией Цзюлун, Китай обязался выплатить союзникам-оккупантам по восемь миллионов ланов серебра каждой и, кроме того, бедняков-китайцев разрешалось использовать в качестве наемной рабочей силы в колониях Англии и Франции. Умирая в Жэхэ, император Сяньфэн завещал Драконовый трон Сына Неба ребенку Ниласы — Цзай Чуню. Чтобы властолюбивая и жестокая Ниласы не утвердилась регентшей при шестилетнем императоре и тем самым не забрала всю полноту власти в свои руки, приближенные Сяньфэна решили убить ее, но маньчжурская гвардия под командованием Жун Лу арестовала заговорщиков. Ниласы, вместе с Нюхулу, первой наложницей Сяньфэна, стала императрицей-регентшей. Девизом правления малолетнего императора Цзай Чуня стало «Тунчжи» — «Совместное правление», имея в виду регентство двух императриц.
Через четырнадцать лет, в январе 1875 года, физически слабый, развращенный, больной сифилисом император Тунчжи умер. Ниласы настояла, чтобы трон наследовал ее племянник Цзай Тянь — сын брата императора Сяньфэна и ее младшей сестры. И опять большую услугу оказал ей Жун Лу, заставивший противившихся родителей отдать четырехлетнего малыша. Цзай Тянь был возведен на Драконовый престол, а девизом его правления было избрано «Гуансюй», что означало «Блестящее наследие». К этому времени уже шестидесятилетняя, императрица-регентша Ниласы, обладательница длиннейшего титула Цзы-си-дуань-ю-кан-и-чжао-юй-шоу-гун-цинь-сянь-чунь-си — Милосердная, Счастливая, Главная, Охраняемая, Здоровая, Глубокомысленная, Ясная, Спокойная, Величавая, Верная, Долголетняя, Чтимая, Высочайшая, Мудрая, Возвышенная и Лучезарная, большая проказница в молодости, не потеряла вкуса к жизни и в зрелом возрасте. Жила императрица в новом Летнем дворце. Старый, Юаньмин юань, был разрушен, разграблен и пришел в упадок, негодность и полнейшее запустение после англо-французской оккупации Пекина. Новый летний дворец — Ихэюань, был построен на деньги, отпущенные казной в 1883 году для строительства военно-морского флота, и представлял собой целый комплекс дворцов, храмов, павильонов, пагод, отдельных залов, террас, ажурных мостов и других сооружений, раскинувшихся на площади в триста тридцать гектаров.