Последняя черта

— Дура ты! Какая еще «белочка»? — с упреком произнес я, подходя к люку в полу. — Хороший охотник бьет белку в глаз, чтобы не испортить шкурку! Поняла?
— Поняла, — буркнула в ответ девушка, устраиваясь поудобней на полу.
Я сноровисто спустился вниз и рассказал своим бойцам примерный план штурма. Испанец, вооруженный пулеметом Калашникова и разовым гранатометом, перекроет дорогу, по которой уехали груженные солдатами грузовики. Я, вооруженный РПК, обойду, дом справа, а Шило и Енот, вооруженные автоматами, обойдут дом слева. Если мы сделаем все быстро, то сможем застать бойцов противника еще во дворе, при этом их автоматы будут, скорее всего, пусты — а нечего палить в воздух почем зря! Атаку должен был начать я — все-таки у РПК магазин-улитка вмещает больше патронов, чем обычный «калаш». А Енот и Шило, должны будут выявить всех уродов, которые отреагируют на мою стрельбу, и «рассчитать» их.
Оставив Испанца возле водонапорной башни, мы с парнями разошлись в разные стороны и быстрым шагом направились к дому в форме буквы П.
Триста метров я преодолел минут за десять, можно было и быстрее, но приходилось внимательно смотреть под ноги — вдруг «растяжки» или еще какие-нибудь фокусы. Все-таки мы уже на войне!
Тело буквально переполняла энергия — перед спуском с водонапорной башни я проглотил одну желтую таблетку. Таблетка оставила после себя горькое послевкусие, но зато через считанные минуты боль ушла, а по жилам заструился жидкий огонь. Зрение стало четче, а в голове сразу же прояснилось. Каждая таблетка обошлась мне в двести долларов. Приобрел я их у одного знакомого, чьи родственники жили в Израиле и чей-то там кум или сват служил в Моссаде. Таблетки были мощнейшим энергетиком, они превращали человека в боевую машину, которая не чувствовала усталости и боли. При этом улучшалась работа мозга — обострялись все чувства и органы восприятия. Но, как всегда, имелись и минусы. Во-первых, срок действия препарата был весьма ограничен — всего несколько часов, при этом за сутки можно было принять всего две таблетки. Во-вторых, во время действия препарата необходимо было потреблять сахар. Организму требовалась глюкоза, причем в больших количествах. Именно поэтому у меня в кармане лежало несколько шоколадных батончиков, а во фляге был налит коктейль из коньяка, меда и кофе. Ну и наконец, в-третьих, после окончания действия препарата, человек, принимавший его, мог упасть в обморок и заснуть очень крепким и продолжительным сном. Продавец этих чудо-пилюль, утверждал, что можно продлить действие препарата если принимать алкоголь.
Метрах в тридцати от дома я заметил большую металлическую емкость для воды, которая вросла в землю. Взобравшись на эту емкость, я увидел двор поверх кустов сирени. К сожалению весь двор мне не был виден — мешали не только кусты сирени, но стоявшие во дворе грузовики.
— Енот. Я на месте. Прием!
— Коршун. Мы тоже на месте. Прием!
— Осторожней с грузовиками. Берегите их! Я начинаю. Прием!
— Понял!
Еще раз посмотрев на двор, я распределил цели: двое парней стояли посредине двора и меняли рожки в автоматах, один злодей, закинув автомат на плечо, входил в дом. Ага! С этого и начнем!
Прижав пулеметный ствол к скобе, наваренной на металлическую емкость, я нажал на спусковой крючок. Очередь в десяток патронов разорвала только что установившуюся тишину. Пули попали входившему в дом парню в спину, прикрытую бронежилетом. Его кинуло в дверной проем, и он упал на ступенях крыльца. Я видел, что правки не требуется — бронежилет не спасает от пулемета, который бьет с дистанции пятьдесят метров.
Тут же переведя ствол пулемета на парочку, которая меняла магазины в автоматах, я нажал на спуск. Длинными очередями исполосовал обоих парней. Все-таки они были не вояками, и даже самого простого боевого опыта у них за плечами не было. Опытный человек, услышав звуки близкой стрельбы, первым делом пытается спрятать свое тело. Увести себя любимого с линии огня. А эти двое, услышав мою первую очередь, замерли соляными истуканами, вертя головами в разные стороны и пытаясь понять, откуда стреляют. Они так и не успели определить, с какой стороны к ним пришла смерть. Длинная очередь перечеркнула стоявших парней по диагонали — тому, что стоял слева, пули перебили ноги и таз, а тот, что стоял справа, получил порцию свинца с грудь и голову.
  
Бойцы противника еще падали, когда я спрятался за железным боком емкости и, скатившись по ней, юркнул за ближайшее дерево. Короткая автоматная очередь выбила дробь из того места, где я только что находился.
Стреляли со стороны дома. Мне было видно, как пули пробивают себе дорогу, летя через заросли сирени. Прикинув приблизительное место, где должен был находиться стрелок, я встал на одно колено и выпустил остатки барабана одной длинной очередью. И тут же упал за дерево, а потом отполз назад, прячась за большим бетонным кольцом, которые обычно укладывают, когда роют колодцы. Сменив пустую «улитку» на стандартный автоматный рожок, я осторожно высунул голову из-за укрытия. В мою сторону никто не стрелял. Во дворе несколько раз хлопнули гранаты, потом воздух взорвался целой серией длинных автоматных очередей. На короткое мгновение все стихло, а потом в отдалении, со стороны водонапорной башни донеся звук винтовочного выстрела и тут же наперебой затарахтели два автомата. Но они быстро заткнулись.
— Коршун, прием! — раздался в рации голос Енота.
— Коршун, на связи. Прием!
— Шесть злодеев ушло в минус. Заходим в дом. Прием!
— Заходите. Я обойду дом с тыла. Прием.
Поднявшись с земли, я быстрым шагом обежал кусты сирени и зашел к дому с обратной стороны. С этой стороны дома все окна были забиты досками. Отойдя немного в сторону, я обошел большой куст сирени и увидел, что за ним лежит несколько трупов. Три мужских тела в военной форме лежали вповалку друг на друге. Тела были исколоты ножами.
— Енот. Прием! — вызвал я по рации команду зачистки.
— Енот, на связи. Слушаю. Прием!
— В доме могут быть пленные. Осторожней. Прием.
— Понял.
Взяв пулемет наизготовку, я обошел большой тополь, который рос метрах в двадцати от изгороди дома, и, установив ствол пулемета на толстую ветку, взял окна дома на прицел.
— Коршун, прием, — раздался голос Енота, в динамике моей рации.
— Коршун на связи. Прием!
— Дом чист. Нашли пленных. Восемь человек. Прием!
— Загони Шило на крышу. Я сейчас подойду. Прием.
Дождавшись, когда над скатом крыши появится голова Шила, я обошел дом и, продравшись через заросли сирени, попал на подворье. На траве, в разных позах лежали четыре расстрелянных человека. Вот этих двоих, что лежали рядышком, я срезал одной очередью. А вот того, что лежал на земле, рядом с «Газелью», сразила автоматная очередь в спину. Четвертый попал под сдвоенный разрыв ручных гранат — у тела отсутствовала одна нога, а низ живота был разорван осколками, так что все внутренности грязно-кровавым комом лежали рядом, в неглубокой воронке. Тела пятого боевика, того самого, что ходил в шортах, лежало на ступенях крыльца, моя пулеметная очередь разворотила ему всю спину, не спас даже бронежилет, который зиял рваными дырами. Посмотрев на крышу дома, я увидел тело шестого, который он лежал на шифере, свесившись из маленького чердачного оконца. Шифер рядом с трупом шестого убитого был изрядно посечен автоматными пулями, а вот огромная дыра в голове говорила о том, что поразила его тяжелая пуля, выпущенная из СВТ. Повернувшись лицом к водонапорной башне, я показал большой палец — уверен, что Варвара видит меня сейчас, пусть знает, что ее точный выстрел получил должное одобрение.
— Что делать с пленными? — спросил Енот, держа под прицелом автомата восьмерых парней, которые сидели на траве. — Они утверждают, что все служат по контракту воинской части, которая размещена в Джанкое. Три дня назад они пригнали в Керчь восемь «Уралов», полных оружия и боеприпасов. После того как они прибыли на место, их разоружили и заперли в подвале этого дома. А вчера заставили набивать автоматные рожки и пулеметные ленты патронами, а чтобы работа шла быстрее, троих из них закололи ножами.